Читаем 28 сантиметров счастья онлайн бесплатно

— Ди, и кто счастливчик? От кого залетела наша главная девственница института?

Тук-тук. Тук-тук. Сердце бьется в ритм музыки бара, где я сижу со своими подругами. Рука дрожит вместе с бокалом сока. Мне придется сказать правду, или мне уже ничего не поможет. Судьба матери-одиночки меня не прельщает.

— Не знаю.

Оксана выпучивает глаза. Эля закашливается и выплевывает пиво на стол.

— Ка-а-к? — тянет Оксана, растерянно моргая, — В каком смысле? Диан, ты нормальная вообще? Шутишь, что ли?

— Нет. Я вообще ничего не помню. Мне явно что-то тогда подмешали в напиток, — я устало сжимаю голову руками, будто бы пытаясь встряхнуть, выдавить из глубин памяти хоть какие-нибудь воспоминания о том вечере. Хоть какую-нибудь зацепку. Мелочь. Просто мелочь.

Но перед глазами встают только неясные силуэты, и то я не уверена, что это не игра воображения или так называемые «ложные воспоминания».

— Чегоооо?

— Господи, не перебивай! — морщусь я, — около месяца назад я пошла в клуб. Впервые! Общалась со всеми, танцевала, а потом ко мне подсел какой — то парень. Мы мило болтали, я впервые заказала себе алкоголь и… я больше ничего не помню! Темнота! Всё! Просыпаюсь наутро в каком-то отеле, а через месяц у меня задержка и положительный тест. Двенадцать положительных тестов…

Я хватаю сумочку, судорожно в ней роюсь и вываливаю на столик кучу разных тестов с полосками, плюсиками «1-2недели» и прочей фигней. Подруги отшатываются от них.

— Ди, блин! Ссаные тесты на стол?!

— Идите к черту, — я начинаю плакать, уронив голову на руки, — какая разница, какие они? Двенадцать тестов, один анализ крови и одно УЗИ. Я беременна. Радость-то какая.

Я бы никогда в жизни не рассказала о таком. О том, что я совершенно не помню ночь, после которой забеременела, не помню человека, с которым это сделала, и о том, что так и не решилась на аборт. Наверное, я полная идиотка. Так, наверное, и подумала гинеколог в женской консультации, которая записав мой возраст, подняла на меня взгляд и задумчиво рассмотрела еще раз.

— Сохранять будете?

— Что? — растерянно произношу я. Почему-то я не могу понять ее вопрос и у меня возникает стойкая ассоциация с сохранением файлов на компьютере. Она спрашивает меня — стоит ли сохранять обо мне информацию?

Врач раздраженно закатывает глаза и продолжает дальше что-то нервно писать.

— Сохранять, спрашиваю, будете или аборт делать?

— Я не знаю… может, не надо аборт?

— В смысле? Я вам уже направление пишу, — хмыкает женщина, и снова стреляет в меня взглядом, — вам двадцать один, работы нет, мужа нет. Кормить ребенка как будете?

— Я как-нибудь постараюсь, — неуверенно произношу я.

Мне кажется странным, что это ее заботит. Работы у меня нет из-за того, что я училась, но я ведь могу устроиться? Или найти того мужчину, от которого этот ребенок. В конце концов, может, он мечтает о ребенке, иначе зачем бы ему заниматься со мной сексом без презерватива? А с утра он не остался, потому что ему позвонили с работы… Боже, Диана, ты наивная чухня. Даже звучит смешно.

— Слушайте, не надо направление, — я беру себя в руки, перестав гонять в голове дурацкие мысли, — в конце концов, ребенок не виноват, что так все получилось.

— Какой ребенок? — врач отрывается от писанины и устало смотрит на меня, — девушка, на этом сроке там только набор клеток. Они даже боль не чувствуют.

— Какая разница? — пожимаю я плечами, — вы тоже были набором клеток. Вы бы были счастливы, если бы вас не было?

— Я об этом не узнала бы никогда.

— Ну и я о чем?..

