Читаем "2013" (СИ) онлайн бесплатно

Думаю, прежде чем начать чтение, стоит немного поговорить. Что автор хочет сказать этим произведением? Какая именно мотивация послужила для написания первых строк?

Идея книги родилась четыре года назад.

Моя мама была еще жива, когда я села за написание. Несколько лет ушло впустую. Писала произведения про Чернобыль и Древний Египет. Но все было не то. Словно что-то подталкивало начать писать именно эту работу.

Хочу предупредить: это автобиография. Если ее можно так назвать. Все происходящее в книге произошло на самом деле. Конечно, есть и вымышленные события, от этого никуда не деться. Я решила, что в таком формате будет интереснее читать. Не просто скупое перечисление случившихся в далеком прошлом вещей, а с какой-то интригой, тайной.

Может показаться, что автор сам не уверен… Не уверен в одной вещи: что все воспримут эту книгу правильно. Не хочу сказать, что все будут восторженно о ней отзываться или бросаться камнями. Нет. Реакции скорее всего будут разными. Кому — то понравится, кому-то нет. Все мы разные.

Что я хочу сказать? Дело в том, что я и тот персонаж, о котором будет идти речь, это один и тот же человек. На протяжении нескольких лет я неизлечимо больна. Болезнью, о которой среди жителей нашей страны сложилось столько предрассудков и стереотипов, что, возможно, ни одна книга не заставит их измениться. Да, возможно, кто-то останется при своем мнении. Не спорю. Просто хочу показать, что это не дурь подростковая, не какая-то там корона избранности и особенности, как думают некоторые.

Это очень страшно. Это большое количество всевозможных ограничений, поставленные не только твоим лечащим врачом, но и самой жизнью. Да, у тебя при этом остаются работающие руки-ноги, но мозг не очень-то хочет ими пользоваться, будучи пораженным этой гадостью.

Подведу один итог: любая наша неизлечимая болезнь ведет нас к чему-то хорошему.

У кого-то это вызовет негатив. Как может быть что-то хорошее в этой ситуации?! И я тоже так думала, когда мне об этом говорили. Иначе бы эта книга не появилась на свет.

Может быть, это что-то судьбоносное для человека, живущего со страшным диагнозом. Страшнее рака и туберкулеза, но я не возьмусь судить. Если же у последних есть какой-никакой, но шанс, у людей с моим заболеванием и этого нет. Они затворники. Отшельники. И нужно помочь им… Даже таким способом.

Что я скажу напоследок? Пока что ничего, увы. Просто прочитайте эту книгу и вы все поймете.

Я же буду тут все это время.

Удачного чтения.

1

— Вам нужна госпитализация? А направление у вас есть? — спросила молодая женщина в белом халате и с собранными в пучок каштановыми волосами — психиатр в областной психиатрической больнице.

Она сидела за столом и просматривала раскрытую перед ней карточку.

— Конечно. Нам наша врач дала. Держите.

Я проследила, как моя мама протянула коричневатый исписанный лист бумаги врачу, и тяжело вздохнула. Отвернулась к окну и постаралась абстрагироваться от происходящего.

Мне уже удалось побывать в этом заведении.

Областная психиатрическая больница находилась в Кемерово.

Сама же я жила в трех часах езды отсюда. В Белово. Это небольшой шахтерский городок, с несколькими маленькими поселками, в одном из которых я проживала вместе с мамой.

Кемеровская больница была очень большой.

По сути это больничный городок, где находится двадцать одно отделение, раздельные для мужчин и женщин. Четные — это слабый пол, нечетные — противоположный. Есть еще детское заведение.

Изолятор для больных инфекционными заболеваниями. Пищеблок. Отделение трудотерапии, где пациенты проводили большую часть времени. Даже построили тюрьму за пределами больницы. Об этом говорило огромное бетонное здание через ограду.

И главный корпус, расположившийся на входе. Там же будка охраны со шлагбаумом и сам охранник, описывающий всех, кто проезжает на территорию больницы.

На первом этаже главного корпуса сидели врачи.

В холле — регистрация, поделенная на две части: детская и взрослая. И два коридора, ведущие в противоположные стороны. В конце одного из них находился приемный покой, через который направляли в одно из отделений.

Другие этажи были закрыты.

На самом последнем заседал главврач психбольницы — Вероника Альбертовна.

Ее я видела очень редко.

Меня сюда направил мой лечащий врач. Несколько дней я мучилась от бессонницы и легкого апатичного состояния.

Молодая врач взяла из рук моей матери направление и прошлась по нему глазами, особо не вчитываясь. Вклеила его в мою историю болезни.

