Читаем 8ИCTOРИЙ онлайн бесплатно
Представляем сборник рассказов выдающихся авторов жанра экстрим-хоррор.
Переведено
для
паблика
Purulent Emetic Literature Of Ugly Horrors
Обложка: Роман Коточигов
Сухой сезон
В тот год воздух был сухим, настолько сухим, что волосы электризовались, а листья падали с деревьев и начинали шипеть, когда их подхватывал сухой ветер. Не то чтобы детей это волновало. Во всяком случае, сухая атмосфера делала костюмы чуть более дышащими и заставляла дешевые пластиковые накидки хлопать на ветру.
В воздухе чувствовалась идеальная прохлада, а ветер доносил намеки на отдаленные разговоры и далекий шум машин на шоссе. Запах осени смешивался с запахом Джека-фонаря, поджариваемого свечами. Был Хэллоуин, и Линде это нравилось.
Повсюду в городе было множество декораций, начиная от вырезанных из бумаги тыкв перед домом Мюллера и заканчивая искусно выполненными картинами Джека-фонаря перед домом Ариэль Уилсон. Ариэль была давней поклонницей Хэллоуина и проводила большую часть своего времени, управляя самой престижной художественной галереей в городе. Некоторые тыквы она вырезала сама, а другие – по особой договоренности со своими творческими друзьями. Ее дом по традиции приберегут напоследок, потому что все дети больше всего хотели туда попасть.
На Харпер-стрит дети бродили в основном группами, иногда под пристальным присмотром родителей, а иногда и вовсе без присмотра, но всегда под хотя бы символическим присмотром взрослых.
Никто не любил говорить об этом, но все хотели убедиться, что грехи прошлого никогда не повторятся.
Конечно, ходили слухи. Слухи были всегда. Человек, которого они поймали, человек, которого они арестовали, человек, которого они убили. Некоторые говорили, что он невиновен. Но большинству людей виднее. Некоторые утверждали, что он бродяга. Некоторые говорили, что он местный и почти никогда не выходит из дома. В конце концов, это не имело значения. Он умер за то, что сделал с тремя детьми. Этого было достаточно.
В большинстве случаев.
Люди чувствуют себя по-другому на Хэллоуин. Годовщины злодеяний часто запоминаются лучше, чем празднование более счастливых событий.
Их было десять человек, которые подошли ближе к дому, где были убиты дети. Прошло много времени с тех пор, как взрослые в группе сами были детьми, и легенды о том, что сделал Мартин Лундгрен, стали уже не более чем легендами. Это было к лучшему.
Однако в этом году были некоторые различия. Впервые на моей памяти дом, в котором жил и умер Лундгрен, был заселен. После десятилетий, проведенных во вступлении в наследство и ставших не более чем призрачным мифом, юридические вопросы были решены, и кто-то переехал в это место.
Линда была в восторге. Старый дом был красивый, с тремя этажами, покрытыми имбирной черепицей, тремя фронтонами и кованым железным и каменным забором вокруг места, которое сильно увеличивало фактор загадочности даже после того, как все место было очищено. Большая лужайка в эти дни была в хорошем состоянии, а семь старых дубов, охранявших участок, в настоящее время сбрасывали последние листья и тянулись во все стороны длинными скелетообразными ветвями. Она смотрела прямо на самое верхнее окно—то, что находилось на том же уровне, что и вдовья дорожка,—когда Нэнси заговорила.
- С этим парнем действительно что-то не так. – Нэнси рассмеялась, но Линда не могла понять, шутит она или нет. Конечно, в этом не было ничего необычного, когда дело касалось Нэнси. Они дружили со средней школы, задолго до того, как вышли замуж, остепенились и обзавелись собственными детьми, и Нэнси официально была ее лучшей подругой, но это не означало, что она могла в любое время делиться тем, что у нее на уме.
