Читаем 3 онлайн бесплатно
Москва
2011
УДК 821.161.1 31Буланов М.
ББК 84(2Рос=Рус)6 44
Б90
Буланов, Марат.
Синица в руках / Марат Буланов ; [худож. Г. Попова]. М. : СовА, 2011.
456 с. : ил. ISBN 978 5 9705 0044 0.
Агентство CIP РГБ
«Я люблю его! Как это прекрасно: жить и любить!» — восклицает героиня
романа на виду у изумлённых прохожих, когда с самым дорогим человеком, шагает, рука об руку, под утренним дождём, навстречу Судьбе.
Что ж, чувства, захватившие обоих молодых людей, не требуют, каких то, особых комментариев… Однако не всё так просто в их, более чем тесных, отношениях, как может показаться на первый взгляд. Любовь — слепа, но любовь
может быть жестокой и беспощадной, — особенно, когда отравлена ядом
животной ревности! Невероятный накал страстей толкает на необдуманные
поступки, грязные ссоры, желание «покончить с собой» и, даже, приводит, в
конечном итоге, … к самой настоящей болезни, жертвенно любящего человека, которого бездушно бросили на произвол судьбы!
Прочитайте эту противоречивую, захватывающую своим психологизмом, книгу! И вы многое откроете для себя, и, во многом, узнаете самих себя, и, вероятно, сможете, наконец, понять самих себя, — если когда то любили, или
страстно любите в настоящий момент!
Рекомендуется читателям старше 18 лет.
ISBN 978 5 9705 0044 0
УДК 821.161.1 31Буланов М.
ББК 84(2Рос=Рус)6 44
© Марат Буланов, 2011
© Яковлева Э.Т. верстка, дизайн, 2011
© Попова Г.В. оформление, 2011
© Литературно издательское
агентство «СовА», 2011
Марат Буланов
СИНИЦА В РУКАХ
И светится в глазах душа…
И этот свет мне душу греет.
Как ты прекрасна и свежа!
Касаюсь рук, дышать не смея.
И жду в ответ святой любви!
И трепещу в немом волненьи…
Хоть в этих сладких vis а vis,
Я твой не первый, не последний.
Некто
Эпизод первый
Знакомство
1
у, слава Богу! Позади государственные экзамены. С грехом
Н пополам, «скинул» это грёбанное «Клубоведение» (была ведь
такая «наука»!) и, не менее пошлый, «Научный коммунизм», в «идеи»
которого никто, по большому счету, давно не верил.
А первичный цикл госэкзаменационных дисциплин, как то: основной
инструмент (баян, домра, аккордеон, балалайка), дирижирование, сольфеджио и т. п., выпускники оркестрового отделения «фака» КПР, сдали еще в том семестре, зимой. Чтобы не было перезагруженности ку
чей предметов, которые мы, студенты, шаляй валяй усваивали в послед
ний год обучения.
Вообще, все эти четыре года мучительного шалопайства, в «кульке», ин
ституте «культуры и отдыха», как тогда шутили, дались мне с невероятным
трудом, но, отнюдь, не по причине сложности предметов «обществен
но политического» и профессионально музыкального циклов. На то, было два объяснения. Страна и, в частности, наш Уральский регион, видите ли, в 80 х годах, остро нуждались в идеологических кадрах культ
просвет работников, а посему, недавно организованный, институт штам
повал их (методистов, театралов, хореографов, библиотекарей) сверх
ударными темпами, — да да, всего за 4 года обучения! Тогда как в других
ВУЗах Перми, подготовка молодых специалистов длилась от 5 до 7 лет.
В зимние и летние сессии, мы «скидывали» до 6 — 7 экзаменов и от 5 до
8 разных зачетов. Согласитесь, было от чего вспухнуть голове!
Во вторых, проучившись, первый год, я внезапно заболел. Перед по
ступлением в «кулёк», за плечами у будущего студента, уже было средне
специальное музыкальное образование — училище по классу баяна. Как
сейчас помню, все в ПМУ, — и «народники», и пианисты, и студенты
скрипичного отделения, и духовики, — почти поголовно, стремились
поступить в консерваторию, а потому, занимались на инструменте по
5 6 часов в день. Каторжный труд для подростка или не оформившегося
юноши! Добавить к сему, довольно частые пьянки и курение, концертные
стрессы, первую неразделённую любовь, — и вот, невротик на всю
оставшуюся жизнь готов!
