Читаем 12 жертв онлайн бесплатно

– Кира, мне нужно с тобой срочно встретиться, – без каких-либо вступлений сказала мама. – Приезжай.

– Во-первых, здравствуй, во-вторых…

– Кира!!! – голос матери звучал истерично.

Значит, или опять кто-то из моих сестричек что-то выкинул, или маме просто нужны деньги. Хотя какие деньги? Мама же в очередной раз «восстанавливается» в клинике для алкоголичек из богатых семей. Пребывание в клинике оплачивает отец. Я изредка навещаю там маму. Некоторым пациенткам встречи с родственниками категорически запрещаются. Или запрещаются с одними, приветствуются с другими. Но большинству такие встречи, наоборот, жизненно необходимы. Нужна поддержка семьи. Моя мама чаще всего сама не желает никого видеть и слышать.

В дорогой клинике к пациенткам индивидуальный подход. Да и лежат там все не по одному разу – как и в бесплатных профилакториях для мужчин, спонсируемых какими-то религиозными объединениями (общинами, сектами или я не знаю кем). Правда, в бесплатных профилакториях некоторые просто пересиживают зиму. Там кормят (хотя меню очень отличается от того, что дают дамам), заставляют трудиться на благо общины (секты, объединения) и молиться. Дамы трудятся по желанию и на вполне определенных участках (клумбы, оранжерея, вышивание, рисование). Один такой мужской профилакторий какое-то время работал неподалеку от женской элитной клиники. Простые мужики умудрялись забираться к дамам из «высшего общества», о чем стало известно после того, как одна дамочка, завершив очередной курс лечения, заявила мужу-нефтянику, что бомж Вася даст ему десять очков в постели. Больше нефтяник лечение супруги в элитной клинике не оплачивает. Не исключено, что она теперь проживает в каком-нибудь подвале с Васей. В мужской-то профилакторий с бабой не берут. Как, впрочем, и в женский с мужиком.

Элитная клиника на самом деле может похвастать успешным излечением не одной пациентки, организовано там все по высшему разряду, хотя много неприятных процедур… Мама мне в деталях рассказывала, потому что у меня «плохая генетика» и я должна заранее знать, что меня ждет. Спасибо большое за предупреждение. Но я не собираюсь спиваться! У меня нет для этого поводов – по крайней мере тех, которые привели в эту элитную клинику маму и большинство других пациенток.

Трубку из рук мамы взял главный врач.

– Здравствуйте, Кира Павловна, – вежливо поздоровался он. – Я тоже хотел бы попросить вас приехать. Сегодня – суббота. У вас, наверное, планы на вечер, да и к нам лучше утром. Вот, например, завтра. Как вы?

– Что случилось? – спросила я спокойным тоном. И вообще почему звонят мне, а не отцу? Или ему уже позвонили? Может, мама… Хотя я ведь с ней только что разговаривала!

– Приезжал ваш отец. Только что уехал, – сообщил врач.

– И что?

– Кира Павловна, лучше, если вы приедете лично…

– Он решил развестись с мамой и больше не желает оплачивать ее лечение?

– Нет. То есть он точно не будет разводиться, а насчет лечения… Я не могу сказать. Но дело не в этом.

– А в чем?

Мне страшно не хотелось ехать за город. Дорога не близкая, я очень устаю на работе, часть работы беру домой. Я как раз бросила взгляд на многочисленные папки, сложенные горкой на письменном столе рядом с компьютером.

Врач на другом конце провода вздохнул.

– Я не приеду, если вы не объясните, в чем дело.

– Ваш отец смертельно болен, – все-таки сообщил врач. – Ему осталось не больше полугода, скорее – меньше. Он только что проходил углубленное обследование в Швейцарии. Вернулся в Россию, приехал к вашей маме, чтобы сообщить о… Ваша мама хочет с вами посоветоваться о… том, что делать дальше.

– Я приеду сегодня, – заявила я.

