Читаем 6b15ad8a063dbf87117dd400b69144d1 онлайн бесплатно
О. Б.
Оскар Уайльд, его жизнь и воззрения, Том 1
Фрэнк Харрис
СОДЕРЖАНИЕ
ТОМ I
Вступление
Глава I— Отец и мать Оскара на скамье подсудимых
Глава II— Оскар Уайльд - школьник
Глава III— Колледж «Тринити», Дублин, Колледж Магдалины, Оксфорд
Глава IV— Формообразующие влияния: Стихи Оскара
Глава V— Ссора Оскара с Уистлером и женитьба
Глава VI— Кредо и практический метод Оскара Уайльда
Глава VII— Репутация и сторонники Оскара
Глава VIII— Оскар достигает оригинальности в начале 1890-х
Глава IX— Лето успеха: первая пьеса Оскара
Глава X— Первая встреча с лордом Альфредом Дугласом
Глава XI— Тучи сгущаются
Глава XII— Признаки опасности: Вызов
Глава XIII— Оскар атакует маркиза Куинсберри, его положение усугубляется
Глава XIV— Как преследуют гения в Англии
Глава XV— Королева против Уайльда: Первый процесс
Глава XVI—Отказ от бегства: Второй процесс и приговор
ТОМ II
Глава XVII— Тюрьма и воздействие наказания
Глава XVIII—Смягчение приговора, но не освобождение
Глава XIX— Его Лето Святого Мартина: Его лучшее произведение
Глава XX— Последствия его второго падения: Его гений
Глава XXI—Его чувство соперничества, любовь к жизни и лень
Глава XXII—«Великая романтическая страсть!»
Глава XXIII—Его суждения о писателях и о женщинах
Глава XXIV—Мы спорим о его «любимом пороке» и наказании
Глава XXV—Последняя надежда утрачена
Глава XXVI—Конец
Глава XXVII—Последнее слово
«Воспоминания» Бернарда Шоу
Приложение
ВСТУПЛЕНИЕ
Меня изо всех сил убеждали не писать эту книгу, а некоторые английские друзья, которые ее прочли, убеждали меня ее не публиковать.
- Тебя станут винить за выбор темы, - говорили мне, - поскольку припишут тебе половой порок, а стиль изложения навлечет на тебя множество нападок.
Ты критически порицаешь английскую концепцию юстиции и английские методы правосудия, даже ставишь под сомнение непредвзятость английского суда и представляешь в нелицеприятном свете английских присяжных и общественность - всё это не только вызовет недовольство, но и убедит неразумных в твоем нахальстве, или, по крайней мере, в том, что ты - нелеп, человек слишком тщеславный и не стесняющийся в выражениях.
Ничто человеческое мне не чуждо, так что я не могу не обратить внимания на эти аргументы. Мне не хотелось бы умышленно совершить что-либо, из-за чего я потеряю последних оставшихся у меня друзей.
Но соображения, которые сподвигли меня написать эту книгу, не оставляют места для каких-либо личных привязанностей. Могу лишь повторить вслед за латинянами:
"Non me tua fervida terrent,
Dicta, ferox: Di me terrent, et Jupiter hostis."
И даже это будет лишь часть правды. Мне кажется, юности всегда следует быть благоразумной, поскольку юности есть что терять, но я вступаю в пору жизни, когда можно себе позволить быть дерзким, можно даже решиться быть собой и написать всё, что думаешь, не обращая внимания на подлецов и дураков, не заботясь о том, какое зло может тебе причинить этот мир. Мое путешествие почти окончено, я вижу порт назначения: как хороший капитан, я уже опустил высокие мачты и свернул фрондерские паруса, готовясь к долгой стоянке на якоре - теперь мне нечего бояться.
Бессмертные поддерживают меня в моем начинании. Греческая трагедия касалась тем намного более ужасных и отталкивающих - например, пир Фиеста, и Данте не отказался от описания противоестественной трапезы Уголино. Лучшие современные критики одобряют мой выбор. «Всё зависит от темы, - говорит Мэтью Арнольд, рассуждая о великой литературе. - Выберите подходящее действие - масштабное и значительное действие, прочувствуйте ситуацию: когда вы это сделаете, всё остальное приложится, поскольку средства выражения - вспомогательны и вторичны».
Сократ был признан виновным в развращении молодежи и приговорен к смерти. Его осуждение и наказание, безусловно, являются масштабными событиями, которые Мэтью Арнольд объявил единственной высшей и неизменной литературной ценностью.
Действие, повлекшее за собой возвышение и крах Оскара Уайльда, имеет аналогичный характер и представляет собой непреходящий интерес для человечества. Критики могут возразить, что Уайльд - фигура менее значительная, чем Сократ, но даже если бы это было так, это не повлияло бы на положение творца: портреты великих людей этого мира - вовсе не портреты Наполеона или Данте. Различия между людьми не столь важны в сравнении с их врожденным сходством. Изобразить смертного так, чтобы он обрел бессмертие - вот задача художника.
