Читаем 1b353ea713c73c68451a843e6ddfd834 онлайн бесплатно
Часть 1
Смотри, видишь вон того человека? Подожди! Поверни голову вон туда, смотри на меня, продолжай разговаривать. Не хотелось бы, чтобы он оглянулся и заметил меня. Теперь можешь смотреть снова...Вон тот коренастый в пальто с меховым воротником? Нет, конечно же, нет. Высокий, бледный, в черном пальто, разговаривает с худой белокурой девицей за прилавком. Ему как раз заворачивают засахаренные апельсиновые корки. Странно, мне он никогда не покупал засахаренные апельсиновые корки.
Что случилось?...
Ничего, мне просто нужно высморкаться.
Он ушел? Скажи мне, что он ушел.
Он сейчас расплачивается?...Можешь рассмотреть, какой у него кошелек? Точно его опиши, не хочу оглядываться. Из коричневой крокодильей кожи? Да? О, я довольна.
Почему я довольна? Просто так. Ну ладно, конечно же, я подарила ему этот кошелек на день рождения. Десять лет назад. Любила ли я его?...Сложный вопрос, дорогая. Да, думаю, любила. Он уже ушел?
Хорошо, я рада, что он ушел. Подожди, мне надо припудрить носик. Видно, что я плакала?...Глупо, я знаю, ну вот видишь, как бывают глупы люди? Мое сердце до сих пор начинает биться чаще, когда я его вижу. Сказать тебе, кто он? Могу сказать, здесь нет никакой тайны. Этот человек был моим мужем.
Идем, возьмем фисташковое мороженое. Я правда не понимаю, почему говорят, что зимой нельзя есть мороженое. Зимой мне очень нравится есть мороженое в этой кондитерской. Были времена, когда я почти верила, что всё, что может быть совершено, будет совершено, не потому что это хорошо или исполнено смысла, а просто потому что это возможно. Как бы то ни было, вот уже несколько лет, с тех пор, как я одна, люблю приходить сюда зимой между пятью и семью часами вечера. Мне нравится этот пурпурный декор, викторианская мебель, старые официантки, большая столичная площадь за окном, здесь можно наблюдать за новыми посетителями. Во всем этом есть какая-то теплота, какая-то атмосфера "конца века". И здесь - самый лучший чай, ты не заметила?... Знаю, женщины нового поколения не ходят в кондитерские. Предпочитают экспресс-кафе, где всё - в спешке, где нет удобных стульев, где чашечка черного кофе стоит сорок филлеров, где на обед можно съесть салат - вот что сейчас пользуется спросом. Но это - не мой мир. Я предпочитаю изысканные кондитерские вроде этой, с пурпурными коврами, с этими старинными графинями и княгинями, с зеркальными сервантами. Как ты, наверное, догадываешься, я бываю здесь не каждый день, но заглядываю сюда зимой, мне здесь уютно. Мы с мужем часто здесь встречались примерно в шесть часов вечера, когда пора пить чай, он приходил после работы.
Да, он сейчас как раз шел домой с работы. Сейчас двадцать минут восьмого, он в это время идет домой. В без пяти шесть он позвонит посыльному, который отряхнет его пальто и шляпу и вручит ему, потом мой муж выйдет из конторы, машину отправит вперед, чтобы пройтись и подышать воздухом. Он не очень-то часто ходит пешком - вот почему он такой бледный. Или, возможно, есть какая-то иная причина, сейчас я уж и не знаю. Не знаю, в чем причина, потому что не виделась и не разговаривала с ним три года. Не люблю эти ханжеские маленькие расставаньица, когда бывшие супруги идут под руку из суда, обедают вместе в знаменитом ресторане в парке, нежны и предупредительны друг с другом, словно ничего не произошло, а потом, после развода и обеда, расходятся по своим делам. Я не верю, что мужчина и женщина могут остаться хорошими друзьями после развода. Брак - это брак, развод - это развод. Вот как я считаю.
А ты как думаешь? Правда, ты никогда не была замужем.
