Читаем А за окном жизнь… онлайн бесплатно

Осень. Дождь окроплял город, леса, поля. Люди всё больше и больше ходили серьёзные, сосредоточенные, напряженные. Радостные осенние цвета поблёкли. Небо застлано тяжёлыми, могучими, тёмно-серыми тучами. Поздняя осень ждала…Ждала нового хозяина погоды. А сейчас она скрипела ставнями окон, дышала северным ветром в спины прохожих и мельком подмигивала солнечной улыбкой тем, кто смотрел в небо на грузные облака.

Она любила осень. Любила за гулкий шум ветра в обнажённых деревьях, за запах сырого асфальта в городе, за прогулки по голубовато-серому городу или засыпающему лесу, ей нравился запах жжёной листвы в кучках на частных территориях неподалёку от города, нравился запах дыма из соседних домов отапливаемых дровами, она любила её за какой-то покой и светлую грусть. Гуляя осенью её охватывали разные чувства: тихая радость и тёплая грусть, счастье и непонятное чувство страха.

Но у Любы была особенность: она была психически неуравновешенной девушкой. Из-за этого у неё по осени и в конце зимы – начале весны бывали обострения.

Как и в этот раз…

1

Люба, в глубине души своей, маленькая девочка, но на самом деле уже достаточно взрослая девушка. Она не очень высокого роста, из-за её внутренних комплексов она опускает свои красивые плечи вниз и видно, что она горбатится. У неё красивого цвета волосы-русые, но что с ними она только не делала в подростковый период! Раза три стриглась налысо, а как отращивалась щетинка красила её в рыжий цвет и выстригала на макушке стрелу. Последний раз девушка сделала в парикмахерской модную стрижку и покрасила волосы в фиолетовый цвет, младшая сестра её в этом поддерживала! Но этот эксперимент Любоньке не очень понравился и больше она не экспериментировала со своими волосами, только моет, расчёсывает, любуется какие они красивые. Когда Любу что-то гложет внутри, не даёт ей внутреннего покоя, она любит стричься, хотя бы три-четыре сантиметра, это ей помогает освободиться от тяжести в душе, так же ей помогает в этом непростом деле слушание музыки и раскачивание на качели смотря на далёкое – близкое небо, о! да! Она это очень любит! Люба творческая личность, она обучена в музыкальной школе играть на гитаре, и если потренироваться, то исполнит произведение очень хорошо, получается душевно и проникновенно. Когда-то Люба сочиняла стихотворения и бывало даже неплохие. Девушка немного замкнутая бывает и побаивается чужих, незнакомых людей, хотя когда-то Люба любила подходить к прохожим на улице и спрашивать разные вопросы, типа : « как дела?» или « Как настроение?»

Но последнее время плохо себя чувствовала, не могла заниматься любимыми делами и вообще делами, не помогает родителям в уборке квартиры, не помогает в готовке еды, но даже не это расстраивало и напрягало родителей девушки, а то, что она так сказать замкнулась в себе, не хочет говорить, объясняется мимикой, жестами или записками. Родители Любы знали: это «звоночек». Люба один раз в месяц вместе с отцом ходила на приём к психиатру. До следующего похода в псих кабинет оставалось ещё три недели, но мама и папа подумывали сходить вне записи, так как состояние дочери сильно их тревожило.

Самый первый раз Люба, как ей кажется, может быть это не так, услышала этого психиатра в больнице в реанимации. Именно услышала! Она не могла почему-то, не хотела смотреть в лицо, но ей этот врач жутко не понравился!!! Хоть он был вроде как и обычный врач, и Люба не догадывалась, что это психиатр, но когда она отвечала на его вопросы, он кивал ей головой и говорил что-то вроде того, что он это знает, и Любу бесило, так как откуда он мог знать?!!! А на прощание он хотел взять Любу за руку! Нет, ну просто негодяй какой-то, нельзя чужим рукам прикасаться до неё! Ей было на тот момент страшно, одиноко и вдруг какой-то не понятный, «догадливый», улыбчивый (с чего вдруг?) хочет своей огромной рукой поддержать Любоньку, а она боится чужих…Таким Люба увидела психиатра в первый раз. Следующий раз Люба и её папа увидели этого врача уже в психиатрическом кабинете на приёме. Люба как увидела мельком – испугалась. То, что врач был без белого халата, может даже хорошо, но всё -равно Любу это встревожило. С небольшой щетиной на лице он то улыбался, то поглядывал на Любу, и это всё создавало устрашающее и напрягающее впечатление у девочки. Такие первые знакомства у Любушки с врачом.

