Читаем Время, которое рядом онлайн бесплатно

Над городом зависла бескрайняя туча. Она чернела, набухала, становилась всё плотнее. Ирка подумала, что пора бы идти домой, вот-вот польёт дождь. Она плыла, но берег приближался очень медленно. На грязно-белёсом песке миловидный блондин растопырил длинные загорелые ноги, поросшие золотистыми волосами. Он махал Ирке мускулистой рукой и кричал: «Выходи! Будет ураган – от МЧС пришло сообщение!». Ирка старательно работала руками и ногами, но дна всё ещё не чувствовала.

И тут громыхнуло, да так, что уши заложило. Небо заискрилось молниями. Ирка плыла уже с трудом, тяжело дышала. Казалось, она вот-вот достигнет берега, но вода становилась вязкой, плотной, и руки приходилось вытаскивать с силой, ноги еле шевелились. Разверзлись хляби небесные! Яростно хлестал дождь – косыми струями стегал по лицу и плечам, залеплял глаза, затекал в нос и полуоткрытый рот.

Наконец-то появился намёк на дно – она ощутила, как водоросли хватали за ноги. Противные, заиленные, они липли, опутывали, приклеивались. Ирка тянула стопы, пытаясь кончиками пальцев нащупать дно. Шаг, второй, третий – она шла, продираясь сквозь густую, как кисель, воду. Ноги тонули в студенистом песке.

Ирка закричала и протянула руку к мускулистому блондину, прося помощи. Но парня засасывало в зыбучий песок, и в глазах его плескался страх. У неё больше не осталось сил сопротивляться. Мрачное небо в тёмных хлопьях туч – это было последнее, что Ирка увидела перед тем, как её лёгкие заполнила тягучая зеленоватая вода, отдающая тиной.

Она закашлялась и с криком вскочила, дико озираясь. Одеяло свалилось на пол. Испуганно отшатнулась старушка в белоснежном платочке в крапинку, которая копалась в болоньевой сумке, доставая еду. Из газетного свёртка выпало яйцо и покатилось под столик. Тётка на нижней полке отложила книгу и удивлённо уставилась на странную соседку. Мужик на верхней полке перестал храпеть, почесал толстый зад, повернулся на другой бок и засопел с присвистом.

Ирка отдышалась и поняла, что едет в боковушке плацкарты на нижней полке. Ещё один провал в памяти – из тех, что случались с ней после приступов неконтролируемой ярости.

Она подняла одеяло и вернулась на своё место. Попыталась сообразить, как оказалась в поезде, закрыла глаза, откинувшись на подушку. В голове замелькало слайдами: щёлк! – мужик налетает на неё, она падает, щёлк! – она выстёгивает мужика вторым ударом, проверяет его карманы, щёлк! – ключи нашлись, руки в крови.

Ирке опять стало трудно дышать, сердце заколотилось в сумасшедшем ритме, иногда пропуская удары. Она заглянула под полку и достала спортивную сумку. Вынула половинку таблетки, привычно разжевала, задвинула сумку обратно и уставилась в окно.

Мимо проплывали влажные чёрные поля, кое-где тронутые снежком, мокрые обледенелые столбы и деревья. Ирка тронула проходящую мимо проводницу и спросила: «Где мы?» Проводница, дородная женщина в голубой блузке и серой форменной юбке, плотно обтянувшей дебелый зад, ответила, что уже проехали Елец и скоро следующая станция, Липецк. Наконец Ирка догадалась поискать в сумке билет. Пункт отправления – Москва Курская, пункт назначения – Борисоглебск.

Ирку затопило волной нежности: скоро встретится с бабулей. Уж бабушка-то её всегда понимала – в отличие от матери.

Дребезжание дверного звонка выбило Ирку из забытья. Пошатываясь, она побрела к двери, потирая ноющий затылок. Мельком глянула в зеркало – в нём отразилось помятое и отёкшее лицо женщины лет тридцати восьми. «Чёрт! Надо прекращать бухать….»

