Читаем 4-я мсдон онлайн бесплатно

Фрагмент 1

1

— Нет, Лёня. Механически копировать нашу мотострелковую дивизию нельзя. Ни в коем случае! Я исхожу из того, что оставшаяся после боёв техника будет продолжать сражаться и дальше. А где для неё брать боеприпасы? Сам понимаешь, ни в сорок первом, ни даже в сорок третьем выстрелы к Т-72 или даже Т-62 советская промышленность производить не сможет. Поверь мне: я тогда, как-никак, наркомом боеприпасов был.

— Как будто ракеты она сможет производить, — пробурчал Ильич.

— И ракеты не сможет. Так что все эти РПГ, СПГ, «Иглы» и «Штурмы», что уцелеют, придётся отправлять в НИИ в глубокий тыл. И появятся они снова на фронте не раньше сорок четвёртого. В более примитивном исполнении, конечно, но кое-что появится. По крайней мере, РПГ-7 и «Сапоги». И «Рапиры» нет смысла отправлять: для них просто нет и до конца войны не появится целей.

— А ты думаешь, Дима, немцы не станут делать «Тигры» и «Фердинанды» после дебюта нашей дивизии под Вязьмой? Мне кажется они только ускорят их разработку после такого.

— Скорее всего. Только мы — я имею в виду советских оборонщиков — ведь тоже не лыком шиты. Вспомни про БС-3 того же калибра, которую уже в сорок четвёртом стали поставлять в войска. А мы — уже мы с тобой — и подсказки товарищу Сталину дадим, и технологию их производства передадим. Мы тут с товарищами подумали и решили, что их в дивизии нужно заменить десантными противотанковыми самоходками АСУ-57 и АСУ-85. По сути дела, те же самые противотанковые орудия, но самодвижущиеся. Причём, не двенадцать штук на дивизию, как в штате значится, а втрое больше: два дивизиона по двенадцать орудий «пятьдесят седьмых» и дивизион «восемьдесят пятых».

— Их же пожгут моментально! Особенно «пятьдесят седьмые», которые даже пулемётную пулю с близкого расстояния не держат.

— Пожгут. И быстро пожгут. Но свою сотню панцеров они успеют размолотить. Всё ведь зависит от того, как их использовать. Если правильно, из засад — выстрелил и поменял позицию — то, может, и больше сумеют выбить. Тем более, из-за малой высоты их заметить очень сложно. А «восемьдесят пятые» дольше протянут: у них лобовая броня — как у тридцатьчетвёрки. В общем, как мне кажется, даже эти тридцать шесть машин смогут Гёпнеру не меньше дивизии раскатать. А те, что уцелеют, смогут использовать боеприпасы «местного» производства.

Брежнев закурил новую сигарету, свою любимую «Новость». Ему было жалко тех ребят, которые погибнут там, под Вязьмой, но отказаться от возможности сорвать катастрофу, случившуюся в октябре 1941 года, он не мог. Погибнут тысячи, но уцелеют сотни тысяч.

— Исходя из этой самой проблемы с боеприпасами, мы и предлагаем использовать не Т-72 или даже Т-62 и Т-64, а Т-55 и Т-54. Их у нас на складах и даже в эксплуатации полно, а там они будут, как фрицы выражались, настоящими «вундерваффе». А крупнокалиберные пулемёты на башнях — это ведь ещё и средство борьбы с «лаптёжниками». Помнишь ведь, как они наши войска терроризировали? По сути получится — каждый танк станет сам себе зенитной огневой точкой.

Ещё бы Леонид Ильич не помнил! На Малой Земле под Новороссийском не единожды попадал под их налёты. И стоило Устинову упомянуть о них, как в памяти Генерального Секретаря всплыл выматывающий душу звук сирены, с которой «Юнкерсы» пикировали на плацдарм. Эти сирены, конечно, придумали для того, чтобы пилоты Ю-87 могли контролировать скорость самолёта в пикировании, но и психологическое воздействие этого воя на попавших под бомбёжку было сильнейшим.

