Читаем 12 Членов онлайн бесплатно

12 членов

(12 cocks)

Временами мне кажется, что вся моя жизнь – плод воображения. События, случающиеся время от времени, напоминают, что всё действительно было.

Основано на реальных событиях.

Moscow, since 2015, Mis Asty Sing

Смотрю в потолок и молча созерцаю своими огромными голубыми глазами однообразные голубые плитки. Они везде, вокруг – на стенах, потолке, вокруг окон, на полу…взгляд натыкается на чьи-то жилистые, ноги с сильным загаром и ссадинами на коленках. Медленно смотрю ещё выше и вздрагиваю от изумления и испуга. Ступор парализует.

–Что смотришь…вставая с горшка.

Сижу, как приклеенная и пытаюсь сообразить, как выбраться. Еле заметно подтягиваю трусы от колен наверх.

–Руки

–Не встану, не закончила….

–Подожду.

Мальчик прижался к стене и сел на корточки, подпирая её спиной. Он рассматривает меня ехидным, издевательский, изучающим взглядом. От этого взгляда мурашки бегут по всему телу. Содрогаюсь и меня передёргивает, руки, ноги свело и мне больно. Попа устала сидеть на горшке и очень хочется встать.

–Отвернись

–Неа

Угрожающе с полной решимостью в голосе отрезал мальчик. По его лицу растеклась широкая, довольная улыбка. Послышались ещё шаги. Через мгновение в уборную зашли ещё три пацана. Один высокий, крепкий, уже мускулистый, задира с пепельными волосами, ещё более тёмной кожей, зелёными пронзительными глазами и вечно обветренными губами. Самый раздетый и уверенный в себе. Второй – какой-то противный, слезливый, слюнявый, щуплый. Ощущение, что постоянно путается под ногами и между ног у первого. Третий – чуть поменьше первого, похожий то ли на добермана, то ли на стручок гороха. Сам спокойный, уравновешенный, волосы и глаза тёмные – тёмные. Смотрю на него улыбка и тепло разливаются по всему телу. Уже почти встала и потянулась к нему.

– Что ты тут делаешь?

Обратился первый к моему мучителю.

–Жду, когда встанет с горшка.

–Да, ну, скукота. Пойдём во двор. Там кучу с песком привезли.

Хлопнул его по плечу. От такого замаха мучитель, казалось, упадёт, а он лишь улыбнулся и отмахнулся.

–Неа, хочу посмотреть, что у неё в трусах.

– Писька.

–Это у тебя писька, а у неё пирожок. Вот на него и хочу посмотреть.

Мучитель даже глаз не отводит. Смотрит и смотрит в упор. Слизень подошёл и ткнул меня пальцем, потом начал щипать и щекотать. Извиваюсь, отмахиваюсь и отбрыкиваюсь и…продолжаю сидеть на горшке. Доберману стало интересно и он сел у стены с другой стороны от входа, с интересом разглядывая меня и покручивая что-то у себя в штанах.

–Ну, вы оба, дурачьё. Шмакодявка, за мной.

Большой направился к выходу. Мелкий тут же отстал от меня и побежал за огромным. «Таааак, этих уже двое. Скоро обед и тихий час. Осталось чуть-чуть». Послышались тяжёлые, увесистые шаги и жуткий запах одеколона. В дверях появилась огромная воспитательница с грозным видом, низким громким голосом и бюстом, на котором сидеть можно.

–Это ещё что тут такое! А ну марш все в группу!

Парни быстро встали и у мучителя вырвалось

– Задира настучал.

– Нет, Слизень.

–Даю 5 обёрток турбо, что Задира.

–Идёт, и я сам выберу, какие отдашь.

Парни скрылись и я…, что я продолжаю сидеть на горшке, с ужасом и благодарностью созерцая эту огромную женщину. Она подходит ко мне, наклоняется и треплет за щёки.

–Ещё раз пристанут, зови нянечку или её дочку и нечего на горшке ворон считать. Сделала дело и пошла к своим.

Она ушла…..