Я не считаю, что отношения, в которые вступили люди, которые они несколько десятилетий подпитывали, обеты, которые они необдуманно принесли - это простые формальности. Я верю в святость брака. Для меня развод - некое кощунство. Вот так меня воспитали. Я верю в святость брака, не просто из-за своего воспитания, а потому, что моя религия требует от меня этой веры. Я верю в святость брака, потому я - женщина, и развод для меня - не большая формальность, чем церковный ритуал или регистрация брака: оба эти ритуала связывают людей, их тела и души, на веки вечные, или разделяют их и отправляют каждого своей дорогой. Ни мгновения я не тешила себя мыслью, что мы с мужем останемся "друзьями" после развода. Конечно, он был галантен и продолжал беспокоиться обо мне, он был великодушен, как того требуют обычаи. А вот я - нет. Я не была вежлива или великодушна. Я даже забрала пианино, да, имела право. Я была в ярости и жаждала мести, я бы с радостью забрала весь дом, вплоть до занавесок - всё. В тот момент, когда мы развелись, я стала его врагом, и останусь им до самой смерти. Я не хочу получать от него дружеские приглашения на обед в ресторане в парке, не хочу играть роль маленькой женщины, не хочу быть деликатной, не хочу приходить в дом бывшего мужа и присматривать там за всем, потому что слуги крадут у него постельное белье. Мне будет всё равно, даже если они украдут всё, я даже не брошусь к нему, если услышу, что он болен. Почему? Потому что мы развелись, понимаешь? Это нельзя просто так сбросить со счетов.
Подожди, я забираю обратно свои слова о его болезни. Не хотелось бы, чтобы он заболел. Если заболеет, я его проведаю в санатории. Над чем ты смеешься? Надо мной? Думаешь, я надеюсь, что он заболеет и я смогу его проведать? Ну, конечно, я на это надеюсь. Надеюсь и буду надеяться. Но не хотелось бы, чтобы он заболел серьезно. Он был такой бледный, ты не заметила?...Он такой бледный уже несколько лет.
Я всё тебе расскажу. У тебя есть время? Жаль, вот у меня времени очень много.
Посмотри, вот мороженое. После школы я нашла работу в конторе. Мы тогда еще переписывались, да? Ты уехала прямиком в Америку, но мы некоторое время продолжали переписываться, три или четыре года, думаю. Помню, у нас была нездоровая, глупая щенячья влюбленность. Сейчас я такое осуждаю. Кажется, мы не можем жить без любви. Тогда я любила тебя. Как бы то ни было, твоя семья была богата, а мы жили в трехкомнатной квартире, и двери кухни выходили в коридор - квартира очень среднего класса с выходом в коридор. Я смотрела на тебя снизу вверх, с восхищением, сейчас я понимаю, что у молодых людей это - признак эмоциональной привязанности. У меня тоже была нянька, но она получала горячую воду только после того, как я покупаюсь. Такие детали очень важны. Между нищетой и богатством - пугающе много оттенков светскости. А если спускаться вниз от нищеты, как ты думаешь, сколько оттенков там? Ты богата, так что тебе неведомо, сколь огромна разница между четырьмя и шестью сотнями в месяц. Эта разница - больше, чем между двумя и десятью тысячами в месяц. Сейчас я очень много об этом знаю. Когда я жила дома, наш доход составлял восемь сотен. Мой муж зарабатывал шесть с половиной тысяч в месяц. Этим нельзя было не воспользоваться.
У них всё было немного не так, как у нас. Мы жили в съемной квартире, они - на съемной вилле. У нас был балкон с геранью, у них - маленький сад с двумя клумбами и старым орехом. У нас был обычный ледник, который мы летом наполняли льдом, а у моей свекрови был маленький электрический холодильник, который мог производить и маленькие аккуратные кубики льда. К нам приходил обычный домашний мастер, а у них работала супружеская пара - слуга и кухарка. У нас было три комнаты, у них - четыре, на самом деле - пять, если посчитать холл. Но их холл был настоящим залом с легкими шифоновыми занавесками на дверях, а у нас - просто входной холл с ледником, темный городской будапештский холл со щеткодержателем и старомодной вешалкой. У нас был радиоприемник с тремя переключателями, который папа собрал из собственноручно купленных деталей, это была радиола - по радио можно было словить даже Японию, а граммофон работал от сети и автоматически переключал записи. Меня воспитывали с мыслью, что я сама должна зарабатывать себе на жизнь, а моего мужа воспитывали главным образом для утонченной вежливой жизни в соответствии с важными светскими правилами. Следование правилам было жизненно необходимо. Между нами лежала социальная пропасть, но я тогда этого не понимала.
Как-то раз за завтраком у нас был разговор. "Эта розовато-лиловая обивка в столовой немного утомляет, - сказал он. - Она какая-то грубая и громкая, какк люди, которые всё время друг на друга кричат. Поищи по городу, дорогая, найди новую обивку к осени".
Двенадцать стульев нужно было обить в менее "утомительный" цвет.
