Читаем 13 уровень онлайн бесплатно

Как бы плавно не снижался межпланетный фрегат, в момент его контакта с поверхностью необъятное полотно космодрома вздрогнуло единым толчком. Приземлившись, огромная, похожая на пикирующего ястреба машина замерла. Обретя сцепление с поверхностью, она не стала двигаться в сторону космопорта, туда, где волновалась и ликовала многотысячная толпа, дождавшаяся наконец возвращения единоличного правителя Земли. А теперь вот, после жестокого подавления марсианского восстания, ещё и абсолютного властителя Марса.

Рано. Слишком рано приближаться к пёстрой толпе и открывать бронированные шлюзы. Рано выпускать парадные ряды смертоносной техники и шеренги вышколенной императорской гвардии. Придётся им ещё потомиться в тесноте и ожидании. Ведь даже великий Фюрер вынужден считаться с властью традиций и необходимостью устроить очередное шоу.

Именно ради последнего торопливо разворачивали своё оборудование телевизионщики, ругаясь в процессе со службой имперской безопасности. Вредная спецура упрямо запрещала использование летающих камер и тихим шёпотом материла Фюрера, пожелавшего приземлиться именно на этом зачуханном космодроме.

Следствием данного — спонтанного решения, стала возникшая перед зданием космопорта «культурная грызня». Примчавшиеся встречать правителя герцоги, графы, маркизы и бароны пытались распределить места по старшинству. Выходило плохо, ведь титул титулом, а занимаемых в Совете или Корпорации должностей никто не отменял.

Бурлил и волновался не только космопорт. На остальной территории планеты в медийном экстазе пребывало около миллиарда человек. Примерно столько привилегированных граждан имели право выходить в сеть. Граждане волновались хотя бы потому, что свободный доступ к информации заблокировали с самого утра. Любая техника способная что-либо транслировать, транслировала ровно одно — бравые речи имперских пропагандистов, пепелища марсианских городов и болтающийся на орбите космический флот. И, конечно же, только что приземлившийся личный фрегат Фюрера.

Ещё тридцать миллиардов человек доступа к высоким технологиям не имели, что не мешало им волноваться и переживать. Ну ещё бы, ещё вчера прошёл слух, что всю следующую неделю рабочие нормы будут сокращены. Более того, в пищевой рацион включат праздничную дозу эйфаретиков.

А некоторые, впрочем, весьма наивные личности, намекали даже о большом трёхдневном отпуске. И что якобы из столичных узлов прилетят мобильные кинотеатры. Все желающие смогут посмотреть хроники победы, а после, быть может, покажут развлекательный фильм.

Можно уверенно заявить: в той или иной степени волновалось сейчас всё сознательное население планеты.

Однако, один загадочный мужчина сохранял редкое спокойствие, если не сказать, полнейшее безразличие. Находясь за периметром космопорта, он преспокойно разлёгся на траве и с естественной возвышенности созерцал приземлившееся судно.

В какой-то момент над ним, потрескивая антигравами, пролетел охранный кибер, по неведомой причине не обративший на постороннего никакого внимания. И это при том, что одет отдыхающий на траве человек был довольно броско. Тело его прикрывал белый плащ, а отстёгнутый от пояса меч лежал тут же, рядом.

Вдруг обладатель белого плаща прищурился. Продвинутые системы маскировки не могли скрыть от его глаз быстро приближающийся глайдер. Скользя над бетонной поверхностью космодрома, юркая машина перелетела охранный периметр, взметнулась по холму и, став видимой, резко остановилась в нескольких метрах от лежащего человека.

Защитная мембрана глайдера схлопнулась. Покинув кабину, на траву ловко выпрыгнул высокий статный мужчина. Вид он имел более чем презентабельный. Двухметрового роста, темноволосый, с точёным волевым лицом. Одетый в зелёный с серебром мундир, в правой руке он сжимал ножны с длинным полуторным мечом.

