Читаем 37-й пост онлайн бесплатно
Евгений Кукаркин
37-й пост
Написано в 1996 - 2000 г.г. Военные приключения. Афганская война.
Командир полка меня ненавидел, я его тоже. По этой причине он меня и отправлял на самый дальний пост по дороге на Герат.
- Поезжайте, старший лейтенант, и примите командование. 37 пост самый горячий и кует либо героев, либо..., - он задержался и хмыкнул.
- Либо покойников, - тогда добавил я.
- Нет, трусов..., старший лейтенант.
Еще бы, успокоил. Уже пятого командира этого поста привозят в брезенте. Маджохеды прежде всего там выбивают командиров.
- Разрешите идти.
- Сейчас пойдете. Я еще не все сказал. Возьмешь с собой... врача лейтенанта Ковалеву. Да смотри, чтобы с ней ничего не случилось. Голову оторву, если что...
Ну вот навязали... Эта независимая барышня за приставание набила морду начальнику штаба полка, а снабженца капитана Сороку чуть не прихлопнула из пистолета, когда он пытался залезть в ее палатку ночью. Хорошо еще ранила его в ногу, а то могла бы и голову разнести. Теперь эту строптивую бабу в наказание пытаются затолкать со мной на дальний пост.
- Неужели ее нельзя было отправить поближе, а послать со мной какого либо фельдшера?
- Товарищ старший лейтенант, свои предложения, держите при себе, а пока выполняйте приказ.
- Есть.
Лейтенант Ковалева, скрутила свои светлые волосы клубком и закатила их под кепи. На ней такой же как и ребят камуфляжный костюм, только под курткой синий вязаный свитер, горло по пионерски повязано коричневатым платком, да на ногах синие красовки. Она несет в руке большую сумку, а небольшая, санитарная, перекинута у нее через плечо.
- Вы, старший лейтенант Бекетов?
- Я.
- Прибыла в ваше распоряжение.
- Оружие есть?
- Пистолет вот здесь.
Она хлопает свободной рукой по краю куртки.
- Из автомата стрелять умеете?
- Нет.
- Где бронежилет?
- Не выдали. Сказали на складе нет.
- Закиньте сумки в люк бронетранспортера, сами наверх. Ребята, там у вас место есть? Примите врача. Сержант Джафаров, присмотри за лейтенантом.
У нас небольшая колонна, четыре бронетранспортера, один разведывательный БТР и два грузовика. На 37 пост везем продовольствие, боеприпасы и смену. Пока от части отъезжает неполный взвод полу обученных салаг.
- По машинам.
Можно было бы и не кричать, все уже разместились по броне бронетранспортеров, но устав частично въелся в мои мозги и я еще не утерял того, что придирчиво вбивали в меня преподаватели училищ.
- Вперед.
Противно задымила, отходами солярки машина и тронулась с места. Со мной рядом сидит сержант Джафаров и молодой Коцюбинский.
- Товарищ, старший лейтенант, это правда, что скоро войне конец, спрашивает Джафаров, затянувшись сигаретой.
- Откуда у тебя такие сведения?
- Рахим говорил.
Рахим, личный шофер майора Шефра, начальника разведки соседней афганской части.
- Ну и что говорил Рахим?
- Он слышал по голосу Америки, что в Кабул из Москвы пришел приказ, чтобы мы потихонечку свертывали свои дела здесь.
- Я был бы рад, если бы такой приказ существовал.
- Значит все лажа?
- Может быть...
- Вляпались. Теперь выбраться из этого дерьма не можем.
- Разговорчики, товарищ сержант.
Наступила тишина. На броне сидеть неудобно и большинство солдат разместилось на украденных в части одеялах, другие - на скатках шинели. Кто то любезно предложил врачихе скатку и та, поудобней сев, подтянула коленки так, почти положила на них голову.
- Доктор держитесь, за кронштейн башни, - прошу я ее, - не дай бог, свалитесь при повороте...
- У нас был такой случай, - опять заговорил сержант. - В прошлом году мы из туннеля перли на Кабул, а салажонок Баташов заснул на броне и его вынесло в стенку скалы при повороте...
- На смерть? - спросил Коцюбинский.
- Нет. Живым остался, только два ребра сломал, его сразу же домой отправили.