Гинеколог так грозно сверкает глазами, что мне хочется встать и уйти. Кажется, что-то у нее пошло не по плану. Я явно не должна так ей отвечать. Она действительно ждет, что я радостно выдохну и с облегчением произнесу «а, ну ладно, раз это всего лишь набор клеток…»

— Я была долгожданным ребенком, — медленно и вкрадчиво произносит женщина мне, — и мои родители позаботились о том, чтобы я росла не на пособия.

— Я не стану его растить на пособия.

— Да, двадцатилетняя соплюха найдет за пару недель работу с хорошими декретными. Охотно верю.

— Пошла ты в задницу, — отвечаю я, поднимаясь и быстрым движением забирая со стола лист.

— Эй! Куда? Результаты оставь!

— Это результаты УЗИ моего набора клеток. Вам они ни к чему. Наблюдаться у вас я не стану.

— Родишь в канаве?

— У другого врача, — хмыкаю я и захлопываю дверь в женскую консультацию.

Я рассказала свою тайну Эле и Оксане, потому что они единственные, кто могли бы мне хоть как-то помочь. Эля училась на последнем курсе факультета журналистики, уже успела пройти практику во многих печатных и интернет-изданиях нашей страны и завести полезные знакомства.

А Оксана была дочкой одного из депутатов.

Да, это было как-то расчетливо, но что теперь поделать…

— Ди, ну не рыдай… — ладошка Эли ложится мне на плечо и осторожно гладит, — слушай, может, аборт?

— Не могу…

— Ты это ей предлагаешь на полном серьезе? — со смешком интересуется у подруги Оксана, — человеку, который устроился волонтером в кошачий приют, предлагаешь сделать аборт? Человеку, который бомжей подкармливает?

— Боже, — вздыхает Эля, — ей просто подмешали какой-нибудь наркотик в алкоголь! Это глупо будет очень, если она… ой, ладно. Ди, ты помнишь лицо того парня? Надо пойти в полицию.

— Не помню я лицо…

— Родинки? Татуировки?

Я медленно качаю головой, хотя, в памяти вспыхивает что-то неясное и расплывчатое. Тату? Я не уверена, что это не игра воображения, но я будто на секунду вспоминаю очертания темной татуировки на груди человека. Я лежу, а он нависает надо мной обнаженный. Черт, нет, наверное, это все-таки игра воображения, потому что тот парень, который подсел ко мне, был достаточно худым, а в этом видении у меня невероятно здоровый и накачанный мужик.

— Размер члена?

— Эй, — я закашливаюсь от неожиданного вопроса, а Эля смеется.

— Нет, серьезно. Ты хоть что-нибудь почувствовала наутро?

— Да, — я задумчиво перебираю воспоминания, — у меня все болело между ног.

— Значит, это точно было не непорочное зачатие.

— Эль, — Оксана скептически смотрит на подругу, а потом переводит взгляд на меня. Я, тем временем, уныло пью сок через трубочку, — слушай, должно ж хоть что-то остаться после вашей совместной ночи? Записка? Номер в телефоне? Или он ушел по-английски?

— Практически… — медленно произношу я, — он кое-что забыл, но я не уверена, что я могу об этом сказать вам.

— Э… что? В смысле? — Эля таращит глаза, но тут же берет себя в руки и вкрадчиво смотрит на меня, — слыш, подруга, давай-ка по-честному. Ты хочешь, чтобы мы тебе помогли? Выкладывай всё. Что он у тебя забыл?

— Он забыл… пистолет, — произношу я, а Эля и Оксана открывают пораженно рты, — пистолет. В пакете бумажном, заклеенном.

— Боже, — едва ли не синхронно произносят подруги.

— Это не самое страшное, — я сжимаю пальцами голову, понимая, что мне придется признаться. Признаться еще кое в чем абсолютно неправильном, чтобы у них картина моего падения на самое дно окончательно сложилась, — у меня есть парень. Гоша. Я знаю, что вы не в курсе. Мы встречались тайно, а в тот день поссорились и я… решила…

— Боже, какая мерзость, — выдавливает Эля, перебивая меня, — ты встречаешься с этим вонючим ботаном? Диана, отвратительно!

