Читаем 100 килограмм Покорности онлайн бесплатно

Глава 1

Я стояла перед большим зеркалом в спальне и чувствовала себя полной идиоткой.

На мне было черное кожаное платье-корсет с глубоким декольте, которое едва-едва удерживало грудь. По бокам и на спине — переплетения тонких кожаных ремешков, а на плечах и по линии декольте — черные перья.

Маска в стиле венецианского карнавала, черная, с золотыми прожилками, закрывала верхнюю половину лица. Я выглядела… дорого. И очень, очень развратно.

— Ладно, признавайся, — сказала своему отражению, — ты точно сошла с ума.

Из-за спины вынырнула моя лучшая подруга и вечный источник всех моих бед — Кира. Высокая, стройная, с короткой платиновой стрижкой и вечной искрой безумия в глазах. Она была в своем привычном стиле: кожаный комбинезон, который сидел на ней как вторая кожа, и маска-лисица.

— Вика, ты выглядишь охуенно, — заявила она, поправляя перо у меня на плече. — Серьезно. Твоя грудь в этом корсете — это просто преступление против человечества. Мужики будут падать и сами укладываться у твоих ног штабелями.

— Кира, я вешу 108 килограмм, — напомнила, глядя на свое отражение. — И мне 36 лет. Я не должна выглядеть как женщина, которую можно привязать к креслу и…

— … и трахнуть так, что ты забудешь, как тебя зовут? — закончила она за меня с довольной улыбкой. — Именно поэтому ты и должна туда пойти.

Я тяжело вздохнула.

Кира была моей подругой уже четырнадцать лет. Именно она в самые тяжелые моменты моей жизни тащила меня за волосы из депрессии.

Именно она помогла мне отстоять бизнес, когда бывший муж попытался отсудить половину салонов. Именно она сидела со мной ночами, когда я рыдала после того, как узнала, что мой «идеальный» муж уже два года имел ребенка на стороне от молодой любовницы, пока клялся мне в вечной любви и обещал «наконец-то завести нашего малыша».

Он обещал детей. А сам уже имел дочь. От другой. Но я не стала жертвой, я выиграла суд. Оставила бизнес за собой. Но потеряла веру в мужчин. Полностью.

И вот теперь Кира решила, что лучший способ «вернуть меня к жизни» — это закрытая BDSM-вечеринка.

— Напомни мне еще раз, зачем я согласилась? — спросила я, поправляя маску.

— Потому что ты устала быть «правильной Викой», — Кира встала рядом и обняла меня за плечи. — Ты устала быть сильной, независимой и одинокой. Тебе нужно хотя бы раз в жизни почувствовать, каково это — отпустить контроль. Полностью. Довериться. И, возможно, получить такой оргазм, от которого у тебя мозги вылетят через уши.

Я невольно рассмеялась.

— Ты всегда так поэтично говоришь про секс.

— Потому что я права, — она подмигнула. — Правила простые. Маска не снимается. Имена только вымышленные. Ты сегодня — Лили. Никаких настоящих имен, никаких телефонов, никаких «давай потом созвонимся». Только ночь, только ощущения. Если кто-то перейдет границу, сразу говори «красный». Там это святое. Никто не заставит тебя делать то, что ты не хочешь и к чему ты не готова. Но послушай совет своей подруги: просто отпусти ситуацию, выйди за привычные рамки, ты сегодня Лили, развратная, сексуальная, потрясающая богиня секса и удовольствия.

Я кивнула, хотя внутри все сжималось от волнения. Ну какая из меня богиня секса? У меня всегда было вагон и маленькая тележка комплексов по поводу своего тела и веса.

— А если я передумаю?

— Тогда мы уйдем. Но ты не передумаешь, — Кира улыбнулась и поцеловала меня в щеку. — Ты уже четыре года живешь как монахиня. Пора хотя бы раз почувствовать себя женщиной. Желанной. Даже если это будет только на одну ночь.

Я посмотрела на себя в зеркало еще раз.

Женщина в черном кожаном корсете с перьями. С полной грудью, широкими бедрами, мягким животом. С усталыми глазами, которые впервые за долгое время блестели от любопытства.