Я – младшая, но мама почему-то всегда советуется со мной. И за деньгами обращается ко мне. Конечно, не «почему-то», есть вполне логичные объяснения. Я – главный архитектор крупной строительной компании. В двадцать семь лет! Я многого добилась в жизни. Добилась сама. У меня даже есть предложения от западных компаний, желающих получить мои профессиональные услуги. Две мои старшие сестры (тридцати четырех и тридцати двух лет) – светские львицы. Они правильно вышли замуж, старшая еще и родила долгожданного наследника (ему сейчас тринадцать лет). Моя третья сестра – порнозвезда. Мы с ней – парии. Но со мной мама хотя бы общается втайне от отца. Я ей нужна. Отец не признает ни меня, ни суперпопулярную Ольгу, фильмы с участием которой побили все возможные рекорды в порноиндустрии. Двух старших отец терпит, но только на семейных сборищах, на которые нас с Ольгой давно не приглашают. Мы не очень переживаем по этому поводу. Нам на семейных сборищах делать нечего. Да и папаша, наверное, понимает, что мы с Ольгой теперь выросли. Мы не станем прилагать усилий, чтобы привлечь к себе его внимание и завоевать его любовь. Они нам больше не нужны. Мы, наоборот, можем ответить папочке в резкой форме или просто высказать все, что о нем думаем. Наверное, он не хочет рисковать.

В нашей семье очень сложные взаимоотношения. Отец всегда хотел сына. То есть даже не сына – наследника, продолжателя рода, дела, ну и так далее и тому подобное. Я еще в детстве устала слушать, зачем нужен сын, и научилась отключаться от речей собеседника. Я не понимала, почему мужчина чувствует себя мужчиной, только если у него есть сын. Правда, про дерево и дом папочка ничего не говорил, не сажал и не строил, покупал готовое. У меня теперь имеется масса знакомых мужчин, у которых детей нет вообще (и многие из которых их заводить не хотят), и эти мои знакомые чувствуют себя мужчинами. И вообще прекрасно себя чувствуют при том положении вещей, которое имеет место быть. Я многим задавала соответствующий вопрос. Все говорили, что у моего отца пунктик. Если бы он еще был восточным человеком, его завихрение можно было бы понять, но он – чисто русский, предки с одной стороны были православными священниками, с другой – заводчиками. Хотя, может, это оттуда идет? Сын – продолжатель дела?

Но ведь мы с сестрами родились в советские времена! Не было еще дела! Не началась еще перестройка! Правда, папа всегда очень хорошо зарабатывал и семью обеспечивал достойно. В советские времена он по вечерам и выходным ремонтировал телевизоры, иногда занимался этим в рабочее время. Он – инженер, но их НИИ считался полузакрытым, режим был относительно свободным, и люди в обед, который у всех длился часа три, успевали переделать кучу дел. Зарплата, правда, составляла не больше ста двадцати рублей в месяц, но все подрабатывали и рекомендовали друзей клиентам. Потом был какой-то период, когда отцовские друзья с ним во главе варили джинсы, одновременно поставляя в Петербург сетчатые черные колготки. Теперь такие может надеть только самая дешевая проститутка из стоящих на Староневском, а тогда… Масса наших девушек и женщин считали подобные колготки самой сексуальной вещью, какую только можно представить. Их вожделели, приметив на героинях низкопробных западных фильмов, которые смотрели по видикам в квартирах счастливых обладателей этой желанной техники, и в растущих, как грибы, видеосалонах. Маме, тоже вожделевшей такие колготки, отец их носить не разрешил (мы были еще маленькие), и она это ему припоминала много лет.

«Варенка» и сетчатые колготки быстро вышли из моды. Компания друзей поставляла еще какой-то товар, а потом в результате каких-то махинаций оказалась у нефтяной скважины или присосалась к трубе – опять же дружным коллективом. Я точно не знаю, как все происходило. Да и кто расскажет-то? Присосавшиеся к трубам и застолбившие места у скважин господа не любят вспоминать о первоначальном этапе накопления капитала. Я в детстве слушала только рассказы про «варенку» и колготки, да и то в версии мамы.

Мама родила четверых детей, и все мы оказались девочками. Больше рожать мама не могла, да и, как она сама мне признавалась, не хотела. Ей бы хватило двоих дочерей, мы с Ольгой были лишними.

Вы представляете, что чувствует ребенок, которого не хотела рожать мама и который не оправдал надежд и ожиданий папы, родившись девочкой, а не мальчиком? И если бы они хотя бы молчали об этом, так нет же! Нам об этом регулярно говорили!

Две мои старшие сестры приняли, как факт, установленную отцом жизненную программу: удачно выйти замуж, в чем поможет родитель, подобрав достойных молодых людей, и родить внуков, которым отойдет дело. Внуки (мужского пола) будут дело продолжать, расширять, приумножать капиталы и так далее в том же духе. Старшая сестра вышла замуж за папиного партнера, у которого в автокатастрофе трагически погибли жена и сын, и родила ему общего сына и папиного внука, то есть долгожданного наследника.