Кроме того, существуют и особые причины, по которым я взялся за эту историю. Оскар Уайльд на протяжении многих лет был моим другом, я высоко ценил его до самого конца, он всегда оказывал на меня чарующее воздействие, целительное для души. Его ужасным образом наказали люди, которые были намного ниже его по уровню развития: его уничтожили, поставили вне закона, преследовали, пока сама Смерть не явилась к нему, как избавление. Вынесенный ему приговор позорит лишь его судей. Эта история исполнена трагического пафоса и преподает незабываемые уроки. Я ждал более десяти лет, надеясь, что кто-нибудь напишет о нем в таком ключе, чтобы я мог посвятить себя иным занятиям, но ничего подобного так и не было написано.
По моему мнению, Оскар Уайльд был более велик как собеседник, чем как писатель, а это - самая непрочная слава. Если я не расскажу его историю и не нарисую его портрет, этого не сделает никто.
Английские моралисты могут обвинить меня в нападках на мораль: обвинение более чем абсурдное. Сами основы этого старого мира - моральны: пепел и зола плывут в пространстве, все движения и само существование следуют безжалостному закону. Мыслитель может дать определение морали, реформатор может попытаться привести наши представления о морали в большее соответствие с фактами: человеческая любовь и жалость может попытаться смягчить ее случайные несправедливости и невыносимую грубость, но это - единственная свобода, которой обладаем мы, смертные, единственная передышка, которую нам предоставляют.
Читатель этой книги увидит творца-Прометея, прикованного железными цепями к гранитной скале английского пуританства. Никто не принял во внимание его таланты и добродетели, никакой скидки ему не сделали за его выдающиеся достижения: его вытравили из жизни, потому что его грехи не были грехами, присущими английскому среднему классу. Преступник был намного лучше и благороднее, чем его судьи.
Налицо все элементы - жалость, скорбь и страх, необходимые для великой трагедии.
Художник, который считает Оскара Уайльда великим и провокационным предметом для своего искусства, не нуждается в аргументах для оправдания своего выбора. Если картина будет великим и живым портретом, моралист будет доволен: на картине должны быть темные тени. так же, как и свет, этот эффект должен увеличить меру нашей терпимости и усилить нашу жалость.
А если же портрет нарисован плохо, все доводы в мире и восхваления всех в мире сикофантов не спасут картину от презрения, а художника - от осуждения.
Намерение можно оценить лишь в его воплощении: как сказал Паскаль, «если вы считаете книгу хорошо написанной, и после повторного прочтения она кажется вам сильной, можете быть уверены - автор написал ее, стоя на коленях». Ни одна из книг не могла бы быть написана с более почтительным трепетом, чем моя.
Ницца, 1910 г.
Фрэнк Харрис.
ГЛАВА I—ОТЕЦ И МАТЬ ОСКАРА НА СКАМЬЕ ПОДСУДИМЫХ
12-го декабря 1864 г. дублинское общество кипело от пересудов. Пилюлю скандала, которую долго смаковали незаметно, наконец должны будут обсудить на открытом судебном процессе, так что все женщины и многие мужчины трепетали в волнительном любопытстве.
Сама история была весьма пикантна, и фигуранты процесса были известны всем.
Ответчиком выступал знаменитый врач-офтальмолог, недавно за свом заслуги произведенный в рыцарское достоинство. Он был женат на женщине блестящей литературной репутации, поэтессе и писательнице, которую простой народ боготоворил - она страстно отстаивала право Ирландии на самоуправление. «Сперанцу» жители Ирландии считали своего рода Ирландской Музой.
Молодая дама, которая подала иск, была дочерью профессора медицинской юриспруденции Тринити-Колледжа, который по совместительству также являлся директором «Библиотеки Марша».
Утверждалось, что мисс Траверс, когда она лишь вышла из отрочества, соблазнил сэр д-р Уильям Уайльд, когда она была его пациенткой. Некоторые заходили настолько далеко, что утверждали, что был использован хлороформ и девушку изнасиловали.
Врача изображали неким Минотавром: похотливые истории придумывали и повторяли, задыхаясь от удовольствия, всех обуревало злорадное любопытство и жажда завистливой клеветы.
Этот процесс вызывал невероятный интерес и ни с чем не сравнимое воодушевление, с обех сторон выступали самые талантливые юристы: истицу представлял доктор права Армстронг, ему помогали знаменитый юрист м-р Батт, юрист м-р Хирон, которым в свою очередь помогали м-р Хэмилл и м-р Квинн. Ответчика представлял доктор права Салливан, ему помогали юристы м-р Сидни и м-р Моррис, которым помогали м-р Джон Каррэн и м-р Перселл.
Дело рассматривалось в Суде общих тяжб, вел дело председатель верховного суда Монаган, возглявлявший особое жюри присяжных. Ожидалось, что слушания будут длиться неделю, и не только здание суда, но и вся территория вокруг него была запружена зеваками.
Если верить скандальным репортажам, дело было криминальным, и его вел против сэра Уильяма Уайльда генеральный атторней, но в действительности всё обстояло не так. Иск против сэра Уильяма Уайльда подала даже не сама мисс Траверс или ее отец, д-р Траверс, за изнасилование, преступное посягательство или совращение. Это был гражданский иск, мисс Траверс подала его, требуя компенсацию в размере 2 000 фунтов стерлингов за клеветническое письмо, которое написала его отцу, д-ру Траверсу, леди Уайльд. В письме, которое стало предметом иска, сообщалось следующее:
«Тауэр, Брэй, 6-е мая.