вы, в консерваторию (ездил аж в Новосибирск) юный баянист так и не
У
прошел, получив двойку на первом же, экзамене по специальности.
Оставался институт культуры, куда выпускника ПМУ, с радостью, зачи
слили со всеми потрохами, почти с одними пятёрками, ибо остальной
«контингент» поступавших, с образованием, на уровне клубного кружка
или музыкальной школы, был весьма далёк от желаемой «творческой
подготовки»… Но это так, не к месту, небольшое отступление.
9
Словом, в самый разгар первой летней сессии, у студиозуса случился
«симпатоадреналовый криз»… А предшествовала ему, ночная пьянка с
дешевым красным вином и, «спецом» подогретым на плитке, пивом
(чтоб сильнее, дескать, «прибалдеть»). Рано утром, нужно было «сливать»
зачет по психологии. Перед сдачей, мы с сотоварищем Валерой Моро
зом сходили перекусить, и на обратной дороге в институт я, ни с того
ни с сего, почувствовал себя, впервые в жизни, так плохо, что чуть не
свалился на глазах у прохожих! Появились жар, потливость, сердцебие
ние, страх, а затем, и паника! В институте, куда еле дополз, перечисленные
симптомы резко усилились, сердце стало колотиться с ужасающей быс
тротой. Грешным делом, подумал тогда, что помираю… Срочно вызвали
«Скорую помощь», и полуживого пациента, увезли в больницу с арте
риальным давлением 180 на 110.
Продержав, в приёмном покое, около двух часов, врачи, однако, вскоре
отправили бедного студента домой, заявив, что страшного, ничего, не
произошло, давление, мол, почти в норме, и что, дескать, на следующий
день, нужно обратиться к участковому терапевту. Между тем, несчастный, по прежнему, пребывал в тяжелом психическом состоянии, поскольку
испытал настоящий шок, страх смерти. Казалось, что тот ужас, который
накануне налетел, как шквал, может вернуться в любую минуту… Впрочем, дома немного пришел в себя, но не надолго. Опять началось ухудшение, опять вызвали «Скорую помощь», и сердягу, в конце концов, поместили, на две недели, в кардиологическое отделение больницы.
После же лечения, не давшего, практически, никаких результатов, анало
гичные кризы, какой случился в институте, стали обрушиваться всё чаще
и чаще. Лето и начало осени, пролежал уже, в нервном отделении. Со
мной происходило, непонятно что. Врачи констатировали сердечную
аритмию, повышение артериального давления, неприятные ощущения
в области кишечника, субфебрильную температуру тела.… И горемыка, в связи с этим, что называется, «ушел в болезнь», прислушивался к любому
шороху в организме, не мог нормально общаться с людьми. Мучила
постоянная тревога за здоровье, снизилась работоспособность, появи
лась рассеянность внимания.
алицо, все признаки невроза… — заявила лечащий врач. — Мы полностью
«Н
обследовали организм, однако, никаких серьёзных нарушений не
выявили. Функциональные сбои нервной регуляции, конечно, есть, но
объективно вы здоровы…».
Но я то ведь, субъективно чувствовал себя больным! И, причем, неизле
10
чимо! Это в девятнадцать то лет! Было чувство «сломанной жизни», поте
ри всяких надежд и радостей существования. Кроме того, новоиспе
ченный невротик стыдился своей «болезни»… Но, главное, страх, неиз
бывный страх сковывал его: страх смерти, страх того, что люди обнару
жат вдруг, что он «неполноценный»; страх, что не сможет справиться с
каким нибудь делом, учебой; страх поездок на транспорте, в местах
большого скопления народа. Что говорить тогда, об отношениях с
противоположным полом! Страдалец стал, всячески, избегать общения
с девушками…
о не всё потеряно! — упрямо твердил себе. — Доктора заявляют
«Н
, что
продолжать учиться можно, что, мол, уходить в академический отпуск
не стоит. Физкультура, закаливание, диета, таблетки укрепят расстроен
ный организм. Нужно заниматься аутогенной тренировкой, а о пьянстве
и курении, вообще, не может быть и речи!..».