Как странно, очень странно, всё ещё не могу встать с горшка. Проходит время и слышу – «Дети обедать». Слова снова вернули меня в этот Мир, встала, надела трусики, вымыла руки и пошла в группу. Все столы уже оказались заняты и я села за стол с этой безумной четверкой. Они шепчутся, переглядываются, иногда смеются. Чувствую, что обсуждают сегодняшнее в уборной. Задира то и дело подбрасывает Слизню в тарелку то лук, то кусок, который ему не нравится, то ягоды из компота, то кормит его со совей вилки или пихает хлеб в рот до полной забивки. Щёки Слизня так распёрло, что он покраснел. Оглядываю комнату. Каждый занят своими делами – дети едят, воспитатели обсуждают свои взрослые дела, нянечка ходит кругами и смотри «все ли кушают, хорошо ли кушают». Почему же она наш стол игнорирует. Кусок в горло не лезет. Ведь люблю вкусно покушать и сегодня щи, пюре и солёные огурцы. Как же я люблю солёные огурцы и пюре. Компот из сухофруктов. Вздохнула, взяла кусок хлебушка, долго мну его и медленно кладу в рот. Какой он вкусный, если есть так медленно и переминая.

–Слизень, может тебе огурец в жопу засунуть…

Обнимая мелкого и прижимая к своей огромной груди, усмехаясь, пробурчал Задира. Слизень ничего не ответил и взял огурец ртом из рук Задиры.

–Это был мой огурец!

Задира вышел из себя и дал подзатыльник Слизню. Слизень заревел. Очень громко, почти в надрыв. Его реакция перекосила моё лицо и я затыкаю уши, опираюсь локтями о стол и зажимаю глаза, уши, стискиваю зубы так сильно, на сколько это возможно. Мотаю головой. Нянечка переполошилась, подбегает к нашему столу.

–Ну, что ты опять к нему пристал. Видишь, он слабенький и не может дать сдачи. Ты такой большой и такой балбес. Пойдём, милый, пойдём, закончишь в нянечной и тихий час проведёшь там, пока успокоишься.

Она ласково выводит его из-за стола, берёт за ручку и ведёт в нянечную. Слизень смотрит через плечо и показывает язык. Задира уже и забыл, что случилось и агитирует парней, улизнуть с тихого часа и пойти на кучу с песком рыть клад. Смотрю на всё это и жду, когда они все разойдутся.

–Дежурные, встали и помогают убрать со столов. Дети, готовимся к тихому часу. Ответственные сегодня расставляют раскладушки, каждый берёт своё бельё и стелет на любую раскладушку. Плетусь в комнату, где хранятся матрасы и бельё. Темно, оглядываю этот бесконечный улей с номерами и бельём. Ну почему мне всегда достаётся № 74. Он высоко. Лазаю хорошо и гибкая, только с моим весом, всего на 7 кг больше обычных девочек, и страхом раздавиться ячейку….Оглядываюсь – никого нет. Встаю на край, второй и вот уже в своём 74 номере. Сижу и болтаю ножками. Золотисто-рыжие волосы выбились из косички и лезут в глаза. Не хочу прыгать. Хочу остаться здесь. Забираюсь вглубь соты, раскладываю матрас с бельём и укутываюсь одеялом. Засыпаю. Мой сон побеспокоили всё те же голоса уже троицы. Задира лихо скидывал матрасы и бельё вниз своим товарищам. Те ловко их передавали стоячим в очереди детям. Вот этот ужасный мальчик добрался до моей ячейки. Стягивает одеяло. Платьице задралось и ему видны мои трусики и зарозовевшие ото сна щёчки. Смотрю на него…Удивительно в его глазах столько нежности, заботы и мягкости. Он уже не кажется таким страшным и балбесом. Мотает головой. Без звука, без слова сворачивает, заворачивает меня в матрас, берёт в охапку и спускает вниз. Мне это понравилось.

–Это мой матрас.

–Нет, это мой матрас.

Выбравшись из его охапки и оказавшись на полу босиком, ответила я и выдернула его у Задиры. Матрас такой тяжёлый и неловкий, бельё из него выбилось. Еле донесла до понравившегося места. Аккуратно застелила и забралась под одеяло. Ребята странные в группе – почему-то послеобеденный сон вызывает у них смятение и негатив. Мне нравится. Уютно устроившись под одеялом с головой, томно уснула крепким, сладким сном.

–Ей, ты спишь?

Открыла глаза и увидела перед собой ещё более чёрные глаза Добермана.