Я не вникала в структуру папашиной компании, но понимала, что в изначальном варианте произошли изменения. Один человек уже давно откололся, решив заняться мясным производством вместе с кем-то из родственников. Оставшиеся трое продолжают работать в нефтяном бизнесе, только разделили компанию на две. Папа с партнером (мужем моей сестры Полины, которая должна была родиться Павлом) остались при перегонке, переработке и бензоколонках, а их товарищ – на добыче. Две компании постоянно сотрудничают, но вроде каждая сотрудничает и еще с кем-то. Признаться, меня это мало интересует.

Моя вторая сестра, Шура, которая должна была родиться сыном Александром, вначале вышла замуж за сына отделившегося партнера, но они не прожили и года, потом она еще два раза была замужем. Честно говоря, я не в курсе, развелась она со своим третьим или не развелась. Правда, второго и третьего мужей сестре папа уже не выбирал, это делала она сама. Детей у нее нет. Почему – не знаю. Мы не общаемся и никогда не были близки.

Две мои старшие сестры активно участвуют в светской жизни города, и я иногда читаю о них в «желтой» прессе или Интернете. В целом старшая с немолодым мужем существуют подобно французским аристократам. Они завели наследника, муж уверен в том, что ребенок – его, ну а дальше у каждого начинается своя личная жизнь. Надо только соблюдать приличия и не бравировать перед всеми общими знакомыми молодыми мальчиками и молодыми девочками. Ситуация, насколько я понимаю, устраивает обоих.

Вторая сестра, Шура, считает себя свободной женщиной и считала себя ею и в периоды замужества. Ну а теперь регулярно меняет любовников, правда, молоденькие мальчики ее не интересуют. Ее интересуют только мужчины, способные ее содержать. Ни одна из этих двух сестер не работала ни дня в своей жизни.

Третьей родилась Ольга. Ждали Олега. Папа даже маму не приехал из роддома забирать, забирал будущий муж Полины. Сейчас Ольге двадцать восемь лет, она на год старше меня. Мы с ней сдружились чуть ли не с пеленок – объединились против враждебного мира, который не хотел нас принимать. Нас в этом мире не ждали, нас не хотели видеть, но мы родились. И мы намеревались привлечь к себе внимание и доказать, что чего-то стоим. И мы знали, что можем положиться только друг на друга – потому что больше было не на кого.

В детстве и отрочестве мы пытались привлечь к себе внимание разными способами, но на отца и мать не действовало ничто. Отец работал и ждал внуков, которых мы все должны были родить ему в будущем, мама вела хозяйство до тех пор, пока не появилась приходящая домработница. Я не знаю, когда она начала выпивать. Может, еще в годы нашего детства, а потом количество перешло в качество (хотя о каком «качестве» тут речь?), а может, и после того, как мы все ушли из родительского дома. Или после того, как Павлик, сын Полины, пошел в школу и необходимость в бабушке отпала? Павлик учится в какой-то особой школе, где дети обеспеченных (и занятых) родителей проводят время с утра до вечера, получая всестороннее образование, отдыхая и занимаясь спортом.

Мы с Ольгой еще в детстве решили, что не хотим быть «производительницами внуков – достойных продолжателей рода», а хотим доказать, что мы ничем не хуже мужчин. Но все сложилось не совсем так, как мы планировали. Ведь никогда ничто не складывается, как планируешь или фантазируешь… Не зря говорят: не строй планов – не смеши бога.

Ольгу в предпоследнем классе школы на какой-то дискотеке заметил скаут порноиндустрии. Тогда мы с ней и узнали, что по дискотекам ходят (или по крайней мере в те времена ходили) скауты порно– и модельного бизнеса. Мне казалось, что у них нет недостатка в желающих сниматься и уж по крайней мере в модельные агентства пытается наняться куча девчонок. Но как потом узнала Ольга, все лучшие кадры были найдены, так сказать, на улице. Вон Наталью Водянову на рынке в Нижнем Новгороде нашли, а потом она стала одной из самых знаменитых и высокооплачиваемых в мире топ-моделей. Скаут французского агентства убедил продавщицу овощей рискнуть. Что из этого вышло, знают, наверное, все наши девчонки, мечтающие стать моделями или выйти замуж за лордов. Говорят, что скауты известного московского сводника Пети Л. тоже выискивают девочек на улице или просто встречают поезда.

Наши скауты по рынкам не ходят. Вероятно, потому что у нас в городе там торгуют в основном представители бывших республик Советского Союза, а также потому, что теперь для работы требуются все более и более молодые девушки. Их можно найти на дискотеках. И в порно у нас попадают до восемнадцати лет…