— А что вообще с зенитным прикрытием? Насколько помню, тогда немцы просто терроризировали советские войска под Вязьмой авианалётами. Штабы армий безнаказанно бомбили, войсковые колонны, оборонительные позиции.

— Против «лаптёжников» и прочих штурмовиков, включая низколетящие «мессеры», наши специалисты предлагают оставить в ракетно-зенитном полку и подразделениях ПВО мотострелковых и танкового полков штатное зенитное вооружение. ЗУ-23–2, «Шилки», «Стрелу-10», «Осу». но дополнить дивизию ещё и зенитным артиллерийским полком, вооружённым буксируемыми артсистемами калибром 57, 76 и 85 миллиметров. Разумеется, со станциями орудийной наводки для каждой батареи. А в качестве подвижного резерва — батарею ЗУ-57–2. К сожалению, они, в отличие от «Шилок», наводятся только вручную, а не по данным радиолокаторов, но зато способны быстро менять позиции. К тому же, и как подвижный противотанковый резерв более чем приемлемы.

— А что будет, когда у всех этих «Стрел» и «Ос» закончатся боеприпасы? Сам же сказал, что ракеты ещё долго невозможно будет изготовить.

— У них отличные радиолокаторы. Если дивизия прорвётся к своим, то будут использоваться в качестве РЛС. Ясное дело, и среднекалиберную артиллерию со станциями орудийной наводки заберут на прикрытие Москвы, но они успеют помочь дивизии выполнить боевые задачи там, под Вязьмой. Как и все эти артиллерийские локаторы для контрбатарейной борьбы.

— Кстати, а что у нас по артиллерии?

— От тактических ракет «Луна-М» нужно отказываться. Даже их обломки могут резко ускорить работы фон Брауна по созданию «Фау-2». К тому же, в тех условиях дорогостоящие пусковые установки окажутся просто одноразовыми: выпустил четыре ракеты, и уничтожай их. И «Грады» придётся заменить обыкновенными «Катюшами» на базе Зил-157. На складах их полно. Пусть лучше вместо оперативно-тактических ракет будет ещё один дивизион БМ-13. Боеприпасы для них, как ты понимаешь, найдутся и в том времени. Вся ствольная артиллерия — по штатам мотострелковой дивизии: 84 буксируемых 122 мм гаубицы Д-30А, 24 самоходные 122 мм САУ «Гвоздика», 18 самоходных 152 мм САУ «Акация». Ну, и «длинная рука» для конрбатарейной борьбы — батарея из шести буксируемых М-46 калибром 130 миллиметров. Те, что уцелеют, тоже смогут в дальнейшем использовать боеприпасы того времени.

— Очень серьёзно! — оценил Леонид Ильич. — Тем более, как ты пообещал, у артиллеристов будут локационные станции артиллерийской разведки. А что со вспомогательными подразделениями?

— Никаких клубов и оркестров, как положено по нашим штатам! Там воевать нужно будет, а не марши играть при торжественном прохождении по плацу. Подразделения радиационно-химической разведки, включая батальон химзащиты, тоже «под нож». Ты же знаешь, что немцы так и не решились использовать химическое оружие на фронте. И из сапёрного батальона исключить паромы и понтоны: в сорок первом они точно не пригодятся. Вся остальная техника — мостоукладчики, механизированные мосты, минные заградители, установки для проделывания проходов в минных полях, инженерные танки, путепрокладчики, траншейные машины, танковые тягачи и ремонтные «технички» сохранить.

Советский руководитель только кивнул, одобряя такой подход.

— Как у нас будет передвигаться пехота? Бронетранспортёры? Боевые машины пехоты? Насколько я помню, обычно мотострелковая дивизия имеет на вооружении одного полка БМП, а двух полков — БТР.

