Читаем a994cb05991886cdeeca2b32ddb8f51f онлайн бесплатно

Для Мамы и Папы.

Я сделала это.

*** УВЕДОМЛЕНИЕ О СОДЕРЖАНИИ ***

Алкоголизм одного из родителей

Повторяющаяся тема отсутствия заботы о детях

Многочисленные случаи употребления алкоголя несовершеннолетними

Персонаж справляется с посттравматическим стрессовым расстройством и

паническими атаками

Многочисленные упоминания о пищевых привычках и образе тела

Несовершеннолетний подвергается сексуальным домогательствам со стороны

своего работодателя

Использование

грубых

выражений

и

откровенных

сексуальных

высказываний/намеков

Обсуждение

физического

насилия

(некоторые

вспышки

в

ночных

кошмарах/вымышленные образы)

ПРИМЕЧАНИЕ ОТ АВТОРА

Эта книга призвана изобразить героев-квиров и любовь в обществе, которое не

подвергается дискриминации по признаку идентичности. Поэтому, пожалуйста, имейте в

виду, что в повествовании нет места квир-фобии любого рода. Спасибо!

ДИЛАН

Джона Коллинз танцует на моем кухонном столе, и я думаю... да.

Кажется, я сейчас сорвусь.

Впечатляет, что я так хорошо держался. С момента последней песни на выпускном

мой дом заполонили незваные гости, и я бегал вокруг, оттирая пятна от напитков с

ковра и убирая за неряшливыми одноклассниками. Мы с Ханной пригласили всего

несколько человек, так почему же здесь половина класса? Толстая, выпуклая вена

уже два часа пульсирует на моем виске, находясь в опасной близости от взрыва.

И тут я вижу его. На моей мебели. Танцующего в такт музыке, окруженного своей

обычной толпой ликующих зрителей.

Я останавливаюсь на месте. Вдох. Выдох. Найди покой, Дилан.

Джона проливает напиток на ободок своей чашки Solo. Его галстук для встречи

выпускников намотан на лоб, а пастообразное белое лицо раскраснелось, вероятно, от количества алкоголя, которое он утащил со стола с напитками. Он притягивает

Андре к себе, они начинают сближаться, и...

Нет.

Я бегу через гостиную, обходя людей, которые сгорбились от смеха, потому что, ха-ха, Джона Коллинз снова выставляет себя на посмешище, и все, что он делает, заставляет нас смеяться, даже когда это не совсем смешно!

Я пробираюсь к внутренней части круга и бросаю на них взгляд. Когда Андре видит

мое выражение лица, он вскрикивает и сползает вниз. «Мне очень жаль!» - кричит

он. На его темно-коричневом лбу и низких бровях блестят капельки пота, а сам он

смотрит на меня щенячьими глазами. «Джо-Джо заставил меня это сделать!»

Андре трезв. Такова власть Джона над людьми - природная способность заставлять

их опускаться до его уровня.

«Иди и найди свою девушку», - огрызаюсь я, прежде чем снова обратить внимание

на Джона. Интересно, она все еще отгоняет людей от лестницы, ведущей наверх? В

любом случае, она мне нужна, потому что Ханна - единственный человек, которого

слушает Джона.

«Полегче с ним», - умоляет Андре. «Он напился до беспамятства...»

Я бросаю на него еще один взгляд, который заставляет его сглотнуть и отправляет в

толпу позади нас.

«Андре?» Джона оборачивается, видимо, только сейчас осознав, что его лучший

друг больше не прижимается к его спине. Еще больше жидкости выплескивается на

скатерть, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы не выдернуть ее из-под него.

«Где ты... . . ?»

Его острые серые глаза падают на мои. И тут же его страдальческое выражение

меняется, а губы растягиваются в ухмылку.

«О», - промурлыкал он. «Это сам Присси Принц!»

В толпе воцаряется тишина. Когда внимание зала переключается на меня, мои

мышцы напрягаются, как пружины. Люди всегда затихают, чтобы посмотреть на

зрелище между Джоной Коллинзом и Диланом Рамиресом. Даже если обычно

Джона просто выкрикивает непристойные вещи, а я сопротивляюсь тому, чтобы

выкинуть его в окно.