Дальше приходя на приёмы и проходив несколько лет Люба немного попривыкла, но бывало по-разному…

Люба и отец пришли в психиатрический кабинет, заняли очередь :сидят ждут. Люба сидит согнувшись, молча, с грустью, с тревожностью, и в то же время с безразличием смотрит на закрытую дверь, в которую скоро ей придется войти. В горле и во рту всё пересохло, пришлось рассасывать конфету пока они ожидают свою очередь, вроде во рту появились слюни, и как только Люба убрала конфету в карман пришла их очередь входить в кабинет.

– Ой-ой…-Вздохнул врач. – Что-то Люба сегодня не в духе, верно?– Обратился психиатр к папе.

– Да…– папа вздохнул. – Плохо чувствует себя.

Девочка сидела на стуле согнувшись чуть ли не до пола, смотря то на щель внизу двери, то закрывая глаза и чуть ли не плача, и раскачивалась как маятник чуть вверх, чуть вниз, вверх, вниз…

– Любушка,– обратился психиатр. – Расскажешь, что тебя волнует? – Смотря серьёзно, но стараясь ласково обратиться к пациентке.

Она молчала. Молчала и раскачивалась. Ей хотелось упасть в обморок, чтоб никого не видеть, ничего не слышать, хотелось кричать о том, что она не понимает, что с ней и как от этого злого, беспамятного, «овощного» состояния избавиться.

Врач и папа разговаривали о том, какие лекарства она принимает, как давно длится такое состояние, были ли какие-то предпосылки к этому, раздражающие факторы? Доктор слушал отца, а сам смотрел на Любу.

«Скорей бы домой. В кровать! Ненавижу это место, ненавижу всех здешних…ага, сейчас ещё скажут, что надо лечь в больницу…Шиш!»-думала про себя Люба в затуманенном состоянии мыслей. И вдруг до неё доносится голос лечащего врача:

– Люба, глянь на меня? – Как можно спокойнее попросил доктор. Но ей было так плохо, её тело сковало от перенапряжения и раскачивания, у неё заболела голова так, будто на неё надели колкий терновый венок. Девушка закрыла глаза от страха, боли и болезненного состояния.

-Хоть мельком взгляни на меня? – Но Люба через силу только мотнула отрицательно головой.

– Что ж…Хм…-Задумавшись и что-то про себя соображая говорил врач. – Мне кажется, что стоит подумать о госпитализации, подумайте, ладно?

Люба не вытерпела. У неё потекли слёзы от одной мысли, что её разлучат с родителями и не понятно на какой срок. Она не хотела расставаться с родителями ни на неделю, ни на ещё больший срок. Она так привыкла к тому что они всегда рядом, что их почти в любой момент можно обнять, поговорить, позаниматься с ними чем-то интересным, а теперь её хотят лишить самого дорого. Она плакала на приёме у врача доказывая тем самым, что необходима как можно скорее помощь специалистов. «Ненавижу! Ненавижу их! Ненавижу себя! Ненавижу жизнь! Лучше б я сдохла когда-то там в далёком прошлом!!!»-думала бедняжка. Папа и доктор глядя на девочку обоюдно согласились с мнением о госпитализации.П. П.– врач Любы, написал бумагу для больницы:

-Вы сами отвезёте Любу своим ходом или вызвать скорую? – спросил он у папы.

– Нет-нет, мы сами, завтра-послезавтра соберёмся и поедем, у меня как раз выходной от работы. – с грустью ответил отец Люба, тоже опечалившись, но понимая, что это было неизбежно.

