Читаем Позывной "Венера" онлайн бесплатно

Грузовик 51-го хозяйства, подпрыгивая на выбоинах, двигался по стратегическому шоссе в сторону тыла. В нем сидели человек пятнадцать солдат да еще девушки из отряда народных носильщиков, и потому говор и веселый смех не смолкали ни на минуту. Всякий раз, когда грузовик резко поворачивал, люди валились друг на друга, и тут уж хохот и шум вспыхивали с новой силой.

Из разных частей и подразделений пришли они лесными тропами в 51-е хозяйство, и вот теперь все вместе ехали в тыл, каждый по своему делу. Да, сегодня они ехали в тыл, чтобы завтра вернуться назад, в свои отряды. Их ждали бои, а в тылу они должны были взять все необходимое для предстоящих боев.

Один из бойцов, крепко ухватившись рукой за борт машины, негромко затянул песню, чуть покачивая в такт головой.

Несколько голосов поддержали его, но тут одна из девушек, рослая, упитанная, с круглым лицом, громко и с укоризной прервала их:

— Вот бессовестные! Что, у вас своих песен нет, нашу решили запеть?

Послышался смех, несколько парней и девушек затеяли между собой веселое препирательство.

В уголке, подложив под локоть вещмешок, устроился мужчина лет двадцати пяти, по виду командир или комиссар. Он, пожалуй, единственный не принимал участия в веселой пикировке. На нем была простая стеганка, на шее — шарф из пестрой парашютной ткани. Обветренная кожа лица имела нездоровый темный оттенок, что было следствием лесной лихорадки. Вообще же в его облике не было ничего особенно примечательного, если не считать седой пряди в черных как смоль, жестких волосах да глаз, в которых проглядывала какая-то особая, затаенная печаль.

Тихо сидел он в своем углу, молча прислушиваясь к веселой перепалке, и по нему было видно, что он вовсе не привык к таким вот шумным препирательствам между парнями и девушками, но ему хорошо знакомы острые язычки девушек — народных носильщиков, из тех, что постоянно находятся на передовой. Никто не обращал на него никакого внимания, только две девушки, сидевшие в сторонке, время от времени бросали взгляд на его седую прядь, сильно, по-видимому, удивлявшую их, и о чем-то шушукались.

Неожиданно грузовик резко затормозил. Перед машиной, подняв руку, стоял боец в широкополой панаме и с красной повязкой на левом рукаве.

— Нет ли среди вас батальонного комиссара Ву Хоай Тяу?

Сидевший в кабине рядом с шофером-новичком командир транспортного взвода выглянул из открытого окна:

— Есть такой. А почему вы спрашиваете?

Боец с красной повязкой, не скрывая радости, облегченно вздохнул:

— Ну, наконец-то! Я уж думал, что не найду его, а у меня приказ. Пятнадцатую машину останавливаю!

Командир транспортного взвода открыл дверцу кабины и посмотрел в кузов. Молодой мужчина с седой прядью, слышавший весь этот разговор, поднялся и, глядя с высоты кузова на бойца с красной повязкой, сказал:

— Я здесь! Ву Хоай Тяу — это я.

Боец стал по стойке смирно, козырнул и вынул из кармана маленький листок бумаги:

— Это относительно вас!

Хоай Тяу, недоумевая, развернул листок и прочитал: «Всем полевым постам! Останавливать машины, идущие в тыл. Передать батальонному комиссару Ву Хоай Тяу, что ему следует немедленно вернуться в свою часть для выполнения нового задания. С-301».

Боец с красной нарукавной повязкой очень удивился, увидев, как озарилось радостью лицо мужчины, и недоверчиво спросил:

— Это действительно вы? Ошибки быть не может?

— Конечно, конечно, я! Вот удача! Ну что ж, до свидания, товарищи! — Хоай Тяу заторопился, сразу из молчуна превратившись в добродушного, разговорчивого человека, и принялся поспешно надевать вещмешок.