–Хочешь посмотреть на моего друга?

–На какого?

–Двигайся ближе…

Он улыбнулся и приоткрыл одеяло. Он был абсолютно голый и гладкий. Его крепкое тело вкусно пахло. Дотрагиваюсь рукой, он вздрагивает, напрягается и расслабляется. Чувствую, как тепло разливается по его телу…

Он хотел иметь покладистую, ласковую жену, ту женщину, которую встретил много лет назад. Она хотела иметь сильного, харизматичного мужа, опору, того благополучного мужчину, которого встретила много лет назад. Пришли печали, обыденность и суета – он оказался слаб, она капризна, эгоистичная и груба. Под руку подвернулась детка, в которую каждый вложил себя и представление друг о друге.

Лето подходит к концу. Сестра отдыхает на Кавказе. Учёба впереди и мне скучно. Хочется новых ощущений, свободы и самостоятельности. Хотя на самом деле хочется встретить того самого и выйти замуж. Рано, наверное. По крайней мере, так считают все вокруг. Женщины вокруг толдычат про успешную учёбу и что нужно делать карьеру. Слушаю и душа скорее против, чем за. Мне нравится возиться дома, следить и ухаживать за особой, общаться только с избранными людьми, где каждый разговор и беседа наполнены приятными ощущениями. Обожаю фотографироваться! Как жаль, что сейчас этого нет. Всё вокруг кажется глупым, пустым, рутинным и однообразным. Хорошо, что удалось уговорить подключить интернет. Каждый раз любая моя просьба воспринимается вштыки. Вот как нужно что-то от меня, так первые, а вот просьбу выполнить – это величайшая чушь и блажь. Захожу на сайт знакомств и регистрируюсь. Ого! Да я здесь одна из самых молодых. Интересно, интересно.

–Привет, Красавица. Чем занимаешься сегодня вечером?

–Не знаю…

–Вечером заеду. Давай кофе выпьем?

–Во сколько?

–Часиков в 8-9 вечера

Смотрю его профайл. Чувак с юмором. Так уж и поверила, что в шляпе, попугаем на плече и ковбойской позе, фотками из Вегаса и других стран торгует пылесосами на Черкизовском рынке.

–Это поздно….

–Из другого города поеду. Ты как маленькая…

Отвратительное состояние – перемешенное чувство любопытство со страхом отказа от матери и собственной неуверенности.

–Номер давай, позвоню на подъезде к городу.

–Хорошо….

Вечер настал очень быстро. Мать волновалась больше меня. Во мне вообще тишина и ледяное спокойствие, даже скованность. Что она мечется по комнате и театрально бегает к окну. Как это раздражает…эта детская наигранность и чужие ужимки.

–Ну и где он! Никуда не пойдёшь!

Ох уж эта манера всё и всех контролировать, давлеть. Ничего, ничего скоро свалю из этого дома и давящего города, насквозь прогнившего снобизмом. Тесно мне тут. Очень тесно. Воздух, нужен воздух.

–Подумаешь человек опаздывает….

–Уже оправдываешь его. Это что ещё за неуважение.

Смотрю на часы – 21:10…

–Чаю выпьем?

–Неси.

Она усаживается на диван и раскорячивается как мандарин или сеньор Помидор, сгребает в охапку бедного спящего кота, который только-только нашёл удобную позу. Трясёт его.

–Зверюга, радость наша, наша радость. Зверюга.

С 5 лет уговаривала приютить животинку. Понадобилось 7 лет, что бы дошло наконец, что животное, особенно кошара, радость и благополучие.

Приношу чай, путерброды и конфеты.

–Там ещё сырки глазированные есть, если хочешь.

–Нет.

–Маме то принеси. Пожалела.

Слышу телефон и пулей бегу к нему. Хватаю с пианино и отвечаю.

–Алло…

–Привет, Принцесса. Через 10 минут буду.

–Уже не нужно….

–Не понял?

Слышу сарказм, удивление…

–Ты очень опоздал. Очень.

–Слушай, мне тут бочину поцарапали, на посту застрял…

–Мне всё равно. Пока.

–Ну пока.

