Читаем Повседневная жизнь на острове Святой Елены при Наполеоне онлайн бесплатно

 Автор этой книги — в своем роде человек удивительный. Прожив в качестве хранителя Французских владений на острове Святой Елены около сорока лет, он целиком посвятил себя выискиванию и изучению всего того, что сохранилось со времени пребывания там Наполеона и его маленькой свиты (1815—1821 годы).

Следует отметить, что ко времени выхода книги, лежащей перед нами, этот период жизни великого полководца — фактически период его агонии — оставался наименее изученным. Оно и понятно: для французских историков затерянный в океане маленький остров, хозяева которого не отличались гостеприимством, был малодоступен; что же касается хозяев Святой Елены, англичан, то они менее всего были заинтересованы в «вынесении сора из избы», прекрасно понимая, что обнародование подлинных материалов о пребывании Наполеона на острове отнюдь не украсит их.

И все же в этих, крайне невыгодных для себя условиях Жильбер Мартино сумел сделать то, что не удавалось никому ни до, ни после него. Подобно опытному детективу, он проник в «святая святых» острова, не оставив без внимания ни единой щели, и на основе собранного материала воссоздал полную картину повседневной жизни императора французов и его окружения.

Мартино разделил свою книгу на шесть глав. Но фактически она отчетливо распадается на две части. Первая целиком посвящена жизни и смерти Наполеона, вторая — его антуражу в самом широком смысле слова. Но мастерство автора сказывается в том, что эта вторая, гораздо более объемная часть построена по принципу зримого или незримого присутствия в каждой из ее пяти глав неизменно все того же главного героя, сохраняя ощущение его прямой или косвенной связи со всеми видными лицами и событиями на острове.

Повествуя о смертельной болезни Наполеона, Мартино внимательно прослеживает все ее фазы вплоть до самого рокового дня 5 мая 1821 года. При этом характерно, что он и словом не обмолвился об отравлении венценосного узника, видно, не признавая широко бытующую версию. Вместо этого он убедительно показал, как происходило моральное умерщвление его героя, и ради этого возвел на одно из важнейших мест в книге своеобразного антигероя — губернатора острова Хадсона Лоу Этому персонажу автор уделил лишь немногим меньше места, чем Наполеону, и заклеймил его с чисто шекспировской широтой. Завистливость, тупость, жадность, нетерпимость, самовлюбленность, лживость — все возможные пороки присваивает автор хозяину Святой Елены, и все эти пороки обрушиваются на голову его пленника, который оказался не в силах выдержать столь мерзкий и непомерный груз.

Вокруг этих двоих так или иначе вращаются все остальные участники драмы. Главное место среди них занимают спутники Наполеона — Бертран и Монтолон с супругами, Лас Каз с сыном и камердинер Мар-шан. Все они порознь и в совокупности мало украшают жизнь своего шефа — недаром, по одной из версий, именно Монтолон участвовал в предполагаемом отравлении Наполеона.

За ними следуют иностранные комиссары — комиссары-наблюдатели: французский, австрийский и русский. На их характеристики Мартино не пожалел сарказма. Впрочем, в адрес русского комиссара, графа Бальмена, у него нашлось и несколько уважительных слов.

Фоном для всего этого является подробное описание природы острова, армии и флота, его охраняющих, санитарных условий, продовольственных проблем и повседневной жизни местного населения, включая «белую знать», «цветных» рабов и китайцев.

В целом книга Мартино производит сильное впечатление, которое остается надолго. И все же нельзя не отметить одного теневого момента, связанного, видимо, с тем, что книга создавалась в течение длительного времени и по частям, а не сразу. В ней встречаются противоречия, повторы и, что хуже всего, неясные места. Впрочем, это не может влиять на общую оценку книги. Перед нами поистине кладезь уникальных сведений, связанных с агонией великого завоевателя, обессмертившего своим присутствием маленький остров, затерянный в океане.

А П. Левандовский, 8 декабря 2007 года

Если бы бывший Император был сослан не на остров Святой Елены, а в другое, пусть даже очень удаленное место, последние годы его жизни наверняка были бы иными, и создать его легенду было бы много труднее. Хотя нет сомнений, что замкнутый мирок какого-нибудь другого Лонгвуда, состоящий из тех же людей, породил бы ту же мелочную низость и другой Хадсон Лоу выказывал бы такую же бессмысленную жестокость. Но Святая Елена добавила к этому жуткое ощущение замкнутости, отверженности от остального мира, а тамошняя природа, климат и окружение действовали губительно на тело и погружали в отчаяние душу.

Ибо последний период жизни бывшего Императора не ограничивается лишь его домом в Лонгвуде, который вскоре он откажется покидать, занятый постоянной борьбой за утверждение собственного статуса, дабы отстоять свое положение вопреки английским тюремщикам.

Его спутники постоянно поддерживают сношения с внешним миром, и посетители — случайные или нет — нередко проникают за строго охраняемую ограду парка.

Наполеон, как может, управляет своим маленьким двором, диктуя для потомков заново составленную историю собственной жизни и собственного царствования, но он не может не замечать те несколько тысяч человек, которые его окружают, да и не хочет этого: его характер не позволяет ему замыкаться в неприятии внешнего мира. Однако это маленькое общество занято лишь самим собой и удручающе посредственно.

Только Жильбер Мартино, хранитель Французских владений на Святой Елене, проживший там без малого сорок лет, был способен поведать и сделать нам понятной эту удивительную историю. Этот крохотный островок, не слишком гостеприимный, но обитаемый, маленькая гавань в Южной Атлантике, за пять лет был превращен в крепость с помощью Королевского флота и солдат Его Величества, заставивших местных жителей, прозванных Yamstocks (едоки батата), их черных рабов и их китайских работников волей-неволей самим стать почти что пленными и помощниками тюремщиков.