«Чем черт не шутит? — подумала я. — Хоть раз в жизни. Хоть раз почувствовать, что меня хотят не „несмотря на“, а именно такую, какая я есть».

— Ладно, — сказала я наконец. — Поехали.

Кира радостно взвизгнула и потащила меня к выходу. Пока мы ехали в такси, я смотрела в окно и думала о том, как странно все складывается в жизни.

Четыре года назад я выиграла суд против человека, которого когда-то любила. Я отстояла свой бизнес, свои салоны, свою независимость. Я стала сильнее. Но одновременно я стала и очень одинокой.

Я научилась быть жесткой. Холодной. Неприступной. А теперь ехала на BDSM-вечеринку в кожаном корсете и маске, чтобы хотя бы на одну ночь перестать быть «правильной Викой».

«Может быть, — подумала, глядя на ночные огни за окном, — именно сегодня я наконец вспомню, каково это — быть просто женщиной».

Такси остановилось у неприметного особняка на окраине города. Кира взяла меня за руку.

— Готова?

Я глубоко вдохнула.

— Нет. Но все равно иду.

— Молодец! Моя девочка! Ты не пожалеешь.

И мы шагнули в ночь, где меня ждало то, что должно было перевернуть всю мою жизнь.

Глава 2

Никогда не думал, что в сорок лет буду стоять в полутемном особняке, вслушиваясь в тяжелые удары басов и запах горящего воска, только потому что проиграл дурацкий спор.

А вот стоял.

Артем — мой старый приятель и главный архитектор этой авантюры — возвышался рядом, довольно ухмыляясь из-под черной маски. Он явно наслаждался ситуацией с тем особым видом человека, который давно все про тебя понял, но деликатно молчал до подходящего момента.

— Не злись, Глеб. Ты сам сказал: «Если я проиграю, то пойду с тобой на эту чертову вечеринку», — друг развел руками с показным смирением. — Ты проиграл. Вот и держи слово.

Я хмыкнул, проводя ладонью по коротко стриженным волосам. Седина на висках за последний год стала заметнее, чем хотелось бы. Бес в ребро — раньше это была просто поговорка. Теперь я стоял здесь и физически ощущал этого беса.

— Думал, ты шутишь.

— Я никогда не шучу, когда речь идет о твоем зажатом состоянии, — ответил Артем без тени иронии. — Три года после развода ты ходишь как сжатая пружина. Работа, работа, снова работа. Ни одной женщины дольше одной ночи. Помнишь, что тебе психолог говорил полгода назад?

Я молчал.

Помнил.

«Вы, Глеб Ильич, классический контролирующий тип. Жесткий руководитель, который держит все в кулаке. Но внутри вас живет человек, которому иногда очень нужно сдаться. Полностью. Иначе вы выгорите — тихо, незаметно, как свеча в безветренной комнате».

Я тогда отмахнулся. Открыл вместо этого еще один филиал. Но слова остались где-то глубоко, как заноза — не больно, но все равно чувствуешь.

Мы вошли в главный зал.

Меня накрыло сразу — полумрак, красный и тягучий, будто свет здесь был живым существом. Тяжелая музыка пульсировала в полу, в ребрах, в висках.

Запах кожи, воска и чего-то острого, почти неприличного, висел в воздухе. Люди в масках скользили по залу в латексе, в цепях, в шелке, как персонажи сна, который лучше не пересказывать вслух.

Никто не называл настоящих имен. Здесь все были никем. И именно поэтому — собой.

Я стоял, спокойно оглядывая зал. Без ожиданий, без любопытства. И тут увидел ее. Взгляд просто зацепился и остановился. Будто споткнулся.

Высокая пышная блондинка в черном кожаном корсете с перьями. Маска закрывала верхнюю половину лица, оставляя открытыми полные чувственные губы, тяжелую роскошную грудь, которую корсет удерживал с трудом. Широкие бедра, живот, который она не думала прятать.

Я не верю в любовь с первого взгляда. Я прагматик и аналитик, привык доверять цифрам, а не ощущениям. Но в желание, в искру, которая бьет без предупреждения и без логики, в это я верю. Слишком хорошо верю.

Что-то внутри дернулось, резко и почти болезненно.

