Читаем 2. Акбар Наме. Том 2 онлайн бесплатно

IW ski
* 4^ 4/^

of

Abu-l-Fazl

Translated from Persian by H. Beveridge

Абу-л фазл Аллами

Книга вторая

At

Самара Издательский дом «Агни» 2005

ББК 63.3(5)

А17

Издательство выражает глубокую признательность Санкт-Петербургскому филиалу Института востоковедения РАН, Государственному музею Востока (г. Москва)

и Российской национальной библиотеке (г. Санкт-Петербург) за содействие в подготовке издания

Ответственный редактор В.В. Гаврилов

Научный редактор С.Н. Воробьёва

Перевели с английского: А.Е. Дунаев, И.О. Клубкова

Художник-оформитель Е.Е. Кольянова

Абу-л Фазл Аллами

А17 Акбар-наме. Книга вторая. — Самара: Издательский дом «Агни», 2005. — 368 с.: ил.

ISBN 5-94650-023-6

Вторая книга «Акбар-наме» продолжает впервые предпринятое на русском языке издание монументального труда, написанного в XVI веке Абу-л Фазлом Аллами, и рассказывает о детстве падишаха Акбара. Через полные драматизма события периода междоусобиц и войн раскрывается история Центральной Азии середины XVI века. Запечатленная другом и советником Акбара история его жизни позволяет понять, как формировался характер будущего великого правителя.

Текст дополнен фрагментами из «Аин-и-Акбари» («Установления Акбара»), уникального свода документов по управлению и организации армии и хозяйства в Индии времен падишаха Акбара. Книга сопровождается подробным научным комментарием, именным и географическим указателями, проиллюстрирована репродукциями уникальной персидской и индийской миниатюры XV—XVII вв. из собраний Государственного музея Востока, Российской национальной библиотеки и Санкт-Петербургского филиала Института востоковедения РАН.

Книга будет интересна любителям истории, литературы и искусства Востока.

ББК 63.3(5)

ISBN 5-94650-023-6

© ООО «Издательский дом «Агни», 2005

С.Н. Воробьёва

ДЕТСТВО АКБАРА

«ЕВАНГЕЛИЕ ДЕТСТВА» ОТ АБУ-Л ФАЗЛА

Мы продолжаем рассказ о жизни падишаха Акбара, вошедшего в историю как Акбар Великий (1542—1605). Повествование первой книги «Акбар-наме» завершается в момент, когда падишах Хумаюн, наследник Бабура, получил известие о рождении долгожданного сына, предсказанном ему в чудесном сне¹ . Предсказанность, предопределенность свыше рождения Акбара и его деяний — эта мысль красной нитью проходит через весь труд Абу-л Фазла Аллами. Но особенно ярко она прослеживается в тех главах, что посвящены предкам Акбара, его рождению и детству, полному драматичных событий и испытаний. Приступая к работе, Абу-л Фазл стремился создать книгу, которая, подобно великим эпосам, определяла бы, программировала бы поведение людей на века. И тогда уже не важно, что в ней — история, а что — миф. Неразрывно связанная с личностью Акбара, через его деяния и слова книга должна была постулировать моральные, а зачастую и юридические нормы, обосновывая отмену старых и установление новых правил, необходимых для дальнейшего развития общества.

Великая книга! Для христиан таковой стал Новый Завет, выросший из великой книги иудеев — Ветхого Завета. Для мусульман — это Коран, а для зороастрийцев — Авеста.

Создать книгу, подобную им по воздействию на умы людей, мечтал Абу-л Фазл. И не случайно уже в названии ее был заложен двойной смысл: то ли «Книга Акбара», то ли «Великая Книга», поскольку акбар означает «великий». «Великая Книга», рассказывая о жизни и деяниях этого великого правителя, должна была помочь погрязшим в заблуждениях людям освободиться от мрака, порождаемого фанатизмом и устаревшими нормами. Именно Акбар должен был стать тем маяком, который проведет через рифы разных культурных традиций и укажет путь истинной веры — веры в Единого для всех народов Господа — дин-и илахи.