Впервые за два часа их путешествия улыбка осветила его лицо, а глаза радостно заблестели. Быстро перемахнув через борт, он спрыгнул вниз, на землю, пожал руку сидевшему в кабине командиру транспортного взвода.

За его спиной в кузове раздались приглушенные голоса, растерянные и восхищенные:

— Значит, это Хоай Тяу! Хоай Тяу из «Венеры»!

— Он из «Венеры»?

— О нем часто в газете Фронта[1] пишут! Кто бы мог подумать, что этот молчун — тот самый Хоай Тяу! А мы-то еще над ним подтрунивали!

— Ну и история! Вот что значит — части особого назначения! Ух и храбрецы же они, эти ребята!

— А какая у него седая прядь!

Пожилой начальник полевого поста встретил Хоай Тяу радостно и сообщил:

— Получил приказ отправить вас назад с первой же попутной машиной. Зайдите в помещение, отдохните хотя бы немного…

— Зачем? Я готов отправиться сию же минуту.

По всему было видно: Хоай Тяу очень рад, что обстоятельства складывались именно так. Войдя следом за начальником поста в помещение, он доверительно, словно давнему другу, сказал ему:

— Все получается так, как мне и хотелось, дорогой товарищ! Честно говоря, то, что начальство отправило меня в такой момент учиться, было мне не по душе. Нам предстоит очень важная операция. Мое подразделение примет в ней участие, и было бы жаль остаться в стороне.

— Вы из «Венеры»? — В голосе начальника поста звучало искреннее восхищение.

— Да, я комиссар отряда!

«Вот, уже до батальонного комиссара дослужился, а по возрасту мне в сыновья годится», — подумал начальник поста. Он краешком глаза глянул на своего гостя и тихонько вздохнул.

До самых сумерек, пока пришлось ждать попутную машину, Хоай Тяу не находил себе места. Раз командование отзывает его, значит, «Венере» скоро предстоит отправиться в путь. Как хорошо, что он снова вернется в свою часть, встретится со своими товарищами, с которыми столько пройдено по военным дорогам! Но все мысли и чувства перекрывала дума об одном: где они примут бой на этот раз?

Мимо проходили и изредка останавливались тяжело груженные машины с зажженными тусклыми фарами. Но все водители наотрез отказывались взять пассажира и объясняли: в кабине уже нет места, а машина везет либо снаряды, либо бензин. Только часов около восьми вечера начальнику поста удалось устроить Хоай Тяу на один из грузовиков интендантской службы.

Машина быстро неслась вперед, хотя тусклый свет фар едва освещал дорогу. В темном небе промчалось звено выбравшихся на ночную охоту истребителей-бомбардировщиков, оставляя за собой звук разрываемого шелкового полотнища.

Пока бойцы отряда «Венера» поели, стало уже совершенно темно, хоть было лишь немногим более пяти часов вечера. С полудня шел мелкий дождь, и весь участок джунглей, где расположилась «Венера», насквозь пропитался сыростью. К тому же стоял туман, который усугубил зимний холод высокогорья. Если бы не гул разрывов крупнокалиберных снарядов, доносившийся со стороны позиций противника, человек, случайно оказавшийся здесь, мог бы подумать, что он попал в девственные джунгли.

Чан Нонг надел и застегнул пробковый шлем. Талию командира обхватывал аккуратный матерчатый пояс, отягощенный только самым необходимым: пистолетом, компасом, ножом, индивидуальным пакетом. Помимо этого к поясу был прикреплен еще и раздутый мешочек с сухим пайком на двое суток.

Откуда-то к Чан Нонгу подскочил командир одного из подразделений Выонг Ван Кхием, явно чем-то взволнованный:

— Снова будем проводить занятия?

— Как и положено по программе. А ты чего встревожился?

Выонг Ван Кхием презрительно скривил губы, рябое лицо его чуть сморщилось.

— Совсем не встревожился! Просто если не будет занятий, я подучил бы своих, занялся бы с ними взрывателями замедленного действия.

— Всех бойцов на учебный плац! Сегодня потренируемся в преодолении скал. Дождь нам только на руку.