Девушка нервничала. Это было заметно издалека, руки чуть дрожали, когда она поправляла перо на плече. Она оглядывалась, переминалась с ноги на ногу, иногда касалась маски пальцами, будто проверяла, на месте ли. Будто маска была последней защитой между ней и этим миром.

Но при этом стояла прямо, гордо держа голову и спину. Вот это меня и ударило сильнее всего.

Я привык к женщинам, которые знают свою «цену» и умеют ее подать. К тем, кто идеально вписывается в стандарты и прекрасно это осознает.

А здесь стояла женщина, которая явно не вписывалась ни в один стандарт и при этом не думала за это извиняться. Ни перед собой. Ни перед залом. Ни передо мной.

Это было свежо.

Это было опасно.

— Вот она, — сказал я Артему тихо, не отводя взгляда.

— Кто?

— Та, которую я хочу.

Артем посмотрел в ту сторону и присвистнул сквозь зубы.

— Ого. Ты серьезно?

— Более чем.

Я не спешил. Просто наблюдал еще несколько минут, запоминая детали, как она держит бокал, как поворачивает голову, как кусает нижнюю губу, когда думает, что никто не смотрит.

Потом подошел. Встал в шаге от нее. Она почувствовала — слегка напряглась, но не отступила.

— Добрый вечер.

— Добрый.

— Я Алекс.

— Лили.

Имя было, конечно, вымышленным, как и мое, как у всех здесь. Но мне уже хотелось знать настоящее. Хотелось произнести его.

— Ты здесь впервые?

— Да, — девушка слегка усмехнулась, почти виновато. — Подруга уговорила. Сказала, что мне нужно «выпустить пар».

— И как? — сделал полшага вперед. — Уже выпустила?

Она подняла глаза. Даже сквозь маску я видел, как в них все перемешалось: волнение, любопытство, страх и что-то еще, что она еще не готова была называть вслух.

— Пока нет, — честно ответила.

Я медленно протянул руку и провел пальцами по кожаному ремешку на ее плече. Очень медленно. Давая время остановить меня, если захочет. Она не остановила.

— Хочешь, я помогу?

Откуда взялась эта уверенность, не знаю. Я не прирожденный доминант в сексуальном плане. Но в этот момент что-то во мне знало точно, что нужно делать. Что нужно говорить. Как будто она сама тихо посылала сигналы, а я просто наконец научился их читать.

Лили замерла. Грудь поднялась и опустилась. Она медленно, бессознательно облизнула полные губы, такая маленькая, такая невыносимо чувственная деталь, что я почувствовал, как внизу живота разлился тяжелый жар.

— А ты… умеешь? — спросила тихо.

Я наклонился ближе, почти касаясь губами ее уха. На шее отчетливо билась тонкая венка, быстро и неровно.

— Умею. И очень хочу показать тебе, каково это — полностью отдаться. Без стыда. Без контроля. Так, чтобы ты почувствовала себя желанной по-настоящему, без оговорок. Чтобы смогла наконец отпустить все, что держишь внутри так долго.

Она сглотнула. Венка на шее запульсировала еще быстрее.

— Я… не знаю, готова ли.

— Это нормально, — сказал серьезно. — Я не буду делать ничего, чего ты не захочешь. У тебя есть слово: «красный». Скажи его, и все немедленно остановится. Но если скажешь «зеленый»… я покажу тебе, каково это — быть желанной так, как ты, возможно, еще не была.

Лили долго смотрела на меня. Полные губы приоткрылись. Она снова коснулась их кончиком языка, но уже медленно, задумчиво, будто взвешивая что-то, что нельзя вернуть назад.

— Зеленый, — наконец произнесла она. Тихо. Но твердо. Я улыбнулся.

— Тогда для начала — выпьем. Пусть плечи немного опустятся.

Я взял ее за руку, просто, без лишних жестов, и повел к барной стойке. Лили держала бокал обеими руками, будто боялась, что он выскользнет. Грудь в корсете поднималась и опускалась в такт учащенному дыханию, и мне стоило усилий не смотреть слишком откровенно.

Мы говорили ни о чем и обо всем сразу. О музыке. О странном освобождении анонимности. О том, как маска меняет человека изнутри, а не снаружи.