Звонок всё дребезжал, Ирка, почёсываясь, шагнула к двери. Посмотрела в глазок: на лестничной площадке стояли две незнакомые тётки. Ирка приоткрыла дверь и молча уставилась на них. Одна из тёток поздоровалась и, открыв папку, сообщила:

– Мы представляем социальную службу. От соседей поступила жалоба на крики ребёнка из вашей квартиры. Социальная служба проверила данные и выяснила: ребёнок, проживающий по этому адресу, находится на семейном обучении. Разрешите войти? – Тётка, блеснув очками, равнодушно посмотрела на Ирку.

Ирка кивнула, открыла дверь шире и шагнула в сторону, впуская сотрудниц соцслужбы. Голова раскалывалась после вчерашнего. Ирка перебрала соседей, которые могли бы настучать, и остановилась на бабе Тане, что жила через стенку. «Ну, коза старая, я тебе припомню!» – подумала Ирка и вслушалась в то, что ей говорила тётка в очках. Та расспрашивала о Ваньке, а сама осматривалась в полумраке комнаты.

– Вы бы хоть квартиру проветривали иногда – табаком и перегаром несёт, хоть топор вешай. – Тётка потянула воздух ноздрями. – Как ребёнок живёт в таких условиях?

Ирка злобно подумала: «Чёртова бабка Танька!» Но пробормотала, что сын приболел, поэтому уже неделю живёт у бабушки. А тут вчера были гости по поводу дня рождения.

Тётка снова открыла папку, полистала и скептически хмыкнула:

– Ваш день рождения был два месяца назад.

Ирка взорвалась: и так башка трещит, водички бы и таблеточкой от головной боли закинуться, а тут этих дур нелёгкая принесла, стой и отчитывайся перед ними, как школьница. Она заорала:

– Тебе какая разница, когда у меня день рождения! Когда хочу, тогда и день рождения! Пошли вон отсюда обе!

Ирка схватила очкастую за рукав и выволокла в прихожую, вытолкала, закрыв дверь, сползла на пол и заревела. Увидев перед собой ноги в сапогах, подняла голову. Перед ней стояла вторая сотрудница социальной службы – мелкая, худенькая шатенка с короткой стрижкой испуганно теребила ремешок сумки. Ирка поднялась и замолчала, шмыгнула носом, открыла дверь и посторонилась, пропуская женщину.

Та боком подошла к выходу, проскользила спиной по косяку, стараясь не упускать Ирку из виду, и быстро шагнула в подъезд. Ирка захлопнула дверь и поглядела в глазок: очкастая что-то возбуждённо говорила по телефону, а мелкая рылась в сумочке. Наконец они стали спускаться, шаги постепенно затихли.

Ирка отошла от двери и плюхнулась на пуфик. Она невидящими глазами смотрела в кухню и думала, что же теперь будет. Как ей доказать, что не бьёт Ваньку, что сын отказывается делать уроки при ней и впадает в истерику всякий раз, когда Ирка приближается к нему с учебником?

Да, она сама виновата, что отдала его на воспитание маме, у которой Ванька рос до школы. А когда пришло время ему идти в первый класс, Иркина мама вдруг заявила, что ребёнок должен расти со своей матерью, а не с бабушкой, и что Ирку она самостоятельно вырастила, без бабушек и без мужа. Вот пусть Ирка теперь хлебнёт, узнает, почём фунт лиха!

С самого детства отношения между Иркой и матерью не складывались. Мать, властная и суровая с дочерью, считала её неудачницей. Она никогда не называла дочь Иринкой, Ирочкой, Ирусей или хотя бы просто Ирой, а всегда только Иркой, так что Ирка другого обращения от матери и не ждала.

Ей не хотелось возвращаться домой от подружек: у тех были ласковые мамы, которые обнимали своих дочерей, позволяли приводить домой гостей, угощали пирогами и расспрашивали о школьных делах. Иркина мама считала эти нежности излишними: сыта, одета, обута – что ещё надо? Пусть вон учится и спортом занимается, раз уж на барышню не похожа, а пацанка пацанкой выросла.