За исключением, конечно, того, что Нэнси ненавидела Хэллоуин. Так было всегда. Она всегда его не выносила, но терпела это ради их детей. У Нэнси были девочки-близнецы – Кэти, в настоящее время нарядившаяся как Золушка, и Мэри, одевшаяся как черная кошка, потому что она ненавидела выглядеть как ее сестра. У Нэнси также был ее новенький, Тайлер, которому было всего шесть лет и всегда полсекунды от того, чтобы попасть в беду. В это время его старшие сестры пугали его угрозами отобрать у него конфеты. Линда на самом деле не одобряла использование угроз для управления своими детьми, но она не препятствовала этому, особенно если они срабатывали. Тайлер был одет в потрепанную старую простыню, которая была превращена в настоящий призрачный наряд – в комплекте с цепями и пятнами крови, потому что если Нэнси приходилось мириться с Хэллоуином, она, по крайней мере, делала это стильно—и крутился кругами, а затем шатался, как пьяный боксер.
Что касается Линды, то Хэллоуин для нее все еще был веселым праздником. Детям он нравился, и она сама хорошо проводила время. В выходные они с сестрой собирали своих малышей вместе и делали кукурузные шарики и карамельные яблоки, а потом смотрели пару хэллоуинских детских фильмов, пока дети наслаждались угощениями. Потом они сидели, сплетничали и обсуждали жизнь в целом, в то время как дети, навеселившись, уставали и впадали в сахарную кому.
Дети Линды, конечно, тоже в этом участвовали. Барри, ровесник Тайлера и одетый как Человек-Паук, стрелял воображаемой паутиной во все, что двигалось. Джек оделся как ведьма. Мужа Линды, Марка, немного сводило с ума то, что его сын нарядился ведьмой, но Линда его урезонила.
У них было еще пятеро детей, за которыми они также присматривали. Две маленькие девочки, обе одетые как крутые девчонки, очень маленький ДартВейдер, один клоун с радужными волосами и туфлями настолько большими, что вызывали смех, когда ребенок не спотыкался о себя, и очень большое блестящее существо с антеннами и крыльями, которое было либо Тоби Мартином, либо самой безвкусной гигантской бабочкой в мире. По-видимому, для мальчика не было ничего более страшного, и он хотел напугать других.
Хэллоуин ведь для детей, верно?
Солнце уже садилось. Нэнси не забыла вручить всем малышам их фонарики, дополненные тыквенными абажурами, которые светились и делали их заметными с улицы, хотя было еще достаточно светло. Солнце быстро садилось в этих местах.
Линда поймала себя на том, что снова смотрит на окно дома. Там не было никаких украшений, и не горел свет, хотя кто-то туда въехал.
- Милая, я знаю, о чем ты думаешь, и это не весь шоколад в Северной Америке. – Ее размышления прервал голос Нэнси.
- Серьезно? Как ты можешь так говорить? Мы с ними еще не встречались. Мы должны познакомиться с новыми соседями.
- Во-первых, похоже, что дома никого нет, а во-вторых, мы можем встретиться с ними в другой раз. Только не сегодня. - В гнусавом голосе Нэнси послышались резкие нотки, но когда она присоединилась к Линде, ее голос немного смягчился. - Подожди неделю. Я даже сделаю им большую старую кастрюлю своей лазаньи.
- Забудь об этом. Сделай мне большую старую кастрюлю лазаньи.
Голос Нэнси стал тише, когда она снова заговорила.
- Договорились.
- Ты в порядке, Нэн? - Линда, нахмурившись, посмотрела на подругу. У Нэнси была очень простая философия: если что-то напрягало ее, пугало или заставляло чувствовать себя неловко, она становилась громче, а не тише. Это была ее защита, и так было всегда. Этот простой факт доставлял ей бесконечные неприятности, когда дело касалось отношений в школе и колледже, когда каждый парень, который ей нравился, автоматически пугал ее. Роберту потребовалось достаточно времени, чтобы проскользнуть мимо ее защиты, чтобы узнать ее и жениться на ней. Линда вроде как любила Роберта за это – платонически, конечно. Нэнси убьет ее, если у нее возникнет хоть малейшая мысль о том, что Линда спуталась с Робертом. К тому же Марк вышвырнет ее на все четыре стороны.