Одним словом, образ моей жизни был кардинально изменён. Обучение
продолжилось, но с каким скрипом оное давалось! Случалось, что
порой, не мог дождаться окончания лекции или семинара, — так чув
ствовал себя хреново. А сессионные зачеты, экзамены! Я трясся, как
осиновый лист, отвечая на вопросы преподавателя или исполняя экзаме
национную программу, на инструменте… Особенно тяжело, приходи
лось на концертных выступлениях перед публикой, допустим, играя в
оркестре. Верите или нет, но, иногда, возникало непреодолимое жела
ние бросить баян и бежать, сломя голову, со сцены куда попало, лишь
бы принять таблетки, освободиться от жуткой тревоги, стресса…
Так, мучения эти, продолжались все три последующих года учебы, вплоть
до окончания института. Поразительно, но по музыкальным предметам, бедняга неизменно оставался отличником. Общественные же, гуманитарные науки усваивал еле еле. «Да и вообще, зачем они музы
канту? — рассуждал тогда. — Вот, психология и физиология — это вещь!
Их нужно знать, хотя бы для целей поддержания здоровья, которое бара
хлит. Ведь болезнь, нарушения то, прежде всего, психофизиологичес
кие, эмоциональные…».
В свободное от занятий время, невротик стал почитывать, соответствую
щую, научно популярную литературу. Кругозор постепенно расширял
ся, мало помалу, складывалось наукообразное мировоззрение, а там, и
до известного понимания философских проблем, было рукой подать.
«Ну, закончу институт, а что дальше? Продолжать заниматься баянизмом?
Работать массовиком затейником в клубе или дворце? Руководить
11
самодеятельным оркестром русских инструментов, черт бы их побрал?
Нет, музыкантом быть совсем не в жилу… Несерьёзно… Философия! Наука
всех наук! Вот призвание! Как же, не понимал этого раньше?!» —
подспудно, зрело решение строить дальнейшую жизнь.
Физическая слабость и вынужденное одиночество, в которые вверг невроз, а отсюда склонность к «мыслительной деятельности», постепенно сде
лали своё дело. К окончанию института я уже, определённо, хотел и
дальше учиться, заниматься философской наукой. Тем паче, что препода
вание сего предмета по идеологически выдержанной, программе в ВУЗе, шло в вопиющий разрез с реальностями жизни советского общества.
Уже тогда, в будущем «вольнодумце» зрел дух противоречия, противо
стояния глубокомысленной лжи, прущей со страниц философских
пособий. И он должен был «развенчать» эту ложь, «найти Истину»! А
пока…
Пока, слава Богу! Позади государственные экзамены. Нам торжественно
вручили дипломы об окончании высшего учебного заведения. По
распределению, горе выпускник должен был ехать на юг области, за
300 километров, в город Чернушку, — в местный районный Дом куль
туры, администрация которого, обещала выделить отдельную комнату
молодому специалисту. Жить, с родителями, в жалкой однокомнатной
квартирке, в полуразвалившемся частном доме, было уже невмоготу.
Надо было начинать собственную самостоятельную жизнь, отработать
два обязательных года после института, и, в это же время, поступить на
философский факультет Уральского госуниверситета. А там… Там видно
будет.
2
юль, дипломированный специалист провёл дома, но уже в начале
И августа, торопя события, отправился на «место назначения», — в
Чернушку. Добираться можно было тремя путями: на автобусе, который
курсировал, если не вру, один раз в день, рано утром; поездом, — в 600
километровый объезд, через Свердловск транзитом, и самолётом—
«кукурузником», — всего за час полёта. Я выбрал окольный, самый даль
ний путь на поезде, поскольку люблю романтический перестук колёс, 12
запах угля, проносящиеся, за окном, пейзажи и прочие железнодорож
ные прелести. Тем более что в Свердловске никогда не был… Так что, 5
августа вечером, вагончик мой, что называется, тронулся.