Я с любопытством следила за ее телодвижениями.

Хотя каждый раз все происходило одинаково, но мне никак не удавалось к этому привыкнуть.

Я прижала к своим ногам пакет с вещами, которые мы с мамой собрали накануне вечером. Мне хотелось поскорее оказаться в отделении, и все происходящее меня начинало немного подбешивать.

— Хорошо. Жалобы есть? — поинтересовалась психиатр, не смотря в мою сторону. Что — то записывала в карточку, лишь иногда отвлекаясь на кофе у нее на столе.

— Бессонница. Апатия. — Я пожала плечами.

— Голоса не мучают?

— Тьфу — тьфу, — я переплюнула через плечо, — пока нет.

— Хорошо. Подождите в коридоре.

Я устало поднялась со стула и вышла из кабинета, держа в руке свой злополучный пакет. Мама последовала вслед за мной, прикрыв дверь. Я заметила двух новых людей, сидящих напротив: высокий мужчина — альбинос и пожилая женщина, чуть постарше моей матери.

До них здесь никого не было.

Я удивленно хмыкнула и присела рядышком, поставив сумку у себя в ногах.

Незнакомец оглядел меня с головы до ног и отвернулся с полным безразличием. Все бы ничего, но этот товарищ был настолько высоким, что еле помещался на стуле! “Растишку” переел, что ли…

— Ну вот и все. Осталось самое малое, — произнесла мама, поправляя сумку, висевшую у нее на руке.

Такая большая, что своими размерами напоминала чемодан.

Она была со множеством отделений, куда мать складывала все свои побрякушки: телефон, кошелек, баночки с мелочью и еще много чего.

Я безразлично пожала плечами. И бросила мимолетный взгляд на альбиноса. Он почему — то в тот момент меня заинтересовал: своими габаритами, что ли. Или необычным цветом волос. Не знаю.

Мама тяжело вздохнула.

В коридоре стало тихо.

Но тут дверь резко распахнулась, и психиатр громко произнесла:

— Воробьева, заходите!

Пожилая женщина поднялась и направилась к кабинету. Она выглядела очень уставшей и грустной.

Мужчина же остался в коридоре и, заметив мой пристальный взгляд, улыбнулся.

Я, смутившись, тут же отвернулась, сделав равнодушный вид.

Мимо проходили шустрые медсестры, громко стуча каблуками, и я переключила свое внимание на них. Но вот незнакомец — нет. Зря я заострила на нем свое внимание! Он теперь сидит и просто поедает меня глазами.

Интересно… До этого момента ему было на меня наплевать, а сейчас изучает, словно раскрытую книгу!

Мне повезло — прошло очень мало времени, как бабушка вышла из кабинета. Следом за ней последовала и врач, держа в руке карточки. Она позвала нас жестом, и мы все вчетвером поспешили за ней.

Несмотря на высокие каблуки, женщина бежала очень быстро.

Народу в холле стало меньше. Время — то сейчас обеденное! Да и пациенты, наверное, уже кушают. Эх. Не успею я до того. Но да и ладно. Я смогла поесть еще по пути сюда.

Я шла за мамой и ненароком обернулась.

Вот черт! Этот альбинос идет сзади!

Я отмахнулась от своих навязчивых мыслей. Вечно накручу себя из — за пустых страхов.

Хотя на самом деле этому мужчине на меня просто наплевать. Куда ему еще смотреть?!

Я поторопилась. Мама убежала вперед вместе с врачом, и я нехило так отстала.

Женщина привела нас в небольшое помещение с несколькими комнатами, в одной из которой кто — то сидел. Оттуда шел свет и раздавались чьи — то едва слышные голоса.

Стены были оклеены плиткой. Пару кушеток. Старый советский стол у окна посередине. Выход, из — за двери которого дул прохладный ветерок.

На улице резко стало пасмурно, солнце ушло за тучи. Обещал пойти дождь — начало лето выдалось крайне холодным и дождливым. А ведь сегодня уже четырнадцатое число! Июнь месяц! Алло, лето, поторопись!

Нас рассадили по кушеткам. Мама поставила сумку и мой пакет, и сама присела рядом, поправляя свою юбку.

Врач отсутствовал.

Зато медсестра сидела по другой конец стола и что — то упорно записывала, не смотря в нашу сторону.

Я бросила взгляд на кушетку напротив и заметила, что незнакомец больше не обращает на меня внимания.

Поймала момент, чтобы получше его разглядеть.

Толстовка, джинсы, кроссовки — вполне обычный вид, не считая цвета волос. Очки на голове — причем не одни, а сразу двое!