2

Они сидели за круглым столом: мама, папа и Любонька и младшая сестра Оля. На обед было любимейшее блюдо Любы: запечённая курица в собственном соку и картошка. Мама сидела молча и спокойно ела, стараясь не смотреть на дочь, чтобы как и она не заплакать от печали. Отец сидел за столом и чувствуя напряжение пытался разрядить обстановку каким-то байками, шутками, рассказами о том что делается в мире, хотя и он чувствовал сильное огорчение и беспокойство.

– Знаешь, Люб, пока ты ещё дома давай съездим в лес покатаешься на машине за рулём?

Люба молча сидела и пыталась впихнуть в себя картошку. Ей ничего не хотелось, лишь одного: не уезжать в больницу, не расставаться с родителями и даже с сестрой Олей, которая, иногда, надоедала. Ей так и хотелось сказать со слезами на глазах, что родители её не любят, раз хотят увезти в стационар, что она ненавидит эту жизнь и себя! Она даже подумала мысль, которая её испугала: а что, если поехать с отцом в лес, и когда он даст порулить машину разбиться на большой скорости или утопиться в машине в озере? И её эти мысли напугали… Она понимала, если так поступит, то убьется не только сама, но и папа погибнет, а если ещё и Оля поедет? Любе стало жалко свою семью и страшно за такие мысли, она сидела за столом и еле-еле сдерживалась, чтобы не заплакать от своего горя и страха перед расставанием. Недоев обеда, выскочив из-за стола заплакав от безнадёжности и обиды Люба убежала в комнату. Она легла на кресло, слёзы катились из её глаз, она понимала, что так нужно, и что это для её же пользы, что она не в первый раз ложится в больницу, и, наверное, именно поэтому ей было так тяжело, ведь она знала, что через три-четыре недели её не выпишут, а должно пройти три-четыре месяца для того, чтобы показались положительные результаты, чтобы врачи наблюдавшие её с легким сердцем выписали домой.

В комнату вошла Оля. Она была ненамного младше своей сестры, и поэтому разделяла чувства семьи.

-Лю…-взяв за руку произнесла Оля.– Не плачь! – В отличии от сестры, Ольчик была спокойна и уравновешенна в такие моменты, хотя, возможно, в глубине души и она содрогалась о мысли разлуки с сестрой. – Люб, поехали покатаемся, развеешься…

Люба лежала с закрытыми глазами и слёзы катились ручьем. Оля сидела рядом и держала за руку сестру.

– Поехали…зови папу. –Сказала Люба успокоившись.

«Как же это здорово иметь семью и сестру или брата, которые непременно поддержат, посочувствуют, успокоят!..»-думала девушка собираясь в лес.

Они втроём молча доехали до леса, Оля сидела рядом с папой, на переднем сиденье, Люба на заднем, она не плакала, но была на грани между горькими слезами и сдержанностью. Она держалась как могла, пытаясь успокоить себя тем, что завтра она ещё будет дома вместе со всеми, и надо словить этот момент маленького счастья, которое мы не всегда замечаем в обычные дни.

Они доехали до леса. Оля села на заднее сиденье, Люба за руль, а отец рядом на переднее сиденье, чтобы руководить и указывать на ошибки.

Люба нервно рулила. То разгоняется и резко притормаживает, то не ту скорость и не так переключает, а папа сидит и молчит: «Надо ей дать возможность своё неуравновешенное состояние «вылить» в такую грубую езду» -подумал папа. Потом поехала Ольчик, легко тронувшись и аккуратно поездив по лесным дорожкам, накатавшись они засобирались ехать домой, отец пересел за руль и быстро уверенно машина полетела на выезд из леса.

***

Гнев, злость

«Ненавижу!!!Терпеть не могу!!!Я не хочу никуда ехать, не хочу расставаний! Нет! Только не это! Не хочу жить там, даже если это не на всю жизнь, а всего на три месяца!!!» -гневалась Люба.

