Читаем Песни тайги. Тувинские народные сказки онлайн бесплатно

В самом центре азиатского материка, в месте слияния рек Бий-Хем и Каа-Хем, начинает свой путь на север великая сибирская мать-река Энесай — Енисей. В этом краю жаркое лето и суровая зима, здесь и альпийские луга, сухая степь, тайга и тундра, пустыня и множество озёр и рек.

В большой равнинной чаше, окружённой со всех сторон фиолетовой каймой гор, раскинулась Тува — прекрасный мир животноводов и охотников, где звучит звонкое горловое пение и слышно конское ржание. Здесь пестреют разноцветными лентами чалама деревья и возведены каменные насыпи в честь духов природы. Рядом высятся буддийские храмы и ступы. Люди одинаково почитают шаманов и лам; молятся и хозяевам мест, и своим предкам, и бодхисаттвам — буддийским святым.

Тувинцы — потомки древнейшей культуры кочевников центральной Азии, одни из самых богатых людей в мире. Почему же они богатые? Потому что кладовые их народных преданий, сказок, эпоса неисчерпаемы.

Как-то раз, давным-давно, бог-учитель Бурган приготовил целебный напиток, который действовал вечно и мог подарить бессмертие. Этот напиток красивого зелёного цвета мог излечить любого человека и любое живое существо… Налил его Бурган в железный сосуд и стал думать, как ему распределить бессмертие в мире Сумбео-Уула[1]. Решил он посоветоваться со своим учеником.

Рассказал ему Бурган о целебном напитке и попросил совета.

Ученик сказал:

— Нельзя давать бессмертие живым существам.

Но их беседу подслушало злобное чудовище-мангыс Чылбыга по имени Ара-Хуу. И пока они отвлеклись, обсуждая судьбу нашего мира, пробрался Чылбыга к железному сосуду, взял его, выпил напиток бессмертия и сбежал. Бурган вернулся к себе и видит: кто-то трогал сосуд и выпил его содержимое. Удивился он: что за существо могло совершить такое?! И отправился за вором по следу. Вскоре Бурган понял, что гонится за чудовищем-мангысом Чылбыгой по имени Ара-Хуу. Выследил его и стал нагонять. Но только Бурган подберётся поближе к вору, как тот применит какую-нибудь хитрость и снова увильнёт… Вот полетел Чылбыга на небо — в Верхний мир Курбусту[2], чтобы спрятаться там среди множества облаков. Гнался и гнался за ним Бурган, но не давался ему мангыс. И вот, когда Ара-Хуу совсем исчез из вида, бог-учитель Бурган спросил у Солнца:

— Видело ли ты мангыса Ара-Хуу? Скажи мне, куда он пошёл, в какую сторону направился?

Солнце ответило:

— Он был здесь совсем недавно.

Дальше отправился на поиски бог Бурган, очень долго искал, но так и не нашёл. Тогда спросил он у Луны:

— Видела ли ты мангыса Ара-Хуу? Скажи мне, куда он пошёл, в какую сторону направился?

Луна ответила:

— Он был здесь очень давно.

Снова отправился на поиски бог Бурган, очень долго искал — и вот увидел его. Но Чылбыга всё время ускользал — и рядом был, а в руки не давался. Сильно рассердился тогда Бурган, взмахнул своим суктером[3] и рассёк туловище мангыса пополам. Тогда целебный напиток, украденный им, пролился каплями сквозь облака и туман вниз, на землю. И в каждой такой капле сохранились свойства напитка бессмертия, никогда не теряющего свой вечнозелёный цвет. Когда капли, падая, задевали листья растений, то растения становились вечнозелёными…

Рассерженный и обозлённый мангыс Ара-Хуу сказал Солнцу и Луне:

— Того из вас, кто выдал меня первым, буду проглатывать наполовину, а того, кто выдал меня потом, буду проглатывать целиком.

С тех пор так и происходит.