- Вот повезло то.
- Повезло лейтенанту Цваху, ему мизинец пулей отбило. Мало того, что его домой отправили, так даже орденом наградили.
Несколько салаг, прислушивавшихся к разговору, завистливо вздохнули.
- Товарищ старший лейтенант, - спрашивает меня неугомонный Коцюбинский, - а правда, что 37 пост самый опасный на дороге в Герат.
- Правда. Он стоит на самой развилке дорог у селения. С гор его все время тревожат маджохеды, а с поселка постреливают жители.
- За что они нас так ненавидят.
- У жителей востока, есть такое понятие - кровная месть. Вот так и идет по цепочке, за отца, за сына, за детей....
Боже мой, что я несу? И дураку ясно, что Афганцы ненавидят нас за то, что мы ведет себя как захватчики в их стране. Но нельзя же говорить об этом солдатам.
- Если мы знали об этой их особенности, зачем нужно было начинать убивать этих отцов, сыновей и детей? - фыркает сержант.
- Наверно такие вопросы надо задавать не мне.
Мы опять замолчали. Глинобитные жилые строения кончились и перед нами выплыла зигзагообразная лента дороги. То слева, то справа, стали появляться возвышенности, а далеко впереди замаячили горы.
- Скоро начнется, - тянет сержант.
- Что, начнется? - пугается Коцюбинский.
- Самые опасные приключения.
- Ребята, - обращаюсь я к солдатам, - подъедем к горам, слушайтесь только мою команду или сержанта, не раздумывая делайте то, что вам прикажут.
Все молчат. Невидимый холодок смерти проскользнул по их сердцам.
Дорога петляет в гористой местности. Мы все на стреме. Солдаты напряженно глядят по сторонам, сжимая в руках, снятые с предохранителей автоматы. Мне протянули из люка бронетранспортера наушники и ларингофон и теперь на связи сидит вся колонна. Впереди мелькает разведывательный БТР. Там сидят самые отчаянные ребята -смертники. Обычно, в начале боя, первую гранату получают они.
- Скоро первый пост? - не выдерживает кто то из солдат.
- Через час двадцать.
Ковалева, тоже напряжена, она как зверек, через свои колени, зачарованно смотрит на горы.
- Разве здесь нет поблизости селений? - наконец то заговорила она.
- Есть. Вдоль дороги несколько деревень. В общем здесь не так часто нападают на нас. Основная часть дороги до первого поворота на север в основном контролируется нами. Здесь несколько блок- постов удачно перекрывающие подступы к шоссе. А вот там...
- Смотрите, встречная колонна идет, - кричит один из молодых солдат.
Навстречу шла большая колонна бронетранспортеров и грузовых машин. На БТРах сидят солдаты с автоматами на изготовку. С первого бронетранспортера машут рукой.
- Стой, - кричу я водителю.
Наша колонна останавливается, к машине подъезжает встречный головной БТР и тоже застывает. За ним колонна тоже останавливается.
- Бекетов, никак ты?
- Здорово Бандорян, - восторженно ору я.
С Давидом Бандоряном мы вместе кончали училище. Потом наши дороги разошлись и вот, первая трогательная встреча в Афгане.
- Ты куда?
- На 37.
- Паскудное место. А мы в Кабул, проводили операцию под Гератом, теперь обратно...
- Как дорога?
- От Герата до северного шоссе два раза попадали в переделку. А здесь уже рай.
- Потери есть?
- Один убитый, трое раненых. Больше присматривай за южной стороной шоссе. Они в основном засады делают там, против солнца, плохо видно...
- Как Саша? Дети то есть?
- У меня дочка, Настенька. Пока все хорошо. Я их оставил в Ростове у мамы. А ты все так же холост и воинственен. Сколько здесь времени служишь?
- Три года.
- Вай, вай, вай. А я только восемь месяцев.
- Давид, давай встретимся после войны в Ростове у ваших.
- Пойдет. Как шесть часов вечера после войны. Пока, Юрка. Трогаемся, ребята.
Машина дернулась и поплыла мимо нас. Проезжающие солдаты желали нам удачи.
Первый блок -пост, встретил приветливо. Только мы спустились на землю, чтобы размять косточки и сходить в туалет, как капитан, командир поста, отозвал меня к себе в землянку и сразу предупредил.