В голосе Чан Нонга, чистом и четком, проскользнуло что-то командирское, хотя Чан Нонг был старше Выонг Ван Кхиема всего лишь на год. За время двух операций, в которых им довелось участвовать, молодые командиры успели привязаться друг к другу. Выонг Ван Кхием прищурился и внимательно посмотрел на друга. Осанка Чан Нонга, выражение лица, бицепсы — все это придавало ему внушительный вид. С тех пор как он стал командиром «Венеры», в его манере говорить, в его отношении к друзьям, теперь его подчиненным, что-то переменилось. В карих глазах Выонг Ван Кхиема, чрезвычайно наблюдательного, промелькнуло недовольство. «Эх, друг! И чего тебе перед нами заносится? Тошно смотреть!» — хотел он сказать, однако сдержался, мельком глянул на вьющиеся, очень красивые волосы Чан Нонга и отошел в сторону.

Мелкий, но затяжной дождь, неожиданно начавшийся несколько дней назад, превратил тропинки, ведущие к учебному плацу, в сплошное месиво. Бойцы в коротких маскхалатах, босиком, с автоматами через плечо молча месили эту грязь один за другим быстро растворяясь в темноте.

«Зеленые» заняли оборону на вершине крутой, почти отвесной скалы. С трех сторон их окружали неприступные острые камни, скользкие от сырости, кое-где из расселин поднимались небольшие деревца, гибкие и крепкие. Противоположный склон горы, на которой закрепились «зеленые», был пологим и маленькой седловиной соединен с другой горой, тоже каменистой, но не такой высокой.

Роль «красных» сегодня представили сыграть второму подразделению, командиром которого был Хо Оань. Он поставил задачи командирам боевых групп. От «красных» бойцы «зеленых» отличались только кепками американского образца с непомерно длинными козырьками. В густой ночной тьме видны были лишь неясные, перемещающиеся тени. Когда ракета, сброшенная с одного из самолетов, осветила опорные пункты обороны противника — подразделений сайгонской марионеточной армии, — эти перемещающиеся тени чем-то напомнили призраков. Слишком нереальными и холодными казались они в ее свете.

Один из бойцов, державший в руках нечто похожее на ручной гранатомет, слегка поежился и нетерпеливо сказал:

— Скоро ли к нам заявятся солдаты Выонг Ван Кхиема?

— Эй! Би-Си[2]! Наш командир вас увидал! — крикнул другой.

Раздалось хихиканье, потом кто-то громко шмыгнул носом. На самом деле никто из них ничего не видел. Хо Оань ворчливо сказал:

— Эй, парни! Да они ведь сейчас вас за глотки схватят!

Боец с гранатометом шепотом заговорил с Оанем, солдатом орудийного расчета:

— По Ханойскому радио сообщили, что премьер-министр Фам Ван Донг нанес визит в Китай. Приняли по высшему классу.

Оань-Молоко — его прозвали так за пухлое и белое, почти детское лицо, а также для того, чтобы сподручнее было отличать его от командира подразделения Хо Оаня, — с видом знатока ответил:

— Потому что мы громим американцев и на юге, и на севере.

— Фам Ван Донг посетил Сианука и провел с ним переговоры. Я думаю, что-то непременно произойдет.

Оань-Молоко, прозванный друзьями еще и «политическим обозревателем», — этому не помешало то обстоятельство, что он окончил всего девять классов, — тут же проанализировал полученную информацию:

— Конечно! Ты не слышал, что Кхиеу Самфан вот уже несколько дней призывает армию и народ Кампучии сорвать операцию «Ченла-2»[3]? Это значит, что мы пойдем на соединение фронтов по всему Индокитаю.

— Точно! — подтвердил его собеседник. — Если бы я был на месте Нгуен Хыу Тхо[4] или Фам Ван Донга, я бы точно так же поступил. Чтобы Никсон подобрал свой хоботок и убрался от нас восвояси. Слушай! Он только что проводил пресс-конференцию и объявил, что выведет из Вьетнама еще несколько десятков тысяч солдат! Вот я тебя и спрашиваю: каков он по сравнению с Джонсоном? Как будто бы побольше соображает, а?