«Пришел испортить веселье?» Джона опрокидывает стакан в рот. Половина напитка

не попадает ему на губы и проливается на пуговицу рубашки. «Как и положено в

должностной инструкции убийцы?»

По толпе разносится эхо «ооо».

«Убирайся», - бормочу я сквозь зубы.

«Еще две минуты. Еще две, хорошо?» Джона спрашивает, покачиваясь и хихикая.

Мое сердце бьется где-то в горле, перекачивая кровь в голову, пока я не увижу

красное. Почему? Почему этот эгоистичный придурок устраивает сцены, куда бы он

ни пошел? Вечно бегает вокруг, высасывает внимание, не заботясь ни о ком, кроме

себя. Пытается затеять со мной драку, как будто он продержится хотя бы пять

секунд.

«Убирайся с моего стола», - говорю я, кипя от ярости, - «пока я тебя не стащил».

«Но ты никогда бы не стал», - говорит он с насмешливой суровостью. «Все твердят, что ты потрясающий, чертовски привлекательный парень. Настоящий стоящий

джентльмен».

Ярость разгорается в моей груди. Зрители уже подбадривают его. Потому что все

любят Джона. Он говорит все с такой уверенностью, что ему невозможно не

поверить. Болеть за него. Если только вы не я, и вам не приходится ежедневно

сталкиваться с его характером.

Я не знаю, что мне делать дальше - от количества глаз, прожигающих мое лицо, хочется спрятаться под стол. Однако внезапно наше внимание привлекает голос.

«Джона».

Ханна Кацуки стоит на краю стола. Она выглядит точно так же, как и перед танцем: длинные черные волосы завиты на фоне розовых плеч, как у принцессы, королевское синее платье гладкое и без излишеств. Она крутит в руках стакан с

водкой и «Спрайтом», ее усталый взгляд устремлен на Джона, и кажется, что она

хотела бы быть пьянее, чем сейчас. Андре заглядывает ей через плечо, глаза

мелькают между нами.

Вот так, потому что он не уважает никого, кроме импозантных женщин, Джона

уступает. «Да, мэм», - говорит он, и мое сердце замирает, когда он собирается

отойти от стола.

«Коллинз!» кричу я, бросаясь ему наперерез.

Все происходит так, как я и ожидал. Джона делает шаг вперед и понимает, что

земля не под ним. Он падает, задыхаясь, но прежде чем он успевает удариться

головой об пол, я ловлю его вес у себя в груди. Его стакан разбивается между нами, заливая наши рубашки липким алкоголем.

Он смотрит на меня в недоумении. Люди смеются, как будто он только что не

получил сотрясение мозга. Я проглатываю крик отвращения, когда его напиток

просачивается сквозь мою одежду.

«Рамирес?» Джона хлопает ресницами, глядя на меня. «Я тебе не безразличен!»

Я сам собираюсь его ударить.

Я хватаю его за рубашку и тащу за собой, направляясь к двери. Джона не

сопротивляется, пока я не распахиваю ее. «Подожди, подожди!» - кричит он, когда

я втаскиваю его на крыльцо. «Какого черта?»

Я достаю бутылку с водой из стоящего рядом холодильника и бросаю ее к его

ногам. «Протрезвей», - огрызаюсь я и захлопываю дверь перед его носом, запирая

ее. Когда я поворачиваюсь, то обнаруживаю позади себя Андре и Ханну: он нервно

поправляет свой королевский синий галстук, а она смотрит на меня, приподняв

одну бровь, явно собираясь обвинить меня в чем-то.

«Ты когда-нибудь задумывался, на что это может быть похоже?» - спрашивает она.

Ну вот, черт возьми, началось. «Нет», - немедленно отвечаю я.

«Присоединиться к нему? Танцевать с друзьями? Шуметь? Развлекаться?» Ханна

делает глоток своего «Спрайта». «Я тоже никогда не была самой громкой в

комнате, но, по крайней мере, я знаю, как развлечься на вечеринке. В отличие от

некоторых людей, которых волнует только то, во что ввязался Джона Коллинз».

Ах. Я дня не могу прожить без того, чтобы кто-нибудь не настаивал на том, что мы

с Джоной должны поладить. «Моя версия веселья не включает в себя топтание по

чужой мебели и тверк для широких масс», - ворчу я.

Ханна пристально смотрит на Андре. «Разве ты не собирался составить ему

компанию?»

