Читаем Семицвет: молодость богов. Части 1-2 (СИ) онлайн бесплатно

В библиотеке небольшой районной школы повисла тишина. Алексей вздохнул — слухи не врали, она была действительно хороша. И никто не предупреждал, что настолько. Он-то думал, что пришлют очередную старуху в толстых стеклянных очках, скучную и ворчливую обладательницу десяти благодарностей Минобразования, заслуженного учителя и звания «куратор месяца» восемьдесят забытого года.

Но, по-видимому, что-то пошло не так, и прислали Елизавету.

Да ей место в каком-нибудь фильме! А не в его дальнем пригороде, не в его бедном районе, не в аудитории небольшой районной школы. К таким не стоит привыкать, такие быстро в столицу уезжают. Поняв, что пялится на Елизаветту так же, как и все остальные, Алексей досадно уткнулся в планшет.

Он не любил выставлять на обозрение свои эмоции, как это, не стесняясь, сделали все остальные ученики группы — даже девчонки, не говоря уже о гордом Лазареве — лучшем ученике класса, и, ко всему прочему, старосте.

Лазарев был старше его. Намного. Лет на пять. Хотя, если судить по успеваемости, то лет на десять, это точно. Он готовился поступать на юридический, все всегда успевал и посещал спортзал без пропусков. И конечно, в следующем году Лазарев успешно защитит одиннадцатилетний аттестат и уедет в столицу. Алексей ждал этого с нетерпением, так как терпеть не мог Лазарева.

Во-первых, Лазарев считал себя лучше всех. Конечно, он не говорил об этом вслух, но это и так было ясно — будучи старостой, он отлично и с удовольствием играл роль начальника.

Не то, что Алена. Она была старостой в прошлом году.

Алена… Она таскала класс на старые фильмы и антикварные выставки. Носила несуразные шляпки с перьями, и вообще любила все старое.

Это она подарила ему книгу «Том Сойер» с дарственной надписью, когда Алексей провалил математику и отец запретил ему видеоигры. И хотя Алексей все же сдал математику на трояк — запрет всё равно действовал и будет действовать, пока тот не выберет профессию.

А с профессией он все тянул.

Во-первых, выбрать профессию — значит две тысячи часов просидеть в общеобразовательной школе, а ему становилось дурно от одной мысли, что нужно будет три года вставать спозаранку и тащиться в другой конец города, чтобы сидеть за партой и учить скучные, сложные дисциплины, которые, ко всему прочему выбрал не он, а какая-то старушка из Минобразования. В толстых стеклянных очках. Ворчливая обладательница десяти благодарностей Минобразования, заслуженного учителя и звания «куратор месяца» восемьдесят забытого года.

Ну, а во-вторых, он просто не знал, кем хочет стать, и как бы не старался напрячь фантазию — ничего путного на ум не приходило.

Как-то он зажегся идеей стать мирным летчиком — это была его самая первая и самая сильная мечта, но его не взяли в секцию дельтапланеризма из-за его веса. Он же толстый, а чтобы летать на дельтапланах, нужно весить хотя бы килограмм 70. Да и военная кафедра… Столько экзаменов, бумажек, рекомендаций. Да ему ни за что туда не поступить. Поэтому он решил никому не говорить о мечте и сказал, что хочет стать художником.

Даже пошел в студию, проучился там несколько занятий, и ему надоело — забросил. Иногда он возвращался к рисованию, и мечтательно клеил модельки самолетов, но как-то не срасталось.

И все, за что бы он ни брался, быстро надоедало ему. Поэтому так всем и говорил — не могу определиться. И все качали головой. И хмурились. Особенно отец.

А отец прекрасно понимал, что Алексей больше всего не хочет учиться в общеобразовательной школе, а то, что он не может определиться с профессией, было официальной версий.

И Алексей знал, что отец это знает. Отец нервничал, злился, иногда срывался и мог накричать. Захлопнуть со злостью дверь, запретить ему ходить в кино или ограничить диетой школьные обеды под благовидным предлогом того, что ему, Алексею, надо сбрасывать вес.

