Читаем 2008_35 (583) онлайн бесплатно
Зачем эта война?
Интересно, что в самом первом сообщении о начале боев Саакашвили сравнил эту войну с советско-финляндской войной, но потом дураку посоветовали не умничать. Действительно, если вспомнить даже нынешнюю брехню про ту войну, то и в этой брехне осталось то, что финны воевали на стороне нацистов, а в итоге вынуждены были нацистов бить, лишились лакомых кусков территории (вместе с никелем), да еще и заплатили СССР репарации. Вспоминать ту войну в контексте этой — верх идиотизма.
Но, между прочим, есть тут одна явная параллель.
Если руководствоваться не современной брехней о советско-финляндской войне, а правдой, то ту войну начали финны, причем, с далеко идущими целями. По планам финского правительства укрепления «линии Маннергейма» отражали удар с юга, а финская армия наступала по всему фронту на восток в Карелию. Граница новой Финляндии должна была быть отодвинута и проходить по линии Нева — южный берег Ладожского — восточный берег Онежского озер — Белое море.
Строго говоря, уму непостижимо, как могла Финляндия со своими 3,5 миллионами населения иметь планы по захвату территории СССР с его 170 млн.?! Тем не менее, работа комиссии российско-финских историков в финских архивах приводит именно к такому выводу. Из оперативных планов финской армии, сохранившихся в Военном архиве Финляндии, следует, что «предполагалось сразу после нападения на СССР перейти в наступление и занять ряд территорий, прежде всего в Советской Карелии… командование финляндской армии окончательно отказалось от этих планов лишь через неделю после начала «зимней войны», поскольку группировка Красной Армии на этом направлении оказалась неожиданно мощной». Финляндия собиралась установить новую границу с СССР по «Неве, южному берегу Ладожского озера, Свири, Онежскому озеру и далее к Белому морю и Ледовитому океану (с включением Кольского полуострова)». Вот так!
Причем, финны не были такими уж безумцами, поскольку до этого чуть ли не 150 лет Россия практически ни с кем войн не выигрывала, а за спиной финнов стояли потенциальные союзники — победоносные Англия и Франция, которые к тому времени уже подготовили воздушный удар по нефтепромыслам Баку, после которого СССР вынужден был бы объявить им войну.
Вот и сегодня за спиною Тбилиси стоят с гнусной ухмылкой НАТО и США и Саакашвили полон энтузиазма.
Но на этом параллель с советско-финляндской войной заканчивается. Все же той Финляндией руководили государственные деятели, хоть и глупые, но настоящие. Они хотели войти в историю Финляндии, как ее отцы, увеличившие территорию Финляндии вдвое. У них не получилось, но мотивы-то были благородные!
Мне скажут, что и у Тбилиси мотивы благородные — он тоже хочет увеличить территорию Грузии. А кому эта территория сегодня в Грузии нужна? Кто из грузин хочет быть крестьянином и вообще работать? Там же, как и в Москве, — все хотят халявы, а работать на земле никто не желает. У них на оставшейся земле предприятия, как и в России, остановлены, на кой им разбомбленные осетинские?
Так что вся эта риторика про «целостность Грузии» не более, чем болтовня, как и та болтовня Путина про целостность России, с которой Путин раздает ее земли китайцам.
Знаете, лет 70 назад карательные органы СССР проявили халатность и не пристрелили некоего инженера Каминского. Во время войны тот пошел служить немцам, сформировал бригаду для контрпартизанской борьбы, отличился, получил от немцев чины генерал-майора и бригаденфюрера СС. Немцы послали его бригаду на подавление восстания в Варшаве, и он там так отличился, что немцы его сами же и расстреляли. И что теперь — Гитлера в зад целовать за то, что Каминского расстрелял?
Так и с Путиным — надо ли его хвалить за его риторику по Осетии, не понимая, какие цели он преследует на самом деле?
Так что же они с Саакашвили задумали?
Конечно, откровенно паскудную роль взялся играть этот «герой» Грузии. Послал, гад, грузин на смерть, посмеиваясь.
Я не идеализирую ни осетин, ни абхазов. Думаю, что если с ними пожить, то многое поймешь такого, о чем сегодня и не подозреваешь.
К тому же, не забываю, что во всех республиках, даже в СССР, существовали националистические настроения малоспособной части местной бюрократии и интеллигенции. Не имея возможности вседствии лени и тупости конкурировать с общесоюзной бюрократией и интеллигенцией, эти «борцы за права малых наций» в перестройку отрывали свои народы от СССР в надежде, что после избавления от общесоюзных конкурентов они наконец-то дорвутся до жирных государственных кормушек и будут властвовать самостоятельно без контроля из Москвы. Почему-то не сомневаюсь, что таких полно и в Абхазии, и в обеих Осетиях.
И, тем не менее, в Грузии абхазам и осетинам не место, поскольку Грузия не способна быть империей. Не способна потому, что грузины не могут быть имперским народом.