тром следующего дня, путешественник счастливо вышел на, залитый
...У
солнцем, перрон небольшого чернушенского вокзала. Впереди, за ли
нией, делала поворот какая то дорога, а дальше, — сплошь деревянные
дома, утопающие в зелени палисадов и огородов. «Очень даже милый
городок… — подумалось поначалу. — И где же у них находится клуб?
Вероятнее всего, в центре?».
Навстречу, ковыляла старушка в платке, с перекинутыми через плечо, двумя
сумками.
— Здравствуйте! — остановил её. — Где тут у вас центр? Хочу вот, в
Дом культуры попасть!
— Ась? Центер говоришь? — приставила к уху, сухую ладонь бабка. —
А вона, на той дороге, автобус скоро будет… Вон вон! — потыкала смор
щенным пальцем. — Народ то где толчётся!.. В новом городе, где камен
ны то дома, — культурный Дом и разышшешь. Большо ой такой!..
Поблагодарив добрую старушку, «турист», подхватив чемодан, отпра
вился на автобусную остановку. Подойдя, встал со всеми, с любопытством
разглядывая «колхозников» чернушан. А их, между тем, становилось
больше и больше, а транспорт то всё не шел и не шел. Наконец, минут
через тридцать, подняв тучу пыли, наш долгожданный авто подвалил.
Началась несусветная, отчаянная давка… Хоть я и больной человек, и с
чемоданом, а кое как, протиснулся таки через узкие двери ЛАЗа, но
толпа сзади напирала, и дышать становилось трудней. В конечном итоге, страждущие каким то образом уместились или, точнее, спрессовались
в салоне, и бедная машина, давая сильный крен, тронулась с места.
Тесно прижавшись, друг к другу, мы, потные и липкие, были, по своему, счастливы, ибо маршрутные автобусы в Чернушке тогда (да и теперь на
верняка) курсировали, мягко говоря, не часто. А ехать до центра, куда и
стремились все, пришлось довольно долго. Однако это не пугало. Радость
неизведанных впечатлений, с лихвой, перевешивала временные
лишения…
Через каких нибудь 40 минут, лихо, притормозив, переполненная колы
мага достигла сверхцели и стала разгружаться. Приятный, свежий ветерок
обласкал, на выходе, взмокшее лицо. К сожалению, за то время, которое
находился в дороге, так и не удалось полюбоваться красотами «старой»
Чернушки, — окно было, наглухо, заслонено чьей то могучей спиной…
13
Зато сейчас, впереди высился, единственный в городе, 9 этажный гости
ница «небоскрёб»; прямо у остановки, расположился современный, по
тем временам, торговый центр, а на втором этаже его, оказывается, был
ресторан, названия которого так и не запомнил… Далее. В одном конце, небольшой асфальтированной, площади, умиляло здание Районного
Комитета Компартии, — ветер лениво полоскал, водруженный на кры
ше, красный флаг. А на другом конце, — в полукруге пятиэтажных «хру
щевок», — поджидал… искомый Дворец культуры и техники! (Почему
«техники», узнал потом).
«Что ж, очень даже приличное заведение… — залюбовался архитектурой
ансамбля, с неизбежными лозунгами на фасаде: «Слава КПСС!» и «Наша
цель — Коммунизм!». — Всё ж таки дворец, а не какая нибудь там, пере
трансформированная под клуб, церковь! Ну что, на абордаж?!».
Поднявшись по широкой мраморной лестнице, открыл упирающуюся
дверь из цельного стекла, и очутился в прохладном холле, обставленном
декоративными пальмами и фикусами.
— Так значит, здесь находится ваш РДК? Честно сказать, ожидал
худшего… — восхищенно обратился к вахтёру.
— Вы имеете в виду, районных культпросвет работников? Так они, молодой человек, сидят на первом этаже. Идите прямо, и налево по
коридору, — заулыбалась приятная пожилая женщина. — Комната там у
них.
— Как комната? Одна комната, и всё?! А как же, остальное здание?
— Вообще то, дворец принадлежит НГДУ «Чернушканефть». Здесь
заседания, в большом зале, проходят, музей нефтедобычи есть, художни
ки оформители работают, спортзал вот, имеется. — Продолжала улы
баться женщина.
— А как же клуб?
— Да так вот, в комнатушке и ютится…