— Точно так. Но есть предложение немного поменять ситуацию. Один полк на БТР-60 и два полка на БМП-2.

— А хватит у нас для двух полков БМП-2? Выпускать-то их начали совсем недавно. К тому же, боеприпасы оригинальные, что, как ты говорил, является сдерживающим фактором.

— Напрячься, конечно, придётся. В первую очередь, за счёт снижения темпов перевооружения действующих мотострелковых частей. Но время есть, оснастим. А по боеприпасам… Получится довольно быстро наладить их выпуск, получится. К тому же, из-за боевых потерь их понадобится не так уж и много.

Опять Устинов про потери! Не так уж мало их в Афганистане, а тут скоро придётся отправлять тринадцать-четырнадцать тысяч человек в страшный сорок первый год, под Вязьму, где случилась одна из крупнейших трагедий Великой Отечественной войны. Туда, где многие из них и останутся лежать в земле. Даже если сумеют предотвратить образование страшного «Вяземского котла».

В отличие от своего анекдотного образа, Леонид Ильич Брежнев сейчас, в первой половине 1981 года, полностью в здравом уме, хотя в остальном со здоровьем у него полный швах. И этим здравым умом вполне осознаёт ту ситуацию, в которую попадут эти 13–14 тысяч, когда окажутся под Вязьмой.

— Вооружение мотострелков, как я понимаю, тоже стандартное?

— В общем-то, да. Автоматы АКМ соответствующих специальностям модификаций, пулемёты Калашникова разных типов. СГМ, КПВТ и ДШК на бронетехнике, снайперские винтовки Драгунова. Возможно, часть экипажей боевых машин обеспечим автоматами ППС, которые удобнее «Калашниковых» со складывающимися прикладами. Везде используются либо уже имеющиеся патроны, либо те, которые вот-вот появятся, как для автомата. Для них мы и конструкцию, и технологию изготовления тоже передадим, чтобы не затягивать процесс их создания до сорок третьего года. Возимыми же запасами обеспечим так, чтобы хватило для срыва наступления Гёпнера. А после этого всё равно остатки дивизии выведут в тыл вместе с остатками оружия и боевой техники.

— А успеем забросить столько всего за то время, которое нам пообещал этот учёный? Всё-таки, по моим прикидкам, получается никак не меньше двух тысяч единиц техники перегнать через открывшееся «окно».

— Под три тысячи. Но, если всё хорошо спланировать, то должно хватить. Даже с небольшим запасом.

— Тогда начинай готовиться, Дима. Мы просто обязаны помочь Родине избежать этой катастрофы.

2

Всё началось ещё прошлой осенью, когда Устинов ошарашил Генерального Секретаря, Маршала Советского Союза, трижды Героя Советского Союза, Героя Социалистического Труда, кавалера Ордена Победы и прочая-прочая-прочая тем, что некий учёный-пенсионер, некогда работавший на оборону и лично знакомый с Дмитрием Фёдоровичем, вместо просьбы о помощи принёс предложение. Основанное на его расчётах. Оказывается, раз в несколько десятков лет обстоятельства, звёзды и ещё хрен знает какие условия сходятся так, что возникают условия для пробоя времени в прошлое. Чаще всего, довольно неглубокое, отстоящее на несколько десятилетий. В лучшем случае — на пару столетий. Точнее, не в собственное прошлое, а в этакий параллельный мир. Отделяющийся от «базового» то ли при этом самом пробое, то ли при этом самом «схождении звёзд». Происходит такое без всякого вмешательства извне, но место возникновения пробоя времени можно чуть-чуть скорректировать, облучив нужное место радиоволнами определённого диапазона и интенсивности. По расчётам этого товарища в ближайшее время «звёзды сойдутся» в ночь на 1 октября следующего, 1981 года, где-то неподалёку от городка Киров Калужской области, а «конечный пункт» возможного перехода в прошлое отстоит от «точки отправления» ровно на сорок лет. То есть, там, где вот-вот разразится страшнейшее Вяземское сражение, в котором Красная Армия потерпит жуткое поражение и потеряет почти семьсот тысяч человек в оборонительных боях и, самое страшное, в «Вяземском котле».