Империя — это дело тонкое. Либо имперский народ обязан силой держать остальные народы в покорности, либо имперский народ обязан предоставлять вновь включаемым в империю народам существенные преимущества — поступать так, как это делал русский народ. К примеру.
Императрица Анна Иоанновна (1730–1740 годы), еще недавно курляндская герцогиня, все глубже вникая в экономическое состояние России (как всегда паршивое), вдруг с удивлением обнаружила, что в ее империи имперский народ — русские — платят налоги 150–200 копеек в год, а не русские — всего 110. Она высказала своему Совету возмущение: «…в государстве много иноверных народов, называемых ясачными: прежде они платили деньгами и звериными кожами, но когда установили подушную подать, то на эти народы неосмотрительно наложена подать, именно 110 копеек, а так как эти народы… в хлебе, скоте имеют большое довольство, притом звериные, рыбные ловли и пчеловодство, многие из них торгуют, то эта подать для них безмерно легка, тогда как в других государствах везде иноверцы более податей платят, нежели природные единоверцы, поэтому надобно положить на них еще прибавочную подать умеренную, со всякой души по 150 копеек в год, и так как их около полумиллиона, то прибавочной суммы будет тысяч двести и больше.
…из хлебных мест выбежали многие крестьяне, так что в некоторых местах только половина против генеральной переписи осталась, а кой-где и меньше, снять хлеб стало некому, подати за беглецов принуждены платить оставшиеся… Большая часть беглецов умещается внутри государства… особливо в ясачных волостях… делает из их земель пристанище беглецам по причине доброты земель, на которые навозу не кладут, и потому земледельцам только половина труда, а там, откуда бегут, приходится по полтора и по два рубля на душу, и надобно уравнением податей пресечь бегство».
Как видим, императрица основательно подготовилась к своему выступлению на Совете — не только знала, где сколько податей платят, но и откуда крестьяне бегут, почему бегут и сколько где навоза кладут. Ее предложение можно понять, поскольку с западной точки зрения невозможно объяснить, почему русские — костяк империи — имеют такое налоговое бремя, что живут хуже ясачных, и настолько, что вынуждены сбегать и селиться между ними.
Князь Черкасский и граф Остерман деликатно было поддакнули императрице, но цареву глупость пресек обер-прокурор Анисим Маслов, человек сугубо русский. Он, показал, что императрица не в том месте деньги ищет. Поскольку «из-за таких небольших денег не стоит подвергаться опасности, что ясачные разбегутся к чужим народам».
А грузины на такое способны? Они способны льготами удержать у себя абхазов и осетин? За эти 90 лет они вызвали у абхазов и осетин уважение? Да у грузин и мыслям об этом зародиться неоткуда.
В 1972 году по распределению по окончании института я мог выбрать работу в Зестафони, но меня предупредили, что занять первую инженерную должность — плавильного мастера — я смогу только после того, как дам главному инженеру взятку в 3000 рублей, то есть, в размере годовой зарплаты. Правда, меня успокаивали, что я быстро эти деньги верну взятками с подчиненных мне рабочих. Меня это не успокоило, и я послал южный Зестафони на хрен и уехал в северный Казахстан.
Сейчас у меня знакомая продавщица на базаре — грузинка лет 45-ти — мы с ней немного болтаем, когда я у нее что-то покупаю. Она подтвердила: брать взятки — национальный грузинский обычай. Она окончила акушерское училище под Москвой, и ее диплом в Грузии ценился ого-го как — раз училась в России, значит, поступила без взятки и диплом получила без взятки — настоящий специалист! Тем не менее, и она в Грузии не могла устроиться на работу даже акушеркой, пока не дала взятку в 700 рублей.
Ну, и на хрена абхазам и осетинам нужны грузинские коррупционеры? У них что — своих не хватает? Так свои хоть по-родственному берут, совестятся, а чего хорошего от грузин ждать?
Повторяю, только в новейшей истории у грузин было 20 лет, чтобы вызвать к Грузии уважение этих народов, но Тбилиси вызвал у них только ненависть.
Вот и вопрос — какие у Саакашвили основания считать Абхазию и Южную Осетию частью Грузии? Лаской привлечь — не хватило ума, силой — не хватило духа. Чего рыпаться?
Положим, Грузия захватила бы Южную Осетию, а дальше что? Уничтожила бы всех осетин? А потом абхазцев? Может, и так…
Ю.И. МУХИН
Премьер-президент Путин дал задание министру образования и науки Фурсенко увеличить часы на изучение в школах и ВУЗах творчества Солженицына.
Фурсенко это задание, скорее всего, выполнит: он всегда готов выполнить любое задание власти, к каким бы последствиям для системы образования это ни привело.
Задание, скорее всего, спорное и с содержательной, и с этической точки зрения.
Во-первых, потому что, вообще-то говоря, не дело ни премьера, ни президента решать, что и как нужно преподавать в школе или институте. Тем более в рамках такого своеобразного предмета, как литература.