Она отмахнулась от этой мысли, как делала по крайней мере раз в месяц. Глупо, конечно, в ее возрасте влюбиться в мужа лучшей подруги.
Нэнси заговорила и прервала ее мечты о том, чтобы оказаться в объятиях Роберта.
- Там, наверху, кто-то следит за нами? - Рука Нэнси поднялась к вдовьей дорожке старого дома, и Линда посмотрела как раз вовремя, чтобы увидеть то, что могло быть тенью, и то, что с таким же успехом могло быть человеком, выглядывающим из-за края строения.
- Ну, если бы у меня был такой старый дом, я бы все время там торчала. Насколько безопасна эта штука? - Это был старый спор между ними двумя. Нэнси ненавидела этот дом за то, что там произошло. Линда любила его, потому что это было просто самое уникальное строение в квартале.
- Ты бы жила в семейке Адамсов или Манстеров.
- Черт возьми, да! - Это сработало. Нэнси полностью отвлеклась. В этом, конечно, и заключалась идея увести подругу подальше от плохих мыслей и вернуться к подсчету детей.
Линда огляделась и сделала подсчет голов. Все были на месте, хотя Тайлер и терроризировал крошечного Повелителя Ситхов.
- Тайлер, оставь Олли в покое.
- Я ничего не делал, - заскулил Тайлер.
- Не дерзи тете Линде. - Ответ Нэнси был абсолютно автоматическим. Она снова смотрела на старый дом, хотя они отошли на несколько шагов.
Линда тоже оглянулась и нахмурилась.
- Думаешь отправить детей туда за конфетами?
- Ни за что на свете. Даже не шути об этом.
Нэнси обхватила руками свой узкий торс и затряслась. Линда не смогла сдержать улыбки. Напугать подругу на Хэллоуин было почти слишком просто. Почти. Она уже собиралась ответить в том же духе, когда тени за углом старого дома сдвинулись, и темная фигура скользнула от дома к ближайшему старому дереву.
Она посмотрела на Нэнси. К счастью, Нэнси этого не заметила. Какое-то мгновение она боролась с собой, стоит ли указать на это, но потом решила не делать этого, потому что, если Нэнси будет слишком сильно волноваться, Хэллоуин официально закончится, и она не хотела иметь дело со стадом несчастных, оставшихся без конфет детей.
Несмотря на логику ее внутреннего аргумента и удовлетворение от победы, по телу Линды пробежал холодок, а руки покрылись мурашками. Она улыбнулась при мысли о том, чтобы самой выйти наружу. Когда она посмотрела на дерево, там ничего не было, ничто не двигалось.
И дети не страдали от этой проблемы, поэтому все они двинулись на прогулку.
Дом Эддисонов был готов, а Эддисоны знали, как устроить настоящий Хэллоуин. На переднем дворе стояли три старых манекена в костюмах мумии, ведьмы и зомби. У каждого из них был зажженный фонарь со светодиодными огнями, потому что среди детишек не редки несчастные случаи, и разбросанные вокруг них части тел. Они все указывали на переднюю часть дома, где громко гремела хэллоуинская музыка и черные фонари добавляли иллюзию ползущих призраков, которые были нарисованы светящимся в темноте мелом на стенах, ведущих к входной двери. К веселью добавлялась длинная полоса светящейся паутины, которая превращала дорожку в нечто вроде туннеля. Дети не знали, должны ли они быть напуганы или визжать от восторга.
В конце концов, жадность к конфетам взяла верх над страхом.
Линда и Нэнси держались позади. Они были здесь для безопасности, а не для того, чтобы мешать.