Прилетевший на глайдере мужчина был красив. Пожалуй, если спросить у десяти случайно отобранных женщин, как они оценивают его внешность, все десять сказали бы что-то вроде «слишком помпезный». Но тут же, уже про себя, единодушно сошлись бы в желании познакомиться с ним поближе.

В противоположность водителю глайдера разлёгшийся на траве человек приятной внешностью не обладал. Неприятной, впрочем, тоже. Среднего роста и телосложения, около сорока, заметно поседевший, с лучистыми насмешливыми глазами. За исключением глаз, вид его укладывался в определение неприметный.

Оторвав взгляд от махины межпланетного фрегата, этот — неприметный человек, обратился к обладателю меча и парадного мундира:

— И как тебе роль правителя солнечной системы?

— Помоги моей дочери! — отбросив ненужные вступления, сразу перешёл к делу фюрер.

Наградив собеседника долгим, переполненным сложными эмоциями взглядом, неприметный человек коротко спросил:

— Когда она войдёт в портал?

— Через тридцать два часа. Если точнее, в восемь часов вечера по времени евразийской конгломерации, — с нескрываемым облегчением ответил фюрер.

— А что твои вассалы? — спросил неприметный человек.

— Многие подкуплены, кого-то сломили угрозами. Некоторые остались верны, но на общем фоне их мало. Ты знаешь подобности. Я не отступлю. А смухлевать не удастся. В этот раз Орден архитекторов реальности проследит за ритуалом особенно тщательно.

— Ну да, ну да, а ведь есть ещё спонтанные порталы. На пару десятков ассасинов их точно хватит, — задумчиво произнёс человек в белом плаще.

Не пытаясь скрыть волнение, фюрер поспешил озвучить расклад сил:

— В этом году ритуал пробуждения пройдут триста шестьдесят юношей и девушек. Треть из них науськаны мою дочь убить. Ещё треть… Назовём их сомневающимися. Оставшиеся — дети верных мне людей. Но шансов, как ты понимаешь, мало.

— М-да, хороший ты властитель, нечего сказать, — насмешливо хмыкнул человек на траве.

— Помоги мне, Антон! Только тебе это по силам, — взмолился фюрер.

— Во время нашей последней встречи ты пытался меня убить… — заметил названый Антоном человек.

— Именно поэтому я к тебе и обращаюсь. Все остальные, кого я, как ты выразился, «пытался убить», предъявить мне свои претензии уже не могут.

— И всё же, ты слишком много от меня хочешь, — покачал головой Антон. — Даже если я сумею попасть на планету, поиск твоей дочери потребует времени. Может час, а может несколько суток. Не забывай, стартовых точек около сотни, а в порталы одновременно войдут более трёх сотен человек. А с учётом незаконных, так и того больше.

— Я знаю, ты можешь… — упрямо произнёс Фюрер, с тревогой посмотрев в сторону космодрома.

Запас его времени неумолимо истекал.

Не став томить или торговаться, Антон осторожно произнёс:

— Кое-что я действительно могу. Но это лишь малая часть того, что ты от меня ожидаешь. Но я попытаюсь, что в моём случае значит: приложу максимум усилий. Остальное расставит на свои места удача. Женщине, в честь которой ты назвал свою дочь, её не хватило…

Произнеся это, Антон приподнялся, взял свой лежавший на траве белый меч, после чего исчез. Вот он был, а вот его нет, и только примятая трава указывала, что он не являлся созданной техникой голограммой.

Тяжело вздохнув, фюрер на несколько секунд закрыл глаза. В момент, когда он открыл их вновь, переживающего отца более не было. На пологом холме одиноко стоял непоколебимый и жестокий правитель солнечной системы. И лишь в глубине его глаз можно было уловить беспомощность отца, что рискует потерять единственного ребёнка.