Для этого есть иные инстанции — и, в конечном счете, не дело министра образования утверждать список достойных изучения в школе писателей и произведений — это должны делать специалисты, авторы программ, высококвалифицированные педагоги. А то — недолго дойти и до новых публичных разносов иным художникам на выставках — за то, что «не то пишут».
Вообще, не дело власти решать, что в обязательном порядке нужно читать гражданам, а что — не нужно. Иначе — чем это, собственно, будет отличаться от той самой помянутой премьер-президентом «тирании», от которой, по его словам, Солженицын сделал «всем нам прививку»?
Уж одно из двух — либо то была не тирания, либо не следуйте ее примеру и не навязывайте людям своих любимых авторов — у них, может быть, есть другие…
Во-вторых, потому что, если вы таким образом хотите распространить «прививку» среди будущих граждан страны, это не лучший путь.
В советских школах учили стихи Маяковского, читали книги Николая Островского и Александра Фадеева — но это не создало новых Корчагиных и новых молодогвардейцев, которые в августе 91 года с самодельными гранатами или захваченными у перетрусившей милиции автоматами пошли бы преграждать путь ельцинскому мятежу со словами «Партия или смерть!».
Чем больше в школах будут изучать Солженицына с его, скажем, более чем своеобразным языком — тем скорее его работы из «антитоталитарного откровения» превратятся в скучное обязательное угнетающее чтиво. Обязательность не обеспечивает популярности.
Пушкина, Лермонтова и Толстого любят и ценят не потому, что они обязательны к обучению в школе, а наоборот, в школах их стали изучать потому, что они оказались популярны и почитаемы вне школы.
Поэтому, строго говоря, в школах надо изучать ту литературу, которой зачитываются и вне школы — но тогда, когда зачитываются не в рамках «моды десятилетия», а много дольше.
В этом плане куда более обоснованно было бы решение изучать в школе творчество Стругацких.
А изучать по решению правящей партии (хорошо, поручение не оформили постановлением Высшего Совета «Единой России») — уже изучали трилогию Леонида Ильича. От чего Советская власть сильнее не стала.
Вот давайте посмотрим, сколько людей будут помнить и читать Солженицына через двадцать лет, — тогда и можно говорить о том, учить его в школе или не учить.
А то ведь может статься, что учеников помучают лет десять, а потом будут со стыдом прятать глаза, выкидывая его книги из школьных библиотек. Либо потому, что другая партия издаст другое Постановление, либо потому, что окажется — мода прошла, время истекло и уже и не читается.
В третьих, наконец, оценка Солженицына как Великого Писателя далеко не бесспорна. Все, кто его славословят, говорят о его политическом значении, как они его понимают, но не о литературном даровании.
Но Толстой стал велик не потому, что был против царизма, и не потому, что один вступил в неравную борьбу с церковью, а потому что поднял такие проблемы человеческой жизни (и так поднял), что после этого морально был сильнее и царя, и русских церковников. Как и многие другие великие русские писатели.
Сделал ли Солженицын нечто подобное? Позвольте в этом усомниться.
Да, Солженицын написал более тридцати томов. Больше, чем Маяковский. Но меньше, чем Троцкий. А все сочинения Пушкина при желании вместили в один юбилейный том. Так что, теперь Троцкого считать самым великим русским писателем? Хотя для любопытства проведите эксперимент: предложите любому, не знающему, кто что написал, прочитать несколько абзацев Солженицына и несколько абзацев Троцкого. И попросите сказать, кто понравился больше: может статься, результат вас удивит.
Солженицына в основном славят за то, что он был антисоветчиком — и многие рассыпающиеся ему в комплиментах так прямо и говорят. Его славят за то, что он, как принято выражаться, «бросил вызов системе». Ему в заслугу даже ставят то, что он чуть ли не один разрушил СССР и Советский строй.
Последнее, правда, весьма сомнительно: строй пал не потому, что кто-то что-то прочитал о Гулаге и «сталинских репрессиях». Подобная литература, что в ведомстве Геббельса, что в странах НАТО, выходила тоннами. А потому что, с одной стороны, прогнило высшее чиновничество, а с другой стороны, даже те, кто не прогнил, оказались настолько безвольными, что не смогли оказать сопротивления, когда, в общем-то, не слишком влиятельные группы и движения провозгласили, что они их свергают.
То есть те, кто ставит ему в заслугу его антисоветизм, правы в своих оценках, если сами являются антисоветчиками и с точки зрения признания антисоветизма благом.
Но, во-первых, это опять-таки исключительно политическая оценка. То есть оценка с точки зрения определенных политических и экономических интересов.
Во-вторых, даже сейчас вовсе не все общество — и даже не большинство его — считают антисоветизм благом. И для этой части общества похвала антисоветизма вовсе не равнозначна достоинствам писательского таланта.