Был ли замысел Абу-л Фазла лишь отражением его низкопоклонства по отношению к Акбару, дескать, претворявшему в жизнь задуманные Абу-л

¹ Абу-л Фазл Аллами. Акбар-наме. Кн. 1. Самара: Агни, 2003. Цитаты в статье указаны по этому изданию.

Фазлом реформы? Так полагала К. А. Антонова, посвятившая научный труд Акбару и его реформам². Так отчасти считал и Г. Беверидж, более 30 лет переводивший «Акбар-наме» с фарси на английский³. Но вряд ли всё так просто и однозначно. Ведь зачастую мы судим с позиции читателя конца XX — начала XXI века, привыкшего к динамичности изложения, конкретности деталей и эпитетов, но, что немаловажно, оперирующего прежде всего привычными терминами и образами иудео-христианской, греко-романской или кельто-германской мифологии. А мир Востока всё так же остается экзотикой йогов и единоборств в сочетании с привлекательно-заманчивой в своей «туманности» философией суфиев, даосских монахов, буддистов и пугающим фанатизмом современных мусульманских террористов. И потому, вырвав книгу из ее культурноисторического контекста, мы не сразу осознаём за непривычной для европейца витиеватостью слов и образов древнюю литературную традицию с ее сложным миром ассоциаций, символов, игрой слов. И лишь сравнивая с такими образцами арабской и персидской литературы, как сказки «Тысячи и одной ночи», «Шах-наме» Фирдоуси, «Хамсе» Низами, «Тути-наме» Зийа ад-Дина Нахшаби, понимаешь, что пышная риторика в отдельных местах «Акбар-наме» — лишь следование литературной традиции. Но этот прием как внешняя форма изложения мыслей позволял многим писателям и философам средневековья и в мусульманском и в христианском мире излагать в понятной и привычной читателю и слушателю системе образов и символов новые мысли и идеи, достигая их самого широкого распространения в народных кругах, особенно быстрого на благодатной почве традиционных ожиданий. Была ли книга Абу-л Фазла попыткой ответа на эти чаяния? Несомненно. Но какими были настроения в индийском обществе, на которые стремился ответить историк и государственный деятель Абу-л Фазл Аллами?

Итак, весна 1589 года. 38-летний Абу-л Фазл приступает, с согласия и по наказу падишаха Акбара, к работе над книгой. Событие значительное, особенно если принять во внимание, что по мусульманскому летосчислению идет 997 год, а значит, кончается первое тысячелетие. Мусульманский мир уже много лет будоражат слухи о предстоящих катаклизмах, о скором приходе Даджжала (аналог Антихриста), а затем Махди, который спасет мир. Сейчас, пережив ливень пророчеств, связанных с наступлением третьего тысячелетия от Рождества Христова, мы в некоторой степени можем представить себе настроения, царившие в мусульманских странах на протяжении всего XVI века.

Для тесно переплетенных в истории судеб народов Средней Азии, Ирана и Индии начало XVI века ознаменовалось новыми войнами. Одряхлевшая

² Антонова К.А. Очерки общественных отношений и политического строя Могольской Индии времен Акбара (1556-1605 гг.). М.: Изд-во АН СССР, 1952. С. 7, 225.

³ Abu-l-Fazl Allami. The Akbarnama. Vol. III. Trans. by H. Beveridge. Calcutta, 1939. P. IX.