Казалось, механический голос проникал в мозг напрямую, минуя уши. Звуча всё громче, он без устали скандировал:

'Добропорядочные граждане обязаны:

— При обнаружении портала ведущего на другой уровень реальности, немедленно сообщить о находке в СОБИК.

— В случае отсутствия средств связи, незамедлительно добраться до таковых для передачи информации о портале и последующего получения награды.

— Входить в портал при отсутствии активного пробуждения категорически запрещается!

При нарушении данных правил вы, ваши родственники и близкие вам люди будут безотлагательно уничтожены'.

Назойливый голос охранного кибера заставил окончательно проснуться. Однако, вставать с кровати Уно не стал. Привычка подниматься строго по сигналу контрольного браслета накрепко въелась в его сознание. Натянув на голову одеяло, он попытался заснуть опять. Сигнала не было, значит надо спать.

За окном раздались звуки торжественного до тошноты марша. Другой голос, тоже механический, уверенно вещал:

'…Граждане, возрадуйтесь победе нашего бессмертного фюрера! Восхваляйте нашу грозную армию пробуждённых! Великий фюрер дарует вам внеплановый выходной. Проведите его с толком! Всех, кто пожелает участвовать в послеобеденном митинге, ждёт дополнительное начисление социальных балов!

Граждане, возрадуйтесь победе нашего бессмертного…'

Удаляясь от дома, кибер начал постепенно стихать. В момент, когда он затих совсем, в спину Уно болезненно ткнули твёрдым предметом:

— Вставай, бездельник! — раздался рядом с кроватью скрипучий голос.

Звучал голос так, словно исходил из отжившего своё динамика. Так оно в каком-то смысле и было.

— Деда, ну давай после смены… Я не хочу сейчас учить твои мудрёные закорючки, — кутаясь в одеяло, захныкал молодой человек.

— Вставай, говорю. Сходи за пищевыми пайками, а после проваливай на улицу. Проведи по-человечески свой первый выходной! — проскрипел голос.

— Выходной⁈ — откинув одеяло, Уно недоверчиво уставился на сидящего в автоматическом кресле синтета.

У искусственного тела деда не так давно отказали ноги. Как знал молодой человек, дед, как особо ценный гражданин Первого класса, мог в любой момент пройти ремонт. Да и получить новое тело тоже наверно мог. Но старик упрямился. Да и он, откровенно говоря, уже больше года не выходил из дома.

— Деда, так это что, мне не надо на смену? — с сомнением глядя на лицо-маску из сероватого биопластика, поражённо уточнил Уно.

Взглянув в окно, молодой человек убедился, что солнце давно взошло. Но полной уверенности данный факт не дал. Впившись глазами в контрольный браслет на худом запястье, он затряс его, пытаясь понять, сломался девайс или нет.

— Марш за пайками, мне нужна глюкоза для работы, — требовательно произнёс синтет, после чего больно ткнул в бедро Уно черенком облупившейся от времени швабры.

— Ты же сказал, сегодня выходной? Так зачем тебе работать? — внутренне надеясь, что происходящее розыгрыш и вот-вот прозвучит сигнал контрольного браслета, удивился молодой человек.

— В отличие от тебя — безмозглого крысёныша, я работаю, когда мне хочется, а не когда обязан, — проскрипел дед и выехал из комнаты.

Какое-то время Уно растерянно сидел на кровати, тупо не зная, что делать дальше. В отлаженную схему повседневности вкрался фатальный сбой, имя которому «выходной».

«А чем занимаются в выходной? Наверное, чем-то хорошим?» — задался он вопросом.

Приятных занятий Уно знал ровно три — чтение бумажных книг, вдумчивый разбор штуковин, найденных на мусорном могильнике и бессмысленные прогулки по их полупустому городу.