С чувством покоя и равнодушия отключаюсь от разговора. Удивительный у него голос…и мужской, и мальчишеский…проникает в саму голову, куда-то глубоко. Наигранность в этом есть, есть наигранность. Наводит на мысль посмотреть, что за ней скрывается.

–Жёстко ты его…

Лишь пожимаю плечами.

Ухожу спать. У самой всё сжалось, затрепетало и стало ужасно тоскливо, грустно, обидно. Состояние беспомощности, слабости и, что слова чужие, сама себе чужая и вообще всё это вокруг такое чужое, даже свет, воздух, запах. Всё натянутое, подогнано и совершенно в этом всём нет меня. Хватит себя жалеть. Хватит ныть. Быстро вставай и качай пресс. Подавив слёзы и стиснув зубы, ложусь на пол и прямо в пижаме качаю пресс. Боже мой! Где в этом теле я? Где? Какая я? Совершенно отсутствует ощущение себя. 110,120,150….бессил вползаю на кровать и засыпаю.

Дача, свежий воздух, август, прекрасная середина августа и мне 19. Обожаю. Приятно лежать в траве, в ещё сухой траве и смотреть в небо, голубое чистое небо и ощущать тёплое солнце, ласкающее моё лицо. Слышу пронзительный, требовательный голос.

–Телефон звонит. Звонит телефон. Возьми трубку.

Блин, блин, блин. Вот она в 10 метрах от телефона. Нашла себе секретаря. Встаю из травы, и прусь к телефону. О, боже мой! О боже мой! Проносится в моей голове это его номер. Отхожу подальше, что бы разговор остался подальше от этой упырихи.

–Привет, милая. Чем занимаешься?

–На даче

По лицу растекается улыбка и сердце начинает дрожать. Оно дрожит так слабо и так ощутимо, что хочется остановить его. Остановить вихрь, ураган и остаться в рамка устойчивости. Дать волю чувствам….ах, ах, ах…стать собой или остаться. Да ну нафиг…

–Могу приехать…это далеко?

Смотрю на огромную территорию, свою мать и покосившейся хозблок вместо нормального дома и мне становится стыдно. Ещё мать вцепится в него мёртвой хваткой и начнёт пытать.

–У нас тут гости….Лучше вечером.

–Давай, если не испугаешься…болею, заросший.

Интересно чем это он более…похмелье поди.

–Не из робкого десятка.

–Смелая значит. В 6 заеду. Ты ведь маленькая и спать рано ложишься.

В ответ молчу. Раздражает. Увидеться, поболтать и покончить с этим.

–Хорошо.

На часах 2 часа дня.

–Ну как с ночовкой останемся?

–Хотелось бы…только он позвонил и мы договорились сегодня встретиться.

Сколько обиды, разочарования и ужаса на лице. Того гляди расшибёт и разнесёт всё вокруг.

–Могу отменить

–Встреча так встреча. Мать могла бы спросить. Собирай вещи.

Ужасное чувство вины. Ужасное. Отвратительное, омерзительное состояние. Ничего, ничего чуть-чуть осталось. Скоро, совсем скоро свалю, и эта тварь исчезнет из моей жизни.

Едем молча. Как же она жутко водит машину. Всегда по середине, то и дело критикуя остальных водителей и постоянно, что-то говорит, ворчит, возмущается. Ура, мы дома. Молча тащу вещи в квартиру. Хоть бы зад свой оторвала. Огромный, толстый зад.

–Ещё разик сбегай, и остальное со стоянки донесём.

–Ишаки что ли?

–Ну ладно, бегай

Беру всё, что осталось и захожу в подъезд. Еле передвигаю ногами. Всё отваливается и болит – руки, ноги, шея, спина. Захожу в квартиру и аккуратно ставлю поклажу на пол в чётком порядке. Господи, уже 4 часа. Спускаюсь вниз.

–Съездишь на стоянку без мне. Мне собраться надо.

–Куда?

–У меня встреча вечером, говорила об этом.

–Точно у тебя свидание.

Столько сарказма, ненависти, презрения и пошлости в голосе, что хочется всё отменить и лечь в постель.

–Могу отменить…

–Ну уж нет! Мы с дачи ради этого уехали. Собирайся. Одна съезжу.

Почему она всегда говорит с таким вывертом и озлобленностью, детской обидчивостью и ревностью.