Андре смеется. «Кому, белому парень, которого только что вышвырнули с

вечеринки? Не-а.»

Ханна смотрит на него, не моргая, подавляя своей грозной энергией, пока его

длинные плечи не сгибаются, и он, шаркая, идет к двери. Когда Андре распахивает

ее, в гостиную, словно порыв торнадо, врывается воинственный голос Джона.

«Эй!» успокаивающе говорит Андре, отталкивая его назад. «Джо-Джо, перестань, нам не нужно сейчас заходить внутрь, тссс...»

«ДАЙ МНЕ УДАРИТЬ ЕГО ПО ЯЙЦАМ...!»

Андре закрывает дверь, отсекая его.

«Угроза», - бормочу я, направляясь к лестнице. Я оглядываюсь на Ханну. «Я пойду

переоденусь. Не проследишь, чтобы никто не поджег это место?»

Не дожидаясь ответа, я взбегаю по лестнице в свою спальню. Сутулюсь на кровати

и стягиваю с себя рубашку. Я не осознаю, насколько мне жарко, пока прохладный

воздух не касается моей кожи.

Я сижу так. Долго... Я не знаю, сколько времени. Все, что я знаю, - это то, что я

исчерпал свою социальную выносливость и хочу, чтобы эта ночь закончилась. Я не

могу сказать наверняка, но на 90 процентов уверен, что половина этих людей

пришла именно из-за него. Все стекаются к нему и ходят за ним по пятам, словно он

самый интересный человек в мире. Думаю, большинство из них узнают о его

личности только в коротких, развлекательных эпизодах. Повезло им.

Должно быть, я очень хорошо отключаюсь, потому что, когда сообщение

возвращает меня в фокус, музыка больше не гремит в моем доме. Все вокруг жутко

тихо, если не считать праздной болтовни на подъездной дорожке и улице.

Мне требуется не меньше минуты, чтобы собраться с мыслями, прежде чем я

нащупываю телефон. Это от Ханны.

Удалось вывести всех. Пытаюсь уйти, но Андре и Джона спорят

на подъездной дорожке. Запри двери.

На моих губах появляется облегченная улыбка. Формально это она заставила меня

принять гостей, поэтому я не мог уйти, но, возможно, я смогу простить ее за то, что

она очистила это место. Обещание поспать заставляет меня подняться на ноги, и я

направляюсь к двери. Но тут я что-то слышу. Этот стук, неуклонно становящийся

громче. Звук чьего-то бормотания.

Моя дверь распахивается с такой силой, что ударяется о стену.

Это Джона Коллинз.

У меня отвисает челюсть. Его бледное лицо, искаженное яростью, розовеет под

светом моей прикроватной лампы. Он хмуро сморщил нос.

«Уходи», - приказываю я, потому что уже слишком поздно разбираться с его

скверным нравом.

«Ты меня выгнал!» кричит Джона. «В холодную темную ночь! А что, если я умру

от переохлаждения? А что, если кто-то похитит меня, потому что я такой горячий и

сексуальный?»

Как будто на улице не шестьдесят восемь градусов тепла. Как будто кому-то из

преступников нужна его визгливая задница. «Почему ты все еще здесь?» требую я.

«Чего ты хочешь?»

«Драки! Сразись со мной!» Он упирается мне в голую грудь, явно надеясь, что я

потеряю равновесие. Но я могу выжать из него все соки, так что он даже не сломал

мою стойку.

«Разве это не утомительно?» Я рычу, отталкивая его от себя. «Быть таким

надоедливым. Разве ты никогда не устаешь?»

Я понимаю, что он собирается бросить еще одно оскорбление, но он со стоном

отступает назад. На мгновение я испугался, что его сейчас стошнит на мой бежевый

ковер. Но он просто двигается к моей кровати, опустив глаза. «Что за чертовщина с

твоим домом? Он такой теплый». Его голос настолько невнятен, что я едва могу его

разобрать. Я с недоумением наблюдаю, как он плюхается на мой матрас и обнимает

подушку. «Эй, принц Присси. Ты знаешь, что долина на Марсе... она в десять раз

длиннее Большого каньона... ?»

Он теряет сознание.

Что?

Какого хрена?