- Сейчас у духов начались изменения в структуре военного управления. Чувствуют, мерзавцы, что мы скоро уходим, вот и решили изменить тактику.
- Так это точно или ходят слухи, что мы уходим?
- Точно, старший лейтенант. Сейчас разрабатывается поэтапный план вывода войск. Но тебе считай не повезло, 37 пост теперь будет как кость в горле у духов. Он теперь наверняка поменяет свои охранные функции на оборонительные и будет сдерживать их наступление на Кабул.
- А что там за изменения в их тактике?
- Во первых, переход к крупномасштабным операциям, во вторых, полевые командиры усиливаются наступательным вооружением и соответственно техническими кадрами.
- Черт, как мне не везет.
- В их ряды вливается масса добровольцев из Пакистана и других арабских стран и теперь помимо бронетранспортеров появятся танки, системы залпового огня, зенитные комплексы и возможно самолеты.
- Неужели весь арабский мир против нас?
- Он давно против нас. Когда выезжаешь?
- До второго поста дотяну к ночи?
- Дотянешь. Если поедешь сейчас.
- Тогда постараюсь побыстрей накормить свою команду и тронусь.
- Желаю тебе выжить, старлей.
Самое прекрасное пожелание в этой глупой войне.
Мои солдаты сидят под колесами машин и едят из котелков кашу. Даже врачиха, присела на камни, под тень танка и еле-еле перемещает ложку, давясь гречкой. Я подхожу и присаживаюсь к ней.
- Ну как, себя чувствуете?
- Паршиво. Чувствую, что мои нервы после такой поездки совсем расшатаются. Я ведь понимаю, что самое страшное впереди и уже сейчас не могу отделаться от чувства страха.
- Мы все так, не вы одна. Это ребята при вас еще держаться, а так... Я уже здесь за время службы такое насмотрелся... Провожу колонну, а все молчат, от страха молчат. Сегодня же хорохорятся, разговаривают даже.
- Говорят, у вас с командиром части не очень хорошие отношения. Он вас в самые паршивые операции первым посылает.
- Правильно говорят. Полковник подонок.
Она пристально смотрит на меня.
- Про вас идет очень много слухов... А в этот раз вы в чем провинились?
- Набил рожу замполиту полка...
- Боже мой, но вас же могли отдать под трибунал. Ведь замполит порядочная сволочь, это я сама знаю.
- Могли, но слишком уж я был прав и потом бил я его не в служебное время.
- А разве на войне есть неслужебное время?
- Есть. Я его бил в кровати.
Врачиха улыбается. Я догадываюсь, что она давно все знает, но лишний раз хочет убедится в правдивости истории.
- Как в кровати?
- Так. Пришел вечером, когда он спал у шл..., у одной женщины, сорвал одеяло и несколько раз врезал.
- Действительно с вами не соскучаешься.
Ко мне подскакивает сержант Джафаров.
- Товарищ старший лейтенант, колонна готова к отправлению.
- Хорошо. Мы сейчас идем. Выкиньте вы эту кашу, товарищ лейтенант, прошу я врачиху, - запейте компотом и поехали. Нас ждет 37 пост.
Опять все сидят на броне в большом напряжении. Колона ползет вдоль реки, которая крутится между гор.
- Товарищ старший лейтенант, - ко мне оборачивается Коцюбинский, - а здесь на этом посту, который мы проехали, все готовятся к отправке на родину. Я говорил с ребятами, они утверждают, что приказ подписан и уже первые части своим ходом пошли к границе.
- Я говорил с командиром поста, он мне сказал тоже самое.
- Значит и нас того..., скоро в Союз.
- Не знаю. Но зато вижу одно, нас посылают совсем в другую от родины сторону, на 37 пост.
- Мать твою, - взрывается сержант, - почему так не везет. Осталось три месяца до дембеля, а тут... полезли в эту дыру.
- Неужели нами хотят пожертвовать, чтобы спасти всю армию, недоумевает Коцюбинский. - На 37 посту только два взвода.
- А кто сказал, что линия фронта на 37 посту? Пока в Герате и других местах стоят наши части, мы будем выполнять свой долг, - решил ему ответить я.