Нэнси оглянулась и нахмурилась. Солнце уже почти зашло, и тени становились все гуще. Сумерки поглотили мир и высосали большую часть красок, но украшения для Хэллоуина – медленно поджаривающиеся фонарики, мерцающие стробоскопы – все это добавляло собственное освещение и свое восхитительно жуткое очарование.
Дети постучали в дверь Эддисона и выкрикнули рассеянное «сладость или гадость!», и им ответила миссис Эддисон, одетая в ведьмин колпак и щеголяющая с пластмассовым котелком, наполненным шоколадными батончиками.
А где-то позади них шевельнулась тень и зашуршала листьями, колыхавшимися на легком ветру.
- Что случилось? - Линда повернулась к Нэнси, которая все еще смотрела в ту сторону, откуда они пришли.
- Мне показалось, что я слышала, как скрипят старые ворота.
Голова Линды дернулась в ту сторону так быстро, что она почувствовала, как мускул на ее шее вспыхнул предупреждающей вспышкой. Она вздрогнула от неожиданной боли.
Ворота дома Лундгренов были открыты настежь.
Еще один холодок пробежал по спине Линды. На этот раз все было не так приятно. Но прежде чем воображение успело слишком сильно ее одолеть, Нэнси придумала ответ:
- Наверно, кто-то храбрее нас, - рассмеялась она.
Линда быстро пришла в себя.
- Ты хочешь сказать, что храбрее тебя.
- Как скажешь, Линда. - Нэнси добродушно относилась к насмешкам.
- Интересно, кто все-таки переехал в это место?
Прежде чем Нэнси успела что-то ответить, дети уже были готовы двинуться дальше, и все они с нетерпением ждали награды от Эддисонов. На улице уже совсем стемнело, но зажглись уличные фонари и добавили лужицы света среди разбросанных огней домов и хэллоуинских украшений.
Они проводили детей до дома Уинстонов. Декораций было немного, но их предупредили, что Стэн собирается хорошенько напугать всех детей – он стоял на крыльце, одетый в потрепанную старую одежду пугала, в комплекте с соломенной шляпой и дешевой резиновой маской. И когда они подошли достаточно близко… Бу!
Обе мамочки старались не подходить слишком близко, ожидая криков. Был реальный шанс, что Тоби заплачет, но если бы он это сделал, они были бы готовы прийти на помощь к нему.
Нэнси снова посмотрела на дом Лундгренов.
- Его мать.
- Что?
- Его мать переехала сюда, - тихо сказала она. - Это был семейный дом до того, как отец умер, а мать вернулась в свой старый дом где-то в Европе. Я думаю, она должна была вернуться туда после того, как продаст дом или что-то в этом роде.
- Откуда ты это знаешь?
- Казначей Ассоциации Домовладельцев. Алло?
- Ну, я никогда не смогла бы там остаться. - Линда нахмурилась после того, как заговорила. - Я имею в виду, если бы это был мой сын. Я все еще думаю, что это место потрясающее.
- Ну, по крайней мере, у нее осталось несколько приятных воспоминаний. Ну, до того, как ее сын потерял свой долбаный рассудок.
- Послушай, не надо, - Линда не смогла быстро извиниться. Иногда было легко забыть о последствиях. - Я не хотела поднимать эту тему. - Слезы и жалобы Нэнси навлекли на дом гнев местного полицейского управления много лет назад. Она едва избежала того, чтобы этот ублюдок прикончил ее, когда попытался схватить.
- Это было очень давно. - Голос Нэнси был мягким. - Я даже толком его не помню. - Она пожала плечами и снова оглянулась через плечо. - Если бы я знала, то давно бы уехала из этого города, понимаешь?
- Ну, я рада, что ты этого не сделала. - Линда положила руку на плечо подруги и сжала ее пальцами, а затем последовало быстрое объятие.