Но тут же выходило, что ничего из перечисленного ему не светит. На новый томик приключенческой беллетристики не хватало кредитов. Разжиться замысловатой железякой он мог исключительно на работе — которая разбор и сортировка древнего мусора. А погулять по городу удавалось лишь когда дед был занят и не учил его первичному языку программирования. Вот уж бесполезное занятие. Как человек не дружащий с математикой, Уно понимал, что никогда не сможет применить его на практике.

По мере раздумий, утренняя ясность начала улетучиваться. Сознание накрыла мутноватая пелена. Губы пересохли, захотелось пить.

Вздохнув, молодой человек поплёлся на кухню, где налил из крана стакан воды. Вода утолила жажду, но ясности не дала. Более того, словно насытившись ей, муть захватила мозг целиком. Страдальчески вздохнув, Уно позавидовал себе прошлому. Во время обучения в школе-интернате голова его работала исключительно хорошо.

С другой стороны, в те времена у него не имелось и минуты свободного времени, а жизнь напоминала ад, когда, чтобы поесть, надо было учиться, а чтобы учиться — драться, обманывать и юлить.

Быстро закончив утренние дела вроде чистки зубов и посещения туалета, Уно оделся и вышел на улицу. Как оказалось, особых перемен выходной не принёс. Как и всегда, город ощущался мёртвым, а вылизанные роботами-уборщиками улицы выглядели пыльными без всякой пыли. Наверное потому, что почти всё на них имело серый цвет. Единственное что радовало, так это погода. Тёплая и сухая, она соответствовала началу лета.

Обычно, выходя из дома рано утром, Уно видел других идущих на работу людей. С некоторыми он здоровался. Некоторые, кому было не зашквар общаться с гражданином Третьего класса, здоровались с ним.

Сейчас же улица была пуста. Выходило, что все либо сидели по домам, вкушая радости этого загадочного выходного, либо с утра пораньше отправились в центральный узел городской конгломерации, поучаствовать в таинственном митинге.

«Ну, меня в центральный узел всё одно не пустят», — расстроенно подумал Уно.

Покрутив головой по сторонам, он поплёлся в сторону пищевого распределителя. Ряды однообразных серых строений безразлично провожали его глазами запылённых окон. Молодой человек платил им той же монетой, задумчиво пялясь в потрескавшийся от времени асфальт.

Большинство домов пустовало: жителей давно выселили в аграрную зону. Те немногие кто ещё жил здесь, в основном трудились на расположенных поблизости обширных мусорных могильниках.

Дойдя до пищевого распределителя, Уно долго пялился на контрольное табло, на котором в коем то веке сменили картинку. Сейчас с небольшого экрана на него смотрел чеканный профиль фюрера. На голове правителя Земли красовался помпезный лавровый венок. Облизав глазами каждый пиксель, молодой человек приложил к экрану корпус контрольного браслета. Одобрительно пискнув, распределитель выплюнул в лоток два плотных бумажных пакета — один стандартного размера и один совсем небольшой, с кассетами сублимированных биопрепаратов.

Взяв пакеты, молодой человек поплёлся к дому. В этот раз его одиночество решил скрасить охранный кибер. Упрямо преследуя одинокого прохожего, он на всю улицу орал запись про великие подвиги, предстоящие свершения и про то, что гражданам необходимо хорошо потрудиться и не менее хорошо подождать светлое будущего, которое не за горами.

Вернувшись к дому, Уно какое-то время разглядывал родное двухэтажное здание из красного кирпича. В отличие от соседних, отпечатанных из пенобетона строений, их дом был ну пипец какой древний. Но его отчего-то не разбирали. Более того, только на его памяти к дому дважды прилетал рой строительных киберов, которые старательно вылизывали и напитывали строение восстанавливающими и укрепляющими растворами.

«Наверно, здесь когда-то жил кто-то важный. Например, друг нашего великого фюрера», — в сотый раз рассудил он, после чего толкнул скрипучую деревянную дверь.

Как ни старались киберы, скрипеть старинные петли не переставали.