Но железная логика – это не про Иркину мать. Сначала она велела перевести Ваню на семейное обучение – дескать, так будет лучше, а то он в школе наберётся всякого. Прошло немного времени, и мать решила, что Ирка неправильно воспитывает сына, и опять неожиданно забрала его к себе. Ирка, конечно, возмущалась, доказывала, что сама справится со своим ребёнком. Но мать, презрительно усмехаясь, сказала:

– С кем ты там справишься, если себя организовать не можешь, а? С мужем не ужилась? Не ужилась. Образ жизни у тебя какой? Ну то-то же! Иван пока поживёт у меня, – и прикрикнула: – Всё, это не обсуждается!

В чём-то её суровая мама права, конечно, особенно насчёт образа жизни: Ирка понимала, что за последний год она совсем распустилась, начала часто выпивать, в квартире её то и дело бывали всякие подозрительные личности… не то чтобы прямо люмпены, но и к порядочным людям их сложно отнести. А Ваньке это всё не нравилось. Поэтому, когда бабушка его забрала, он не противился, а принял как должное. И теперь Ирка не знала, как ей опять подружиться с собственным сыном.

Она очнулась от раздумий, потёрла виски и пошла на кухню за анальгином и водой. Предстоит объяснение с мамой, выслушать придётся всякого, опять ворчания на полдня… Но она хотя бы поможет разрулить ситуацию с соцслужбой.

Ирка и вправду выглядела пацанкой: поджарая девица с маленькой крепкой грудью, широкоплечая, но пропорционально сложенная, среднего роста. Она не носила длинных волос – за ними нужно было ухаживать, а когда это делать, если почти всё время занято школьной учёбой и тренировками? Каре до плеч девушка заплетала в тугие косицы, и такая причёска делала её хоть немного женственной.

Благодаря привычке тренироваться даже в свои тридцать девять Ирка всё ещё обладала стройной девичьей фигурой. Всё-таки не зря она столько лет занималась боксом. И если бы не тот случай, может, и жизнь её сложилась бы по-другому.

***

В пятницу Ирка возвращалась от матери после неприятной беседы насчёт визита тёток из социальной службы. Ей хотелось, чтобы сын вернулся и жил дома. А сам Ванька умоляюще смотрел на неё, мечтая, чтобы та наконец осмелела и забрала его домой. Как всегда в спорных ситуациях, бабушка старалась купить мнение внука, задабривая его дорогими подарками. В этот раз она подарила новенький ноутбук, считая, что с ним мальчишке будет гораздо интереснее, чем с собственной матерью.

И на этот раз Валентина Семёновна не отдала Ваню. Ирке ещё и гадостей пришлось наслушаться, отчего сразу захотелось уйти. Сын даже не вышел с ней попрощаться: какой смысл выступать против, если рулит всем не мама, а бабушка, которую Ванька боялся как огня.

Слякотный ноябрьский вечер нагонял тоску. Ирка шла, не разбирая дороги, частенько шагала в лужи, оступалась. Её любимые старенькие кроссовки изрядно промокли, их жемчужно-серая замша приобрела грязно-кофейный оттенок.

Раздражённая Ирка резко шагнула вперёд и тут же остановилась: «Чёрт! Сумку с сигаретами забыла у мамы. И кошелёк в сумке, вот блин!» Она порылась в карманах и наскребла мелочи на пачку. Страшно хотелось курить, и Ирка, думая об этом, второпях опять вступила в лужу, ногу обожгло ледяным холодом. Она ещё быстрее зашагала к киоску, видневшемуся из-за кустов. Уже предвкушая смолистую затяжку, она сглотнула набежавшую слюну, остановилась у ярко освещённого киоска и увидела лотерейные билеты и ведущего лотереи «Русское лото», чем-то похожего на Якубовича. В этом киоске сигарет явно не продавали.

Старушка за стеклом выглядела импозантно. Благородно-седые волосы были взбиты в высокую прическу, из-за чего женщина казалась выше ростом. Руки ухоженные, на губах приличная телесно-розовая помада. И только брови, явно нарисованные чёрным карандашом, выпадали из образа: они взлетали к вискам – тонкие, прямые, словно прочерченные по линейке.

Перед ней на подставке стоял смартфон. Бабуля смотрела видео и вязала носок, изредка поглядывая на него. Увидев Ирку, она безразлично поинтересовалась, глядя в смартфон:

– Лотерейку приобретёте? В «Русском лото» тридцать квартир разыгрывается.