Скоропалительная буря гнева разнеслась по всему мозгу, по всей душе и телу. Гнев как – будто говорил о чём-то, не давал покоя, просился выплеснуться на окружающих, которыми являлись родители.

«Они меня не любят! Да и за чем я им!? Наверняка хотят отдохнуть от меня…Я ж хуже скотины! Тоже мне!.. родители…А Оля? Да что она-то!.. Не лучше их! Не хуже, но и не лучше…Тварь я, твари они! Н-е-е-ет! Я сделаю это! Лучше так, чем лежать в грёбаной больнице…Вены? Шея? Висок? Сердце? О-о-о, да! Надо сделать что-то на зло! Я не могу больше сдерживать свои эмоции!!!»

Злилась Любовь. Злилась так сильно, что у неё разболелась голова, так как – будто терновым венком была связана она.

Она лежала поздно вечером в кровати, с тяжёлым сердцем, больною головой и пыталась заснуть. Ведь завтра…Завтра её отвозят в психушку.

Она никак не могла заснуть. Встала, тихонько прошла на кухню, заглянула на «автомате» в холодильник, но есть не то чтобы нельзя ночью, ей этого совершенно не хотелось. Она села за стол, включила приёмник тихонько, она была опустошена, все слёзы она выплакала днём, и сейчас осталась только горечь и злость. Люба прислушалась к себе: «Чего бы она хотела? Что помогло бы ей сейчас?.. Сладкого не хочется…Может жареной картошки? Нет. Еды никакой не охота… Тогда что? Она обернулась взять книгу с полки и увидела пластилин. Вместо чтения девушка взяла в руки пластилин и начала его мять в руках. Сначала она его жёстко сжимала, рвала, снова лепила и вновь выплёскивала всю злость в комок, и чем больше сердитость уходила в размягчение пластилина, тем он становился мягче, гибче, теплее, а Любе спокойнее и легче на душе.

3

Они приехали втроём: папа, мама, Люба. Она сидела согнувшись как могла лишь бы не видеть медсестер в приёмном покое. Сёстры спрашивали о Любе, читали записи психиатра и присматривались к пациентке. Люба, то опускала свой корпус к коленям, то поднимала его, не смотря ни на кого затуманенными от слёз глазами, вертела головой считая столы, считая лампочки в светильниках, всматриваясь зачем-то в рисунки линолеума.

– Люба,– вдруг обратилась к ней медсестра. – как сама считаешь, ты больная?

Девушка вздрогнула, молча пожала плечами и горькие слёзы вновь покатились из её глаз.

Когда все документы были готовы и пришла санитарка с халатом, девочка попрощалась с родителями и переодевшись в то, что дали ей, бедняжка ушла за санитаркой.

4

Пока Люба шла по лестнице и коридору, она всё больше и больше успокаивалась, но при этом «уходила в себя». Санитарка открыла ключом дверь и пропустила в отделение пациентку. Её встречали страшные лица, непохожие на те, которые она привыкла видеть в городе. Одни смеялись и говорили ей что-то вроде приветствия, другие же наоборот, туманно, грустно и как-то даже немного зло смотрели на девочку, кто-то равнодушно посмотрев отворачивался думая о своём. Слышны были стоны, храп и шорох шлёпок. Запах микстуры, пота, мочи ударило в нос.

-Она домашняя? – услышала Люба. Кто-то из пациентов спросил у санитарки.

– Домашняя… – мельком глянув на Любу.

Коридор и по левой стороне четыре палаты. Было жутковато! Люба и её сопровождающая дошли до сестринской, подписанный мешок она поставила рядом, а саму её попросили сесть рядом со столом напротив медсестры.

Любоньке было страшно, одиноко, грустно и безразлично. Её о чём-то спрашивали, но она была как в тумане и не только ничего не запомнила, но даже в настоящий момент не понимала, о чём её спрашивают, что ей говорят. Она смотрела пустым взглядом в стену с рисунком мелких цветочков на «тёплом» фоне.

– Видишь перед собой зайчиков или может белочек? – допытывалась медсестра .

Но Люба молчала, никак не реагируя на вопрос.