Старики говорят, что злобное чудовище-мангыс Чылбыга по имени Ара-Хуу и поныне живёт в Верхнем мире Курбусту с открытой грудью — рана, нанесённая ему Бурганом, не зарастает. И так будет всегда.

Бог-учитель Бурган сказал: «Всё в мире должно размножаться, должно иметь дыхание, чтобы умирать, должно иметь возраст, чтобы расти. Пусть не будет бессмертия».

Так вот… Давным-давно это было.

Жила на свете птичка Чиж. Садилась она на верхушки чия[4] и, раскачиваясь на них, щебетала, садилась на верхушки караганы[5] и щебетала, раскачиваясь на них, наполняла своё круглое брюшко; а когда наступал час тигра — всходило солнце и наставал рассвет, — она, протяжно посвистывая и щебеча, кружила над ровными отрогами, облетала поля, степи и широкие долины… Вот такая была птичка Чиж.

Так однажды щебетала она: «Склон мой лесной, растут ли на тебе колючки, которые могут больно меня уколоть? Солнечный мой склон, растёт ли на тебе корм для меня?…» Так щебетала и летела птичка Чиж вниз по лесному склону, садилась на карагану; так щебетала и летела вверх по солнечному склону, щипала карагану — находила себе готовое пропитание.

Так наполняла птичка своё круглое брюшко, и вдруг вонзилась ей в грудь острая красная колючка. Не смогла она избавиться от этой занозы — не нашла способа вынуть колючку, и не было рядом никого, кто мог бы помочь ей. Тогда, страдая от боли, полетела, не понимая куда… туда, куда понесли её крылья.

Сколько времени так летела — никто не знает Вот в одном месте повстречала птичка Чиж безрогую козу с двумя козлятами.

Говорит бедная птичка:

— О, коза, безрогая коза с двумя козлятами, сестра моя старшая! Пожалуйста, вынь занозу из моей груди. Я помогу тебе прокормить твоих деток.

Отвечает сердито безрогая коза:

— О-о-о, с чего это мне стараться, вынимать занозу из твоей груди?! Разве мало у меня своих дел? Сама качаюсь-шатаюсь, двух своих козляток прокормить не могу. Некогда мне. Лети лучше к свободным, ничем не занятым людям, пусть они тебе помогут!

— Если так, пусть голова того, кто тебе дорог, станет жертвою комаров и мух, а моё дело исполнится дальше вниз по реке, — протяжно пропела птичка Чиж и полетела туда, куда направлялась, куда понесли её крылья.

Летела, летела и в другое место попала. Огляделась птичка и увидела, что это владение хана: такое богатое, что овцы все здесь не помещались… Разного скота было тут сверх всякой меры, выше головы, а разного добра — выше плеч.

Вскоре увидела она, что навстречу ей бредут семь волков. Подошли волки поближе, спросили птичку:

— Птичка Чиж, летающая, куда вздумается, куда понесут крылья, для чего ты оказалась в нашем краю?

Говорит им птичка:

— Сюда принесли меня крылья — прилетела я, чтобы узнать: есть ли здесь тот, кто мне поможет, кто дарует счастье и удачу. Вы, волки-волки, старшие братья мои, пожалуйста, выньте занозу у меня из груди! В награду за это я приведу вам двух деток безрогой козы, вы съедите их и утолите свой голод…

Ответили волки на эту просьбу:

— Не надо нам деток твоей безрогой козы — мы никак не можем доесть останки кобылы Араты-Харын-хана. Некогда нам вынимать занозу у тебя из груди!

И полетела дальше бедная птичка Чиж. Летела, летела и в другое место попала. И снова осмотрелась она — внимательно оглядела то место. Видит — здесь мальчишки бегают, стреляют из луков — в баги[6] стреляют, забавляются.

Подлетела птичка поближе к мальчишкам, стреляющим в баги, и говорит:

— Вы, мальчики-братишки мои, пожалуйста, выньте занозу у меня из груди! В награду за это вы подстрелите семерых волков, которые едят останки кобылы Араты-Харын-хана — так долго едят, что их ноги в лодыжках сломались, и никак не могут доесть. Волков подстрелите всех семерых, а я буду с вами в баги играть.