— Очередной сумасшедший, — отмахнулся тогда «Лёня». — И зачем ты мне эту сказку рассказываешь?

— Не сказка это. Иван Алексеевич предоставил все свои расчёты, подборку известных ему исторических сведений о подобных провалах в прошлое, предложения, каким образом выбрать место инициации такого «провала». А я почему-то ему поверил и отдал этот ворох бумаг на проверку паре независимых коллективов. И выводы они, повторяю, независимо друг от друга, сделали одинаковые: всё посчитано верно. Даже без нашего вмешательства какому-нибудь грибнику или охотнику может не повезти, и он угодит в «Вяземскую мясорубку». А если со вмешательством, то…

— То можно и повлиять на складывающуюся на фронте ситуацию, — прошамкал Брежнев. — Юра уже в курсе этого исследования?

— Да кто ж его знает. Стукачей у него навалом везде, и хоть я ставил перед учёными условие молчать, чтобы никто их не считал сумасшедшими, но ведь могли среди них оказаться и те, кто на него работает.

— Тогда он бы ко мне первым прибежал, — засмеялся Леонид Ильич.

— Не уверен. Думаешь, ему не страшно в твоих глазах сумасшедшим прослыть?

— А тебе, значит, не страшно?

— Лёня, мне страшно было в возрасте чуть за тридцать нести ответственность перед Самим за производство боеприпасов для всей страны. Головой отвечать! А после такого уже ничего не страшно. Юра же, между нами говоря, хоть и руководил партизанским движением в Карелии, но сам так ни разу за линией фронта не побывал, всё ссылался на больные почки. И лично рисковал только в Венгрии. Нет, трусом я его не называю, я говорю о том, что он хитёр и осторожен.

— Тем не менее, позвонить ему надо. Если мы с тобой решили помочь Советскому Союзу под Вязьмой, то втайне от него такое не сделать.

— А мы уже решили?

— Если бы ты об этом не думал, то даже не заикнулся бы о том, что можно вмешаться. А для меня, фронтовика, это просто священный долг попытаться изменить ситуацию на фронте.

Дело происходило на даче Брежнева, и ожидание Председателя КГБ на долгое время не затянулось. А для того, чтобы не сталкивать лбами двоих влиятельнейших чиновников, принял того в одиночестве.

— Мне тут рассказали, Юра, что советские учёные сделали величайшее открытие, а ты об этом молчишь, словно такого и не случилось.

— Вы о чём, Леонид Ильич, — насторожился Андропов, предпочтя официальное обращение.

— О возможности перемещения в прошлое.

— А, вы об инициативе товарища Устинова по расчёту вероятности провалов в прошлое? Слышал, слышал. И о том, что подобное вполне возможно, тоже слышал, но не придал этому факту значения: такое случается обычно в малонаселённых местах и очень редко, проблем для безопасности страны не представляет.

— Всё ты оцениваешь с точки зрения проблем для безопасности, — поморщился Генсек. — А если оценить с точки зрения помощи тем солдатикам, что окажутся в «Вяземском котле»?

Тугоумием Юрий Владимирович тоже не обладал, мгновенно сообразив, куда дует ветер.

— Но чем именно мы можем им помочь? Предупредить Сталина? Так слишком уж мало времени у него останется для того, чтобы исправить ситуацию. Если мне не изменяет память, немцы тогда ударили на Москву сразу тремя танковыми группами из четырёх имевшихся. Чтобы их остановить, понадобится целая армия современных штатов. Мы просто не имеем возможности перебросить такое количество войск в прошлое. Причём, безвозвратно.