Хотя, Алексей точно знал, что отец использует этот рычаг не для диеты, а для того, чтобы тот поскорее определился с профессией и начал учиться. И отец знал, что Алексей это знает. И от этого злился ещё сильнее.

Хотя Лехе ничего не мешало сдать профессиональные тесты, а они уже определят его возможности, сверят их с потребностями рынка, а центр занятости выберет работу его мечты. Тут были и свои плюсы — ведь если он пойдет учиться на профессию, предложенную центром занятости, то сразу получит массу льгот, как актуальный специалист.

В общем, говоря начистоту — вариантов было много, но он чего-то все тянул и тянул, чем сильнее раздражал отца. И тот запрещал ему все на свете. Сначала видеоигры, потом — стереоигры, затем игровой планшет, а потом ещё и пейнтбол. Но Алексея так просто не взять. Он чувствовал себя как на войне — кто первый сдастся, тот и проиграл. А он умел держать осаду. И если уж упрется, то упрется.

Вопрос чести.

И вот, в какой-то забытый момент, когда силы были на исходе и ему стало совсем тоскливо и одиноко, на выручку пришла Алена и познакомила его с Томом Сойером. И Том Сойер стал его лучшим другом.

Конечно, были и другие друзья, но Алиса Селезнева, к примеру, была девчонкой (ну а что взять с девчонки?), был ещё Гарри Поттер, но он был волшебником. Сам-то Алексей волшебником не был, поэтому дружба у них все равно бы не склеилась. А про маленького хоббита с меховыми ногами и вообще говорить нечего — инопланетянин какой-то. И ещё все они были какими-то слишком ненастоящими. Слишком уже выдуманными.

А вот Том Сойер был прекрасен во всех отношениях. И пусть он жил на диком западе со злой тетушкой, зато он был настоящим приключенцем, и даже без крутых артефактов и сверхспособностей, без возможности участвовать в эпических битвах и прочих выдумках — он все же умудрялся творить такое, от чего сердца замирало. И поэтому Алексею он был дороже всех остальных.

В общем, как-то раз, он все-таки начал читать эту книгу. Сначала из-за скуки и даже пришлось себя заставлять — читать с бумаги было непривычно. Ни тебе любимого шрифта, ни размера, даже пустых строчек между абзацами. Да и картинки скучные, плоские и черно-белые. И что мешало художникам хотя бы их анимировать?

Но он представил себя героем прошлого, для которого подобное было нормальным, и мужественно продолжал читать.

Все дальше.

И дальше.

И вот, потихоньку втянулся. А потом Света уложила младшего брата спать, а он не остановился и продолжил читать. Он читал всю ночь, а потом ещё и весь день. Пропустил утренние новости и школьный поход в больницу, лег спать смертельно уставшим (как это любили говорить в книге), но счастливым, полным фантазий и восторга. И ещё долго не мог заснуть.

В понедельник он пошел в школу, и какова же была его радость, когда Алена дала ему продолжение. А потом — Хайнлайна, и ещё Саймака, и братьев Стругацких, последних он очень долго не мог начать читать, так как втайне побаивался.

Ещё долго пытался приучить читать маленького брата — но тот и слышать не хотел. Алексей даже пытался читать ему вслух, тот слушал вполуха и засыпал. А потом маленький брат нажаловался отцу, что своими книжками Алексей не дает ему учиться.

Отец рассердился, посчитал, что Алексей плохо влияет на брата и отобрал на неделю все книги, а Алексей понял, что пытаться советовать что-то кому-то прочитать или посмотреть — дело совершенно бессмысленное, только добьёшься обратного.

Но неделя без чтения пролетела быстро, он успел отыскать почти десять книг, поэтому, постепенно книги заполнили все его свободное время.