Отвечают мальчишки:

— И с чего это нам вытаскивать занозу у тебя из груди?! Зачем нам волки, мы в баги не успеваем стрелять; отправляйся лучше просить людей, дарующих счастье-удачу, пусть они вытащат.

«И что это за существа — ни счастья от них, ни удачи!» — так подумала птичка Чиж и, сердитая, продолжила свой путь. Летела, летела и встретила мышей, запасающих корни живородной гречишки.

Попросила их птичка Чиж:

— Мышки-мышки, пожалуйста, выньте занозу у меня из груди, и вы погрызёте баги мальчишек.

Но мыши в ответ сказали:

— И с чего это нам вынимать занозу у тебя из груди?! Зачем нам баги, мы не успеваем откапывать корни живородной гречишки.

Рассердилась, как тигр и лев, на слова эти птичка Чиж, разъярилась, как камнепад.

И полетела она дальше с разладом в мыслях, совсем упав духом.

Так и летела, пока не увидела девочек, которые строили домики из камней.

Снова просит птичка Чиж:

— Девочки-девочки, старшие-младшие сестрицы мои, выньте, пожалуйста, занозу у меня из груди. Тогда вы откопаете запасённые мышами корни живородной гречишки и поедите их.

А девочки отвечают ей:

— И с чего это нам вынимать занозу у тебя из груди?! Мы свои домики достроить не можем; ты лети туда, где вынимают занозы, и проси там, чтобы её вытащили.

Вот и опять ничего не получилось… Полетела дальше птичка Чиж. Увидела женщин, валяющих кошмы из шерсти, и, не тратя время на разговоры, влетела прямо в шерсть.

Просит она со слезами:

— Мамочки-мамочки, старшие сёстры мои, пожалейте меня, выньте, пожалуйста, занозу у меня из груди, а я добром отплачу — шерсть вам стану сбивать.

Отвечают ей женщины:

— Где уж нам вынимать занозу у тебя из груди! Мы никак не можем свалять шерсть, сбившуюся в комки. Лучше не мешай нам, отправляйся туда, куда несут тебя крылья.

Подумала тогда птичка Чиж: «А может быть, мне так не везёт и мои заклинания-просьбы не исполняются оттого, что я — маленькое существо, похожее на пух или пепел, летающие над землёй… Их сдувает — то сильным ветром, то лёгеньким ветерком»… И стала ярость её подобна бурной реке, а злость её стала подобна завывающей вьюге-пурге. И, продолжая лететь, на верхушки чия садилась и щебетала — щебетала и качалась на них птичка Чиж; на караганьи верхушки садилась, щебетала и раскачивала их. От этого щебета, от такого качания зашумело в низинах отрогов, засвистело в вершинах горных хребтов, вьюга подхватила шерсть, над которой трудились женщины, и унесла все её комки, не оставив даже считанной волосинки.

Так вот… Что из-за этого произошло?… Женщины, рассердившись, разрушили домики из камней у девочек, играющих в домики. А игравшие в домики девочки, рассердившись на это, раскопали, разворошили корни живородной гречишки у мышей, запасающих корни гречишки. А мыши, запасавшие корни гречишки, рассердившись на это, прогрызли баги мальчишек. А мальчишки, стрелявшие в баги, рассердившись на это, пришли к семи волкам и убили одного из них стрелою. А шесть волков, рассердившись на это, сожрали одного из деток безрогой козы. Тогда безрогая коза пошла, горюя, искать птичку Чижа по всему краю, по всей земле. И нашла… и вынула без боли колючку из груди у неё.

Потом переживали, досадуя, долго-долго беседовали безрогая коза и птичка Чиж: вспоминали свой первый разговор, кормили свою детвору, а поговорив, отправились каждая по своим делам, на поиски корма.