Я не знаю, что только что произошло. Почему он сказал... что-то из этого? Я быстро

понимаю, что мне все равно. Я устал, встревожен и так зол, что мое дыхание

сбивается на разочарованные рывки. Я бросаюсь к кровати, готовый трясти его, чтобы разбудить. Но когда я протягиваю руку, на экране моего телефона

высвечивается сообщение от Ханны.

Джона хочет драться с тобой, а Андре не может посадить его в машину.

Прости. Может, пусть поваляется на твоем диване? :) У меня снова покраснели глаза.

Джона Коллинз пожалеет, что проснулся завтра.

Джона

Я бы душу продал за возможность просыпаться, как эти веселые засранцы из

канала Disney.

Серьезно. Разве можно просыпаться под щебетание птиц? Неужели так

невозможно, чтобы я тоже приветствовал утреннее солнце, а потом кружился в

своей гардеробной и выбирал между своими самыми красивыми нарядами? Разве я

не могу взять тост и промчаться мимо своих причудливых родителей, потому что, черт возьми, я опаздываю в школу!

Конечно же, нет. Потому что я - Джона Коллинз, и мне никогда не везет.

Я с трудом отрываю лицо от своей мокрой от слюны подушки. Головная боль

пульсирует в висках и челюсти. Я щурю заслезившиеся глаза, различая

разбросанные постеры на бордовых стенах. The Great British Baking Show, Chopped, Hell's Kitchen, Pesadilla en laCocina, Cake Boss. На комодах разбросаны

туристические безделушки - глобусы, статуэтки, брелоки.

Итак, я в чьей-то спальне. Один вопрос решен.

Но я... в своих...

Трусах?

Вот черт.

Сжатый кулак осознания возвращает меня в прошлую ночь. Ощущения от афтепати

застилают глаза, распутываются и исчезают. Крики из-за музыки. Завывающий

смех. Вкус алкоголя. Блестки, порхающие по платьям. Блики на экране телефона, когда я снова проверяю свои сообщения.

Кровать слегка наклонена, как будто с другой стороны что-то лежит. Наполовину

надеясь, что лежу рядом с огромным плюшевым медведем, я переворачиваюсь, сердце бешено колотится.

Вместо этого рядом со мной лежит настоящий человек. Распущенные черные

локоны щекочут его брови, а сам он спит, подложив под голову одну темно-коричневую руку, и его бесформенность горит в моих глазах. Это... Это...

Дилан. Блядь. Рамирес.

У меня отвисает челюсть. В глазах полыхает белая, оцепеневшая паника. Я ведь

сплю, верно? Не может быть, чтобы я лежал полуголый в постели рядом с моим

главным врагом без какого-то логического объяснения. Я должен подумать...

вспомнить...

Ладно. Придется вернуться к началу.

Сначала мы с друзьями отправляемся на ужин в Buffalo Wild Wings. Я заказываю

творожный сыр, а потом быстро жалею об этом, когда оказываюсь в туалете, производя свой собственный творог.

Во-вторых, танцы. Музыка пробивается сквозь шлакоблочные стены кафетерия.

Диджей включает медленную песню, и мои друзья разбиваются на пары, оставляя

меня танцевать в одиночестве, притворяясь, что обнимаю за талию красивую

студентку по обмену. Люди хихикают, подпитывая мою уверенность, и тут я

замечаю Дилана Рамиреса, стоящего в стороне от толпы, с угрюмо сложенными

руками.

Ночь внезапно становится потрясающей.

В-третьих, афтепати. Дилан редко проводит вечеринки, так что это идеальное

время, чтобы устроить хаос. Может быть, я «случайно» столкнулся с одной из его

тысячедолларовых ваз или, что еще лучше, украл ее. Но не успеваю я шагнуть в

дверь, как он оттаскивает меня в сторону своей ладонью Голиафа.

«Эй!» - кричу я. «Отцепись от меня, сука поганая!»

Он холодно улыбается. «Сломаешь что-нибудь», - говорит он медово-сладким

голосом, - «и ты пожалеешь об этом. Понял, Коллинз?»

Боже мой. Он угрожает моему благополучию? Я вытягиваю перед собой дрожащие

от ярости кулаки, готовый пролить кровь на его шикарное крыльцо для богатых

людей.

Его взгляд чуть не заставляет меня преждевременно отмахнуться. «Милая