Но что ещё хорошего было в Алене, так это то, что она никогда его не осуждала. Не стояла над душой, не настаивала на том, чтобы он выбрал профессию, не упрекала его в безответственности, когда тот бросил школу по рисованию и сдулся, сбрасывая вес, когда хотел пробиться в секцию дельтапланеризма. Она не считала пейнтбол кровавой и жестокой игрой, а его фантазии глупостями, и никогда не смотрела на него свысока — а все остальные смотрели, ведь он был худшим учеником в классе. И ещё толстым. И нервным. И закрытым.

В общем, с ней было очень весело. И хорошо. Но она решила стать врачом, а чтобы получить необходимые знания, нужно было ехать в столицу.

И вот, в 18 лет, как и все дети, она навсегда покинула районную школу. И как это было принято — место старосты занял старший в группе — гордый Лазарев. Он ждал этого места два с половиной года и с трудом скрывал радость на проводах Алены. Алексею было так грустно и так обидно, что он демонстративно ни с кем не разговаривал целых три дня в качестве одиночного протеста. Но его молчание никто не заметил — потому как он и без того был неразговорчив. И это разозлило ещё сильнее.

А Алена уехала. Кинула его одного. В этой банке скорпионов. В этом логове тигра… И учиться расхотелось вовсе. А потом уехал куратор Сергей — его повысили. Куратор он был скучноватый, зато спокойный. И Алена его хорошо дополняла. И все. Все ушли. И окончательно все осталось в прошлом, когда пришла Эта.

На которую сейчас пялиться весь класс. И гордый Лазарев, конечно.

Вообще, Алексей с подозрением относился к учителям-женщинам. Есть в них какая-то подстава. Женщины и шутить то толком не умеют. Ну, Аленка не в счет — она вообще не женщина, а веселый парень с хвостиком. А эта другая. Ну… ну хоть красивая.

— Всем привет! — сказала она и села за учительский стол. Гордый Лазарев весь прям вытянулся. Вот же индюк!

— Как вам уже, наверное, сказали, — начала она, — Я — ваш новый куратор. Классное руководство, репетиторство, контроль успеваемости, а так же досуг — все это теперь будет в моем ведении. Я надеюсь, мы познакомимся и станем хорошими друзьями. Кто-нибудь хочет съездить всем классом в театр? Или в музей? А может в поход? Приходите ко мне после урока и предлагайте! — Она задумчиво полистала карты с личными делами. — Кстати, я предпочитаю обычный этикет, обращаться можете сударыня или Елизаветта, или сударыня Елизаветта… Алексей Прошин!

Алексей чуть на месте не подпрыгнул. Это было неожиданно.

— Ах вот вы где. — Сказала она несколько удивленно. — Мы с вашим бывшим куратором разговаривали о вас…

Ну да, кто бы мог подумать.

— Выйдите к доске и напишите мое имя. Через две «т», не забудьте.

Алексей застенчиво кашлянул и вышел к доске. Взял перо. Задумчиво почесал в затылке.

— А вас как зовут? — переспросил он.

— Разве вы не слышали?

— Елизаветта?

— Ну вот видите. Все слышали.

— И это писать?

— Да. Через две «т».

Алексей потоптался на месте.

— А писать на доске?

— Ну а где же ещё?! — всплеснула руками она. — Пишите, Алексей, пишите.

— Да не мучайте вы его, — усмехнулся Лазарев. Ну конечно, он-то прекрасно знал, к чему весь этот маскарад.

— Не умеет он руками писать.

— Не умеет писать руками? — ахнула Елизаветта и полистала личное дело. — Прошин, вам точно 13 лет?

— Да, сударыня. Мне 13 лет. — сказал он, потупившись.

Неудачное число, самое проклятое. Все дело в нем. Скорее бы ему исполнилось 14. И чувствовал он себя скверно. И ведь ещё все смотрят.

— Вам уже профессию выбирать пора, а вы писать не умеете… Ну что же, учащийся, — она развела руками, — садитесь. Лазарев, идите к доске и напишите уже. А Вы, Прошин, хотя бы на память запомнить попытайтесь.