Ой, это была далеко не та реакция, какую я ожидала.

— Эля, — я хмуро смотрю на подругу, — я о том, что, получается, изменила ему в тот день.

Бедный Гоша. Теперь он стал окончательно типичным хорошим парнем: влюбился в девушку, таскал ей ромашки, а она взяла и забеременела от другого, и Гоше даже секс не перепал.

Я вообще не была уверена, что хочу видеть его первым парнем в постели. Внешне Гоша не совсем в моем вкусе — невысокий, худой и в очках. Вечно в одежде будто с чужого плеча — футболки болтались на нем, как на вешалке, а штаны он будто отжал у путешественника из 90-х. Я пыталась найти внутри себя хоть какие-то намеки на то, что этот парень вызывает во мне не только дружеские чувства. А Гоша сильно старался: носил мне мандарины и шоколадки, помогал с учебой, и провожал иногда до дома. Был хорошим собеседником и мог поддержать любой разговор.

Черт, вышло как-то совсем неловко.

— Боже, я полная сука, — бормочу я, растирая пальцами виски, — нам придется расстаться. Не знаю даже, что ему сказать.

— Блин, забей, — мрачно смотрит на меня Оксана, — вообще накласть на него. Эля права. Он страшный ботан.

«Но он верный и добрый ботан» — констатирует подсознание, — «по крайней мере, в отличие от остальных парней, он готов был ждать, когда я соберусь с духом и упаду ему в постель. Прости меня, Гоша!»

Оксана роется в сумочке и достает смартфон, а потом поднимает на меня взгляд.

— Скажи адрес клуба. Ты понимаешь, что если ты напишешь заявление в полицию, можно будет посмотреть по камерам, с кем и в каком состоянии ты ушла? Они опросят свидетелей. Может быть кто-то даже вспомнит тебя и того парня.

— Это «Небеса», — пожимаю я плечами, — вряд ли меня запомнили. Там всегда куча народу, и все пьяные в стельку. Никто и не обратил внимания на очередную девицу в неадеквате.

— Оу. Но камеры все равно тебя записали, Ди, — констатирует Эля, — ты меня настолько поразила с этим Гошей, что у меня вылетело из головы, что папаня твоего будущего ребенка забыл у тебя пистолет. Что за пушка?

— Я не знаю. Она реально огромная. Это важно?

— Да нет. Но я бы вела себя осторожнее с человеком, который носит с собой огнестрел. Впрочем, для начала надо хотя бы узнать, что это за человек. Ей-богу. «Небеса», говоришь? — Эля стучит пальцами по столу, задумчиво глядя на Оксану, — я владельца клуба знаю.

— Это сын Задорожного, — констатирует та, и поясняет уже мне, — я его тоже знаю. Задорожный олигарх. Ты видела его фотку в списке Форбс? Его сын такой же страшный и кривой, зато богатый и клеит телок в своем клубе. Может, это именно он тебя…? Алименты тогда будут большие.

— Замолчи, — одними губами произношу я, а Оксана прыскает.

— Давай заедем туда, пока мы пьяные и решительные, — предлагает Эля, прекращая облизывать огромную кружку пива и метить ее своей помадой, — Тёма Задорожный все нам покажет. Быстренько найдем твоего Ромео, отправим ему результаты УЗИ и будем делать ставки — за какое время он свалит из города.

Мы поднимаемся, забирая свои сумочки. Я только разворачиваюсь к выходу бара и делаю шаг, как в нос неожиданно бьет дико знакомый запах одеколона. Он прорывается сквозь мешанину людских запахов — мыла, духов, пота. Через запах алкогольных напитков и запах дерева от барной стойки. Взрывной, подавляющий, мрачный и дорогой аромат проникает мне в ноздри, а потом и под кожу. Я покрываюсь мурашками.

ОН пах так же.

Мимо меня проходит человек, оставив за собой шлейф этого запаха. Я провожаю взглядом почти лысый затылок с коротким ежиком седых волос на макушке. Боже, прошу, пусть моим первым будет не старый дед. Этого даже мое сердце не выдержит. Господи, прошу тебя, я больше не буду ходить в клубы и пить с незнакомыми людьми.