Лили смеялась немного нервно, но искренне. Каждый раз, когда смех разглаживал напряжение в ее плечах, я думал об одном и том же: каково было бы почувствовать эти губы у себя на коже.

— Ты все время смотришь на мои губы, — вдруг сказала она, слегка порозовев под маской.

Я не стал делать вид, что она ошибается.

— Потому что они очень красивые. Чувственные. От таких трудно отвести взгляд.

Она облизнула их снова, но уже медленно, уже почти провокационно. Уже зная, что делает.

— И что ты хочешь с ними сделать?

Я наклонился ближе.

— Многое. Но сегодня мне важно одно: чтобы ты почувствовала, каково это — отпустить контроль. Полностью. И не пожалеть.

Флирт накалялся постепенно, почти незаметно, как комната, в которой кто-то очень медленно прибавляет тепло. Лили уже не отводила взгляд. Иногда касалась моей руки чуть дольше, чем того требовала случайность. Я отвечал — проводил пальцами по ее запястью, по ремешку на плече, по самому краю корсета.

Каждое прикосновение было вопросом. Каждое — получало ответ.

Внутри меня разгорался настоящий огонь, медленный, как уголь, и такой же жаркий. Но я не предложил ей уйти в приватную комнату. Еще нет.

Я хотел, чтобы она сама этого захотела. Сгорала от нетерпения. Пришла сама. Наклонился к ее уху в последний раз.

— Если захочешь продолжить… ты знаешь, где меня найти.

Лили посмотрела долгим, горячим взглядом. В нем было все: и ответ, и вопрос, и что-то, что она еще не решилась произнести вслух.

— Я запомню, Алекс.

Поднял ее руку и поцеловал, медленно, не отрывая глаз, и ушел. Оставил ее стоять с участившимся дыханием и бокалом вина, который она так и не допила.

Я очень надеялся, что она подойдет сама. Но если нет, найду ее. Таких женщин просто так не отпускают.

Глава 3

Я стояла посреди полутемного зала, и у меня дрожали руки.

Маска сидела плотно, я проверяла это каждые несколько минут, снова и снова касаясь пальцами ее края. Будто боялась, что она слетит, и все увидят мое настоящее лицо.

Лицо 36-летней женщины, которая четыре года не позволяла себе ничего, кроме работы и тишины. И на котором сейчас, я это знала, чувствовала кожей, слишком открыто читалось все то, что она так долго прятала.

Кира подошла сзади, платиновая стрижка блестела в красном свете, кожаный комбинезон сидел как вторая кожа, будто она родилась для этого места.

— Ну? — подруга наклонилась ко мне, в голосе уже звучало предвкушение. — Нашла кого-нибудь?

Я сглотнула.

— Кажется… да.

Кира повернулась мгновенно, вся, целиком, как будто больше ничего в этом зале не существовало.

— Рассказывай. Немедленно.

Я сделала большой глоток вина, бокал уже почти опустел.

— Высокий. Очень высокий. Широкие плечи. Голос… низкий, бархатный, такой, что внутри все начинает вибрировать, даже если он говорит ни о чем. Мы познакомились у бара. Я назвалась Лили. Он — Алексом. И он смотрел на меня так…

Я замолчала, подбирая слова.

— Как? — Кира почти не дышала.

— Как будто уже видел меня без одежды. Но без грамма пошлости. Только… голод. Чистый. Честный. Такой, от которого не хочется прятаться — хочется шагнуть навстречу.

Кира присвистнула сквозь зубы.

— И что дальше?

— Он сказал, что хочет показать мне, каково это — полностью отпустить себя. Без стыда. Без контроля, — снова сделала глоток. — И я сказала «зеленый».

Кира широко улыбнулась, так улыбаются, когда видят, что человек наконец делает что-то правильное.

— Вика, — подруга взяла меня за руку, — сегодня ночь, когда можно позволить себе все. Ты в маске. Ты никто. Ты — Лили. Забудь про правила, про возраст, про все то, что ты себе запрещала последние четыре года. Просто иди и возьми то, чего хочешь. Ты это заслужила.

Внутри меня что-то сжалось.