Я облегченно вздохнула, когда поняла, что товарищ потерял ко мне интерес.

Но мне было сложно понять саму себя. Меня раздирали противоречивые чувства: то хотелось, чтобы он смотрел, то боялась поймать его взгляд на себе. Я не знала, нормально ли подобное поведение.

Может быть, этот человек в глубине души меня заинтересовал, но насколько — понять очень сложно. Я подозревала, что исход всего этого будет один: игра в одни ворота. Безответные чувства, которые происходили всю мою жизнь.

Так что лучше забыть. И забить.

— Мельникова! — я вздрогнула, когда неожиданно раздался громкий женский голос: в приемном покое появилась высокая седовласая женщина в белом халате. Она присела за стол и открыла мою карточку. — Садись. — Врач указала на стул рядом с собой. Я послушно села. — Давай рассказывай, что у тебя на этот раз.

— Я просто перестала спать…

— Сколько не спала?

— Три дня.

— Таблетки пьешь?

— Пью. Но они перестали помогать.

— Значит, не пьешь.

Краем глаза я заметила, как незнакомец ухмыльнулся.

Он снова смотрит в мою сторону!

— Встань на весы. — Медсестра ручкой указала на советские весы рядом с собой. — Я тебя взвешу.

Я пожала плечами и исполнила ее просьбу.

— Шестьдесят семь килограмм. Ты пополнела. Последний раз твой вес был пятьдесят девять.

— Она уже в штаны не влезает, — фыркнула мама.

Альбинос снова усмехнулся. Такое ощущение, что он просто надо мной угорал.

Пожилая женщина тоже с интересом за этим наблюдала.

— А нечего меня было пшенной кашей кормить! — наигранно возмутилась я, фыркая от смеха.

— Ага, надо было кормить святым духом… — произнесла мать, посматривая на потолок.

— Рост метр шестьдесят девять… — продолжила медсестра, не обращая внимания на наш спор.

Незнакомец удивленно присвистнул.

— Такая мелкая… — произнес он, все так же осматривая меня с ног до головы.

Красавчик наверняка рассчитывал, что я пропущу его замечание мимо ушей. Но нет.

— Зато красивая! Топ — модель! — отпарировала я, состроив из себя эдакую взбалмошную красавицу.

— Ага, топ — модель… Штаны скоро по швам пойдут… — саркастически сказала мама, краем глаза наблюдая за происходящим.

— А ты такой маленький, что не знаешь, какую стремянку подобрать: большую или поменьше, — продолжила я в том же духе, пропустив замечание матери мимо ушей.

Альбинос фыркнул.

— Очень смешно. Обхохочешься…

Да, я гнала какую — то дичь, но мне же нужно было как — то ему ответить!

Хотя лучше бы промолчала. Умнее бы выглядела…

— Садись! — громко произнесла врач. Я присела рядом и заметила добрую улыбку на лице пожилой женщины — той, что сидела рядом с незнакомцем. — Давай, рассказывай, какие у тебя еще есть жалобы?

— Да настроение плохое…

Мужчина усмехнулся.

— Оно видно, — заметила врач.

— Я не всегда такая, — я пожала плечами. — Мне же нужно было как — то ответить на столь лестное замечание в свой адрес.

— Да — да, мы видели, — перебила меня тетенька в белом халате. — Значит так… Так как ты попадаешь к нам в третий раз, то пощады не жди. Поняла?

Альбинос снова присвистнул.

И в этот момент он начал меня по — настоящему злить. Плохо, что не осталось времени оттянуть его по — полной.

— Алло, четырнадцатое — шестнадцатое? — сказала врач в трубку. — Через минут десять подойдете? У нас для вас пару новеньких пациентов. Отведи Мельникову в комнату. Пусть переоденется, — обратилась она к медсестре, положив телефон. — А Вы подойдите ко мне, Галина Сергеевна, — позвала доктор пожилую женщину.

— Пойдем, — медсестра повела меня в комнату, дверь которая стояла нараспашку. Она находилась рядом с кушеткой, на которой сидела моя мать, провожая нас взглядом.

В полумрачном помещении девушка выдала мне больничное белье.

— Надень. Потом как придешь в отделение — переоденешься в свое.

Я послушно выполнила ее просьбу.

— Так, мобильный Вы забираете. Когда приедете на свидание, то привезете, — требовательно заявила врач.

— А, может, Вы оставите у себя? — засомневалась мама.

— Вы же будете навещать дочь, верно? Ну вот и привезете.

Мама хмыкнула и положила мой мобильник к себе в сумку.