Мозг, пожалуйста, вспоминай! Был ли он дедом? Вроде нет. Но даже в этом я не могу быть уверена, потому что память в ответ на мой запрос по-прежнему выдает темноту.

— Ди, идём, — Оксана берет меня под локоток, — предлагаю потом поехать всем ко мне и отпраздновать потерю твоей девственности. Ты просто удивительный человек: только-только ее лишилась, а через несколько месяцев секс снова надолго пропадет из твоей жизни. Все у тебя через задницу.

— Иди к черту, — бормочу я в ответ.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы быстро добираемся до «Небес». В самом клубе Эля и Оксана оставляют меня ждать у барной стойки и бороться с чувством накатывающей волнами паники, а сами уходят куда-то за Задорожным.

Дьявол, я начинаю ненавидеть ночные клубы. Меня мутит и перехватывает дыхание, каждый раз, когда кто-то из мужчин оказывается рядом со мной. Конечно, вряд ли я еще раз соглашусь выпить с незнакомцем, только вот моя психика уже приобрела травмирующий опыт и теперь отплачивает мне паническими атаками.

Я пытаюсь сосредоточиться на музыке, когда ко мне подкатывает какой-то парень моего возраста и широко улыбается.

— Ты одна? — спрашивает он и смотрит на барную стойку. У меня нет ни напитка, ни еды — я просто кручу в руках телефон, чтобы успокоиться, — как насчет чего-нибудь выпить и познакомиться?

— Супер, — спокойно произношу я, — я как раз ищу папу своему малышу.

Улыбку сметает с лица парня, словно ураганом, и он, пробормотав извинения, исчезает, растворяется в толпе в ту же секунду. Не знаю даже, хочется мне больше плакать или смеяться из-за удачной шутки. Жаль, что это не совсем шутка.

Оксана и Эля возвращаются спустя десять минут. Вместе с ними ко мне подходит невысокий мужчина неопределенного возраста. Если это Задорожный, то они были правы: он страшный. Я не могу понять, сколько ему — двадцать или сорок. Лицо вроде относительно молодое, но на голове у него огромные залысины.

— Ди, знакомься, это Тема, — представляет меня Эля, и Тёма, окинув меня оценивающим взглядом, едва заметно кивает, даже не улыбнувшись. Судя по всему, я не в его вкусе. Или он уже знает, почему я тут, и не стремится стать папой для ребенка.

— Привет, — говорю я.

— Да, я ее видел в тот вечер. Только выглядела она тогда немного интереснее, — произносит Тема и жестом подзывает бармена. Тот мигом оказывается рядом с нами, и Тёма коротко произносит, — девочкам по коктейлю. Мне виски. Как обычно.

Бармен кивает и уходит. Тема снова возвращается ко мне взглядом и внимательно осматривает. С интересом. Мне становится не по себе.

— Ди, — слышу я напряженный голос Оксаны, — тут проблема вылезла.

Серьезно? Проблема? Мне ведь так не хватает в жизни проблем. Как я рада, как я рада…

— Какая проблема? — произношу я. Нет, не говорите мне, что этот Тема, все-таки, в тот вечер положил на меня глаз. Честно говоря, при виде его у меня внутри такое же затишье, как и когда я смотрю на Гошу. Полный штиль. Если бы он был последним мужчиной на земле — может, я бы и переспала с ним во имя возрождения человечества. Только так.

Какого черта он так на меня пялится?

— Темыч рассказал нам, что в тот день новенький бармен работал, — произносит Эля, и я растерянно смотрю на нее, — совсем новенький. Оказалось, что он от конкурентов приперся. В общем, тебя не тот пацан подпоить пытался. Это бармен тогда куче народа сыпанул в напитки наркоту. Подставить Тему хотел.

— У него, бляха, почти удалось, — хмыкает Задорожный, — хотя, ты второй человек, который пришел по этому вопросу. Остальные, видать, не были против спонтанного секса с незнакомцами или незнакомкой.

— Боже, — я обреченно закрываю лицо руками, — серьезно?‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