— Один черт!

— Смотались бы они отсюда!

— Ага! Хорошо бы, только я не очень обрадовался…

— Ты что, хочешь, чтобы они остались?

— Да нет! Я о своей мечте хочу сказать. Я в армию, в части особого назначения, специально пошел, чтобы американцев побольше укокошить. А теперь они начинают понемногу сматываться…

Командир Хо Оань, услышав его слова, рассмеялся:

— Ты слишком высоко оцениваешь добрую волю президента Никсона! Разве радио «Освобождение» мало тебе о нем рассказывало? Ну, выведет немного солдат, чтобы ублажить своих же, американцев, зато большинство оставит на неопределенный срок, только переоденет в штатское, да еще усилят бомбардировки. Наша работа, работа частей особого назначения, станет еще труднее, чем раньше. Вот так-то, ребятки!

— Выходит, наши тренировки очень нужны! — с довольным видом заключил Оань-Молоко.

— Вот, значит, как вы службу несете?! Ну и отличились вы, «зеленые»!

С этими словами Чан Нонг, появившийся совсем неслышно, схватил Оаня-Молоко за шиворот. От неожиданности Оань-Молоко вздрогнул. Хо Оань вскочил, рука привычно сжала автомат.

— Им с этой стороны не подняться! Да я и за десять метров их обнаружу, и мы их тут же сбросим назад! — добродушно рассмеялся он.

— Доложите план обороны.

— Мы прикрываем три стороны, три отвесные скалы, — пылко начал Хо Оань, подкрепляя слова жестами. — Ну а на тыльную сторону, ту, которая в седловину переходит, нечего и силы тратить!

Чан Нонг улыбнулся. Висевшие в небе осветительные ракеты выхватывали из темноты его лицо с правильными чертами, дышащее здоровьем и уверенностью: прямой, с небольшой горбинкой, нос, резко очерченные дуги густых бровей. Выбивающиеся из-под шлема курчавые волосы дополняли эту красоту.

В данную минуту он был задумчив. Организовать и провести занятия было нелегко. Все уловки и хитрости друг друга «красные» и «зеленые» знали наперечет. Командирам подразделений опыта было не занимать, храбрости — тоже. Хо Оань славился своей опытностью, Тхао Кен — уверенностью и твердостью, Выонг Ван Кхием — сноровкой и умом.

В сегодняшних ночных учениях Чан Нонг не дал «красным» никакой форы. Он ограничился только тем, что приказал «зеленым» так организовать оборону, чтобы это было похоже на то, что делает противник. Им не раз приходилось участвовать в боях, и они хорошо знали, на что способен враг. У Чан Нонга, конечно, был свой собственный план, но ему хотелось проверить на деле смекалку своих подчиненных. Так ему рекомендовал поступать командующий фронтом, напоминая об этом всякий раз, когда появлялся у них в «Венере».

Вместе с Хо Оанем они пошли проверить посты «зеленых».

Оань-Молоко шептался с бойцом, который пожаловался ему, что очень хочет есть, и уверенно говорил:

— Вот увидишь, завтра или послезавтра выступим.

— Откуда ты знаешь?

— А я встретил девушек-добровольцев из отряда народных носильщиков, тех, что обслуживают фронт. Хонг мне сказала, что им дали грузы, предназначенные для нас. Завтра они их понесут.

— Скорее бы и мы пошли! Я уже жду не дождусь! Изо дня в день только сидишь и смотришь, как самолеты над тобой летают, до чего же надоело!

— Как думаешь, кого на этот раз захватим?

— Если не артиллеристов, то командный пункт марионеток!

— Может, даже пробьемся поглубже в тыл.

— Вот здорово было бы по марионеткам ударить!

Неожиданно со стороны седловины раздался окрик:

— Кто идет?! Ветконг! Вьетконг!

Тут же послышался глухой стук падающих деревянных учебных «снарядов».