Она помолчала секунду, а потом добавила убедительным тоном, входя во вкус:

– Молодым нужно жильё. Это в эсэсэсэре квартиры бесплатные давали, а сейчас забесплатно только рекламу можно почитать.

Ирка мотнула головой, отказываясь, и отвернулась. Огляделась по сторонам: темно, вокруг никаких магазинов, одни дома. До чего же курить хочется!

Бабуля крикнула вдогонку:

– А может, нужна квартира? Ты, дочка, подумай. А вдруг повезёт?

Что-то такое было в её голосе, и Ирка вернулась и попросила лотерейный билет. Чушь, конечно, все эти лотереи, да кто в них выигрывает-то… С другой стороны, почему бы и нет? От Ирки не убудет, а старушке выручка.

Бабуля отложила вязание, поставила видео на паузу и нараспев поблагодарила. Ирка выхватила наугад разноцветный листок из веера предложенных, молча взяла сдачу и побрела домой.

По дороге она вспоминала, куда сунула початую пачку сигарет – в кухонный шкафчик или в ящик со старой посудой, что стоит на лоджии? Промокшие ноги озябли так, что пальцы побаливали. Скорее бы дойти и плюхнуться в спасительное тепло горячей ванны…

Наконец Ирка увидела свой подъезд. Ключ от домофона не удержался в задубевших пальцах и упал в лужу. Она наклонилась, подняла колечко с ключами и почувствовала, как на неё наткнулся какой-то мужик. От толчка Ирка потеряла равновесие и упала в ледяную жижу.

Незнакомец свалился на Ирку, но сразу вскочил и протянул ей руку. Она поднялась и тут же присела, охнув: в ноге запульсировала боль. Связки, что ли, потянула? Потрясла ногой. Вроде бы боль ушла, ничего страшного.

Мужик засуетился, заизвинялся и стал отряхивать Иркину куртку. Ирке вдруг показалось, что он попутно шмонает её. Она сунула руку в карман: ключей не было. Так и есть – карманник!

Взбесившись, Ирка левым боковым саданула помощничку в челюсть, потом, поднырнув, двинула апперкотом в подбородок. Она вложила в удар всё раздражение, накопившееся за день. Лязгнули зубы, и мужик, неловко взмахнув руками, рухнул на асфальт и отключился. Ирка злобно выругалась, с отвращением стала проверять его карманы – домой как-то надо попасть!

Что-то звякнуло, она выгребла всё, что нашла, подсветила телефоном – мелочь и связка ключей, причем явно не от её квартиры. Наткнулась на какую-то корочку – удостоверение или пропуск. В телефоне мужика не было ничего интересного – в эсэмэсках пусто, номеров мало, да и то чёрт-те как подписаны. В дрожащем свете фонарей не разобрать, что написано в удостоверении. Впрочем, она сверила фото, посветив на мужика, валявшегося без сознания на грязном мокром асфальте, – одно лицо. Ирка сунула документ в нагрудный карман своей куртки, намереваясь попозже рассмотреть фамилию владельца, и продолжила поиски. Своих ключей она не нашла.

Ирка ещё раз выругалась и пнула мужика. Тот слабо пошевелился, но не очнулся. Ирка развернулась, готовая вернуться к маме и сдаться на её милость, – не будет же мать язвить, когда дочь пришла грязная и голодная.

И тут Ирка увидела свои ключи: они лежали на крыльце, еле различимые в неверном свете пыльной лампочки. Она наклонилась, подняла связку и собиралась открыть подъездную дверь, но тут же вспомнила, что уже несколько минут перед подъездом валяется мужик, которого она вырубила.

Она кинулась к нему, подняла его голову с ледяного асфальта, но почувствовала, как пальцы дотронулись до чего-то липкого. Ирка подсветила телефоном: там, где перед этим лежала голова мужика, масляно поблескивала маленькая тёмная лужица. Она вздрогнула: «О боже, опять!» Её ладони, вымазанные кровью, разжались, и голова мужика глухо стукнулась об асфальт.