Так хорошо-хорошо они дружат, живут в мире-согласии с давней поры и по сей день.

Вот и закончилась сказка сказочника. Я внимательно слушал её, запомнил от начала и до конца и вернулся к себе домой.

Раньше самых ранних времён, древнее самых древних времён — вот когда это было. Падали рога у барана, падали рога у козла, из носа собаки масло текло, из носа коня текла арака[7] — вот когда это было. Жила на свете Чечен-Хаяапчык, дочь старика Сегелдея, того, что пас коров Караты-хана.

Прискакал на коне Караты-хан и сказал Чечен-Хаяапчык:

— Надои молока у быка и закваску из жидкой простокваши поставь, приеду я завтра утром и выпью её.

Вот горюет старик Сегелдей:

— «Подои-ка быка!» — велел тебе хан. Разве такое возможно?! Что же нам делать, дочка?

Тогда отвечает Чечен-Хаяапчык:

— А что тут такого? О чём горевать? Будь спокоен, отец.

Вот прискакал Караты-хан. Поскорей уложила Чечен-Хаяапчык старика Сегелдея, накрыла его одеялом.

— Сейчас к нам войдёт Караты-хан, лежи, отец, и погромче стони! — велела она.

Стонет, кричит Сегелдей…

Вошёл Караты-хан и спросил Чечен-Хаяапчык:

— Что случилось с отцом твоим, девочка?

— Сегодня ночью ребёнка родил, — отвечает она.

— Да разве мужчина может родить?! — удивился хан.

— А разве бык даёт молоко?! Вчера вы велели быка подоить и закваску поставить для вас… — отвечает Чечен-Хаяапчык.

«Что это я — на уловку простой девчонки попался?! Эх!» — сердито подумал хан. Ушёл, не сказав ни слова.

Назавтра снова пришёл и ей опять говорит:

— Хочу тебе, девочка, дать наказ: сплети-ка ты мне аркан из золы.

Опять опечалился Сегелдей:

— Да разве сумеет кто-нибудь сплести аркан из золы? Как же теперь нам быть, дочка?

Сказала на это Чечен-Хаяапчык:

— Тут ничего сложного нет — сходи, набери мне жёлтой соломы, отец.

Так и сделал старик Сегелдей — набрал жёлтой соломы, принёс её дочери. Свила из этой соломы Чечен-Хаяапчык длинный аркан, на землю положила его и подожгла. Быстро сгорела солома, и пепел остался лежать на земле. Так получился аркан из пепла.

Вот опять прискакал Караты-хан.

Говорит ему Чечен-Хаяапчык:

— Аркан я сплела, он готов, мой хан, только свернуть его не смогла. Сами сверните.

Увидев такое, подумал хан: «Не только красива, но и умна эта девочка — дочь старика Сегелдея! Надо женить на ней моего любимого сына». Так решил Караты-хан, так он и сделал. Выделил богатство из своего богатства, выделил скот из своего скота, подарил Чечен-Хаяапчык нарядную шёлковую одежду и сделал её своей снохой — женой своего единственного сына.

Вот спустя какое-то время вызвал сына к себе Караты-хан и ему говорит:

— Теперь ты женат, сынок, нужно тебе делом заняться.

Мужчина должен увидеть мир.

Хочу я взять тебя на охоту с собой.

Оправились они через перевалы в тайгу и стали охотиться там.

Вот говорит Караты-хан:

— Я пойду поохочусь на вечернем выпасе[8], а ты пока заколи своих лошадей и мясо свари в деревянном котле, сынок.

Ушёл. Вернулся с охоты хан и видит: сын заколол своих лошадей и поставил на камни очага деревянный котёл, но не сварилось мясо — котел все время загорался от пламени, и юноша его тушил. Так и провозился.

— Эх, сынок! Вот ты какой, оказывается… — огорчился хан.

Заколол он всех лошадей, и они вдвоём с сыном пешком вернулись в аал[9].