- Долг, в гробу я видел этот долг, - уже шипит Джафаров. - Мы пришли сюда исполнять свой этот интернациональный долг, а против нас выступил почти весь народ Афганистана. Может тогда это слово запихнем в одно место.
- Чего расшумелся. Замполита на тебя нет. Слышал бы он, голову бы точно оторвал.
- Нашего замполита в такую дыру не пошлют, - сообщил какой то салага.
- А за что вы набили ему рожу? - неожиданно успокоился сержант и задал мне этот коварный вопрос.
- Ребята, можно на этот вопрос не отвечать?
- Ладно. Не говорите, - снисходительно произнес Коцюбинский.
Все заулыбались. Они то точно знали за что...
- Товарищ старший лейтенант, вас за это...
Вдруг заговорил микрофон и я поднял руку. Все мгновенно напружинились.
"Первый, говорит восьмой. Мы задержали арбу. Просим ее досмотра."
- Добро. Мы сейчас подъедем.
- Слушайте все. Как окажемся у арбы, все с машины и следить за местностью.
Теперь никто не говорит, все изучают окружающий ландшафт.
Наш небольшой разведочный БТР стоит у огромной телеги, запряженной парой быков. Сержант Грибов стоит у хозяина этого сооружения, бородатого старика. Рядом девушка, в неприглядной одежде, лицо до глаз прикрыто черной тряпкой. Мы останавливаемся рядом с ними. Все мгновенно спрыгивают с бронетранспортера, только врачиха, медленно на полусогнутых, цепляясь за выступы брони, пытается спустится на землю.
- Прыгайте, черт возьми.
От неожиданности Ковалева разжимает руки, валится на спину какому то солдату и падает грудью на пыльную бровку. Потом возмущенная поднимается и с яростью смотрит на меня.
- В чем дело, сержант? - обращаюсь я к Грибову.
- Смотрите, товарищ старший лейтенант, - он подходит к арбе и откидывает сено, я вижу нашу армейскую радиостанцию РС-12. - Мы едем и вижу, как вот эта девчонка начала что то судорожно прятать под сено. Сразу остановились и я нашел эту штуку.
- Допрашивали?
- По нашему ни хрена не понимают.
Включаю тумблер радиостанции. Судорожно дернулись стрелки и зажглись неоновые лампочки. Я подношу наушники и слышу арабскую речь, кто то настойчиво называл позывные.
- Твоя, - показываю на рацию девушке.
Та мотает головой. Выключаю станцию и вдруг хватаю руку девушки, выворачиваю ладошку и подношу к глазам.
- Ах, ты, сука.
Теперь срываю с лица повязку и все видят мальчишечье лицо, скривившееся от страха.
- Джафаров, обоих связать, с радиостанцией на машину и до первого поста, там их сдадим. Грибов, вперед.
Разведчик отъезжает. Связанного мальчишку и старика, сажают к солдатам на броню. Ковалева опять сидит на своем месте с поджатыми ногами, она надула губы и старается на меня не смотреть.
До следующего поста, мы доехали молча. Так же все были напряжены и только огоньки сигарет, попыхивали то там, то тут.
Командир поста, крепкий, бородатый грузин, еще окончательно не проснулся. Он бесцеремонно зевнул.
- Так это значит тебя, дорогой, гонят в это пекло...
- Не уж то на 37 так нехорошо?
- Везде нехорошо, но конечно на 37 хуже. Я ведь слышал о тебе, старлей. Не ты ли, дорогой, в прошлом году участвовал в операции у реки Ковтунь, по освобождению пленных?
- Я.
- Классная операция. Моего брата тогда освободили. Выпьем за эту встречу, старлей.
Он шарит под нарами и достает бутылку сухого вина, ополаскивает им два стакана и наполняет их.
- За конец войне.
- За то, чтобы мы выжили.
- Верно.
- Я тебе привез пленных, старика и мальчонку.
- На кой черт, шлепнул бы на дороге или выкинул в ущелье. Мне то что с ними делать?
- Они разведчики. Их захватили с радиостанцией. У меня переводчиков нет, а до своего поста тащить не хочется. Ты свяжись с кем надо, пусть разберутся.
- Уговорил, дорогой. Выпьем еще по стаканчику.
Вино хорошее и мы выпили.