Обедали они в небольшой столовой на другом конце квартала. Это было старое пятиэтажное здание, и сколько он себя помнил — в нем располагалась столовая, которую уже два поколения держала японская семья, приехавшая во время колонизации из-за моря. И хотя японской крови в шеф-поваре практически не осталось и кухня у них давно была европейской, рис они варить не разучились. И почти во всех окрестных домах в холодильниках всегда стоял сваренный ими рис.

А вообще, это была обычная бесплатная столовая, дешевая и без изысков, и здесь обедали все окрестные лавки и мелкие фирмы. Иногда проводились свадьбы и детские утренники.

И все шло предсказуемо — даже то, что Елизаветта отлично спелась со старостой. Гордый Лазарев что-то непрерывно ей рассказывал, шутил, иногда — показывал руками, а она кивала и слушала.

Алексей поковырял ложкой овсянку, которую японцы варить не умели и взял бутерброд с мясом. Вернее, толстый кусок хлеба с котлетой — типичное блюдо.

Котлета была соевой — бесплатная же. Да и хлеб был не первой свежести — жесткий. В общем, не бутерброд, а одно название. Но черствый хлеб пропитался соком от котлеты, так что было сносно — как распробуешь, поймешь.

А вот по пятницам была курица, и это был настоящий праздник жизни. Правда, выдавалась курица порционно — по окорочку на лицо, наесться до пуза не удавалось, да и народу в пятницу было много. Так что, придется сегодня есть, что есть — овсянку, котлету и чай с лимоном.

И ведь опять съест и ничего не почувствует. А нет большего разочарования, чем не получить радость от еды. Ведь, последние часы перед обедом только его и ждешь. И вообще идешь в школу, в надежде, что дадут что-нибудь вкусненькое.

А вот Злат как обычно толком ничего не ел.

Это был его друг из соседней группы. Странный мальчик со странным именем. Впрочем, мода на странные имена захлестнула империю как раз примерно лет десять назад. Златомир был маленький и худой, бледный и постоянно больной. Вот что случается, когда мамы в сорок лет вдруг хотят рожать ребенка естественным путем. Хотя, если их с Алексеем обоих вместе сложить, а потом поделить на два, то получилось бы двое парней отличного телосложения.

После того, как все разошлись, Злат подсел к Лехе и протянул котлету. Котлеты тоже были порционными. Видимо какое-то мясо там все-таки было.

Ну, если было что-то порционное, значит, надо было брать Злата. Злат мясо все равно не любил — но всегда мог взять себе порцию, чтобы поделиться с Лехой. Повара это не одобряли, поэтому приходилось ждать, пока те уйдут.

— И что будем делать? — Спросил он. — Может, зайдем в библиотеку, фильмы посмотрим?

— Нет. — Отрезал Алексей очень так однозначно. — Лучше зайдем в библиотеку фильмы посмотрим.

— Ну, тогда ничего не остается! Придется идти в библиотеку за книгами.

— Слушай, а вот почему машину времени называют именно «машиной», никогда не задумывался?

— Нет. А должен?

— Зацени теорию: любая машина, та, на которой можно передвигаться, она ведь сокращает время, которое человек тратит на передвижение. Ну, например, на «Славе» можно за час преодолеть расстояние, которое человек преодолеет сам за неделю. В итоге, любая машина — это машина времени. Представляешь, настоящая фантастика!

— Пиши сочинение по физике.

— Да не поймут они, фантазии — ноль. И с чувством юмора тоже. Лучше зайдем в библиотеку фильмы посмотрим.

— Нет, ты не прав. Лучше зайдем в библиотеку фильмы посмотрим.

— Что за книжка? — Спросила Света и поставила перед ним ужин. Света была женой отца. Он так и не приучился звать её мамой, а на «тетю Свету» она по непонятным причинам обижалась. Вот он и звал её Светой. А вообще, обычно старался никак не звать — просто окликать.

— Борис Акунин.

— А я думала это совсем для взрослых.