Я посмотрела на него в замешательстве. Думала, он шутит. Но он вовсе не шутил - продолжил дальше читать газету с абсолютно серьезным выражением лица. Я видела, что он, очевидно, обдумывает то, что только что сказал, думает о том, что розовато-лиловый цвет - слишком распространенный, должна признать - действительно его раздражает. Его выбрала моя мать. Это была новейшая мода. Когда он ушел, я расплакалась. Я не совсем тупая, я отлично поняла, что он хочет сказать...Он хотел сказать то, что нельзя сказать прямо, простыми словами: что между нами - культурная пропасть, что его мир - это не мой мир, что, несмотря на то, что я знала и выучила всё, что мне следовало выучить, несмотря на то, что я принадлежала к среднему классу, так же, как и он, мои обстоятельства - в крошечных, но жизненно важных деталях - отличались от того, что он любил и к чему привык. Средний класс вовсе не так чувствителен к мельчайшим различиям, как аристократы. Представители среднего класса должны всегда поддерживать и демонстрировать свой статус. Высшему классу нет нужды это делать: их положение обеспечено с рождения. Представители среднего класса всегда стремятся занять какое-то положение или упрочить его. Мой муж был не из поколения стремящихся: фактически он превосходил даже тех, кому было что защищать. Как-то он завел об этом речь. Он читал немецкую книгу, говорил, что находит там ответы на великие вопросы бытия, в том числе - на вопросы личности. Я не люблю такие "великие вопросы", я считаю, что жизнь состоит из миллиона маленьких вопросиков, и только их совокупность на самом деле имеет значение. Так что я спросила немного насмешливо:
- Ты правда думаешь, что наконец-то познал себя?
- Конечно, - ответил он и посмотрел на меня из-за очков с такой ребяческой серьезностью и добродушием, что я пожалела о своем вопросе.
- Я - художник, - продолжил он. - Это - единственное мое дарование. Это распространено среди представителей моего класса. Вот как семьи в конце концов терпят крах.
Больше он никогда об этом не говорил.
Тогда я не поняла его слова. Он ничего никогда не писал, не рисовал, даже не играл на музыкальном инструменте. Презирал "любителей искусств". Но много читал, "систематически" - его любимое слово, как-то даже слишком систематически, как по мне. Я читала страстно, по настроению. Он читал так, словно выполнял важную жизненную миссию. Начав читать книгу, он не бросал ее, пока не дочитает, даже если она его раздражала или наскучила. Чтение имело для него религиозный смысл: он ценил буквы столь же высоко, сколь священники ценят реликвии. Но так же он относился и к картинам, и к музеям, театрам и концертам. Его интересовало всё, буквально всё. А меня "интересовал" только он.
В том-то и дело, что он не занимался никаким видом искусства. Он управлял фабрикой, много путешествовал, нанимал художников и очень хорошо им платил. Но очень старался не навязывать коллегам свои вкусы, весьма отличавшиеся от вкусов большинства сотрудников и консультантов. Он никогда не повышал голос. Говорил мягко и вежливо, словно постоянно за что-то извинялся, словно растерян из-за какой-то проблемы и нуждается в помощи. В то же время он знал, когда нужно настоять на своем в важных вопросах и в бизнесе.
Знаешь, кем был мой муж? Он был редчайшим созданием в мире. Он был мужчиной. Мужественным.
Не в романтическом, театральном смысле слова. Не в том смысле, в котором можно сказать о боксере-чемпионе. У него был мужественный дух: пытливый, логичный, неутомимый, авантюрный и подозрительный. Вот еще одна вещь, которую я о нем не знала в то время. Выяснение таких вещей - один из сложнейших жизненных уроков.
Этому нас с тобой в школе не учили, правда?
Наверное, мне следует начать с того момента, когда он познакомил меня с одним из своих друзей, писателем Лазарем. Знаешь его?...Читала его книги?...Я прочла всё, что он написал. Я пробиралась через его книги, думая, что в них должен таиться какой-то секрет, словно они могут решить загадку моей собственной жизни. Но нет. На такие загадки ответов нет. Сама жизнь дает ответы, иногда - довольно неожиданные. До знакомства я не читала ни строчки из его книг. Да, имя было на слуху, но я понятия не имела, что муж знаком с ним лично, что они дружат. Я пришла домой однажды вечером на третьем году брака и обнаружила его в нашей квартире с моим мужем. Это стало началом нового этапа моего образования. Впервые я поняла, что ничего не знаю о своем муже. Я жила с человеком и ничего о нем не знала. Иногда я думаю, или, точнее, знаю, слишком хорошо знаю, что понятия не имею, что за человек - мой муж, что ему нравится, совсем ничего не знаю о его желаниях. Знаешь, что они делали в тот вечер, Лазарь и мой муж?...
Они играли.
Это была странная, жуткая игра.