держава Тимуридов, раздираемая междоусобицами многочисленных потомков Тимура, всё больше ослабевала и уже не могла противостоять ударам степняков, возглавляемых умным и жестоким Шейбани-ханом, потомком Джучи, старшего сына Чингиз-хана. Сравнительно быстро завоевав огромную территорию от Каспийского моря до Ферганской долины, Шейбани-хан в борьбе за контроль над Хорасаном столкнулся в 1510 году с войсками Исмаила I Сефеви (1502— 1524) и пал в сражении под Мервом. Эта победа иранских войск позволила молодой династии Сефевидов распространить свою власть на всю территорию Ирана, включая Хорасан, и, по сути, определила границы сфер влияния Сефевидов в Иране и Шейбанидов в Мавераннахре (Средней Азии). Тимуриды были окончательно вытеснены за пределы Мавераннахра, несмотря на неоднократные попытки Бабура (1483—1530) вернуть Самарканд — столицу среднеазиатских Тимуридов, отняв его у наследников Шейбани-хана. Поняв сложность борьбы за Мавераннахр, Бабур направил свои усилия на завоевание Индии, легендарной и манящей. Еще во время первого похода в Индию в 1518-1519 годах Бабур был поражен тем, насколько природа этой страны и традиции населяющих ее народов отличаются от Мавераннахра и Афганистана. Подробно и восторженно описав животный мир и растения Индостана в своих воспоминаниях (Бабур-наме, 270 а-292 б), Бабур не скрыл и того, как его влекла Индия. Но лишь в пятом походе, в битве при Панипате 21 апреля 1526 года, Бабур одержал победу над султаном Дели Ибрахимом Лоди, поставив тем самым точку в истории Делийского султаната (1206-1526). Быстро завоевав почти всю Северную Индию и значительную часть Центральной, Бабур умер 26 декабря 1530 года, передав власть старшему сыну Хумаюну и предварительно взяв с него слово жить в мире с братьями — Камраном, Хиндалом и Аскари. Перипетии борьбы за власть между сыновьями Бабура, а также афганским военачальником Шер-шахом Суром, захватившим власть в Индии и надолго изгнавшим Хумаюна за ее пределы, подробно описаны Абу-л Фазлом в первом томе «Акбар-наме» (главы 20-61). Разрушенная экономика, разоренные города, обездоленные горожане и крестьяне — всё это было естественным результатом непрекращаю-щихся военных действий, когда враждующие армии то и дело прокатывались по стране. И неудивительно, что всё больший отклик в народе находили слухи о скором приходе в мир праведного царя Махди, который восстановит справедливость на земле.

В исламе образ ал-Махди как справедливого правителя будущего первоначально связывался с приближением Судного дня. Перед его наступлением в мир должны прийти ал-Махди и Иса (Иисус Христос) и возвестить близость конца света. Тогда Махди, как праведный царь, восстановит первоначальную чистоту веры, победив Даджжала. Но если в суннизме Махди являлся скорее мифологическим символом справедливого государя, то для шиитов Ирана вера в пришествие Махди была неразрывно связана с верой в возвращение

«скрытого» имама, происходившего из рода Али ибн Абу Талиба, племянника и зятя пророка Мухаммада. Поэтому ожидание Махди, вера в его возможный скорый приход всегда теплились в душах иранцев. Особенно усилились эти ожидания в начале XVI века, когда власть в Иране перешла в руки вождей кызылбашских племен, которые возвели на престол малолетнего Исмаила I Сефеви. Воинственные кочевники, кызылбаши, стремились подчинить и распределить между своими племенами все земли, пригодные для их способа хозяйствования, изгоняя прежнее население с обжитых мест. Подобная внутренняя политика, а также войны, которые вели Исмаил и его преемник, старший сын Тах-масп I (1524—1576), вызвали резкое обнищание коренных жителей, создав почву для роста махдистских настроений. Грядущий конец первого тысячелетия по хиджре еще больше подогревал веру в скорый приход Махди. Движение махдистов в Иране, поначалу не выходившее за границы традиционного шиизма, охватывало всё более широкие слои общества, включая духовенство, прежде всего суфийских шейхов. Формируясь под лозунгами традиционной догматики, махдизм быстро перерос границы Ирана, распространившись по всей Центральной Азии. В Северной Индии махдистские настроения начали шириться после того, как Хумаюн, обратившись за поддержкой к шаху Тахмаспу, получил от Ирана военную помощь. Вслед за иранскими войсками шли торговцы, бывшие часто и проповедниками.