Автор не интересуется хронологией (на эту тему существуют хорошие работы), он хочет дать нам почувствовать то, что никто другой не мог описать изнутри: бесконечное однообразие дней на сыром плато Лонгвуда и монастырское существование его обитателей, все действия которых в той или иной мере связаны с пленником, «чей характерный силуэт вырисовывается за решетчатыми ставнями».

В домах Джеймстауна, в коттеджах, расположенных в долинах, в солдатских лагерях, в резиденции губернатора, на дозорных кораблях и рыбачьих лодках все вертится вокруг Наполеона. Решив держать в качестве пленника генерала Буонапарте, объявив его вне закона и не признавая его сувереном, английская олигархия, говоря словами Наполеона, сделала причастным к его заточению всех жителей острова, как родившихся там, так и приезжих.

Нечасто бывало, чтобы в трагическом эпизоде истории участвовало столько заурядных людей, не обладающих ни умом, ни великодушием, столько статистов, помимо воли оказавшихся в таком неприютном месте вокруг столь необыкновенного человека. Контраст этот не может не потрясать. Уникальные знания и талант позволяют Жильберу Мартино воссоздать то, о чем ранее никогда не рассказывалось. Воистину, это «жизнь Гулливера под властью лилипутов».

Причастность к обеим культурам, французской и английской, образование морского офицера, литературный вкус, восприимчивость и чувство юмора позволили ему описать условия умервщления Наполеона, конечно, больного физически и лишенного должного ухода и лечения, но главным образом умервщляемого морально удручающими материальными условиями и гнетущим окружением.

Перед кончиной Жильбер Мартино передал в дружеские руки свою неизданную рукопись как своего рода историческое завещание. Ее публикация, осуществленная благодаря любезному согласию его сына Мишеля Декуэн-Мартино, нынешнего хранителя Французских владений на Святой Елене, является существенным вкладом в изучение всего, что связано и с Наполеоном, и с островом Святой Елены.

Этот труд выходит в свет под тем же названием, что и первая работа Жильбера Мартино, опубликованная в 1966 году. Безусловно, содержание книги, существенно отличающейся от первой, является плодом наблюдений и размышлений автора о своем излюбленном предмете.

Жак Журкен

Покинув Англию 9 августа на борту «Нортумберленда» в сопровождении целой армады, состоявшей из бригов «Зефир», «Икар», «Редпол» и «Феррет» и транспортных судов «Буцефал», «Гаванна» и «Цейлон», Наполеон и те, кто согласился разделить с ним изгнание, подошли к берегам Святой Елены 14 октября 1815 года.

Исчезли как мираж картины великих деяний прошедших пятнадцати лет, покончено с химерой великой европейской империи, рассеялись услужливые придворные и, наконец, сокрушена потрясающая мощь, коей все было доступно и все подвластно. Тот, кто стал пленником союзных держав и кого британцы именуют «генерал Буонапарте», правит теперь лишь горсткой сохранивших ему верность людей, по тем или иным соображениям последовавших за ним. Отныне его пристанищем станет этот мрачный утес, который он рассматривает в служивший ему при Аустерлице бинокль, опираясь на плечо своего лакея Луи Маршана, под удрученным взглядом прибывших с ним французов.

— Не слишком приятное место! — воскликнул он. — Лучше бы я остался в Египте. Я бы сейчас был властителем всего Востока.

Действительно, мрачно выглядит с моря эта темная глыба, ощетинившаяся пушками морская крепость, всплывшая из волн, словно Паллада в полном вооружении!

— Точно дьявол наср... этот остров, пролетая из одного мира в другой! — воскликнула одна из дам, чей лексикон явно не отличался изысканностью.

Врата ада? Нет, но весьма подходящее место для каторги, ибо нужно признать, что со стороны рейда остров Святой Елены напрочь лишен привлекательности. «Вид его ужасен, — признает несколько месяцев спустя комиссар Людовика XVIII маркиз де Моншеню. — Кругом нет ничего кроме облезлых гор, лишенных какой бы то ни было растительности». А аббат Кокро, капеллан La Belle Poule, в 1840 году скажет даже больше: «Тягостно смотреть на это нагромождение скал, изрезанных глубокими расселинами, которые художник, желающий изобразить хаос, воспроизвел бы на своем полотне». Один британский писатель еще более категоричен: «Это логово сатаны на Юге». Высокая скалистая гряда скрывает горизонт и отбрасывает тень на море, отвесные изрезанные утесы, кажется, сливаются с серыми облаками, и в гигантской расселине виднеется жалкое селение Джеймстаун со своими полинявшими домами, чахлой растительностью и гордо развевающимся на ветру флагом Соединенного Королевства.

После неудобств пребывания на «Нортумберленде» — больше двух месяцев в море, половина из которых в тропиках, — человек ожидал увидеть нечто более привлекательное, может быть, поэтический пейзаж острова Эльба или мягкую живописность Средиземного моря; как нелогичны бывают мечты людей, даже побежденных, взятых в плен и измученных. А измучены были все, так как плавание это было тяжелым испытанием. Корабль уже весьма почтенного возраста, «Нортумберленд» был предназначен на слом, когда Адмиралтейство приказало спешно его вновь вооружить; для такого дальнего плавания он был плохо оснащен и вооружен, количество провианта — ничтожно, а теснота удручающа, даже унизительна, так как палубы кишели солдатами, женщинами и детьми: всего более тысячи человек совершали это утомительное плавание, ставшее еще более продолжительным из-за того, что адмирал хотел избежать нежелательных встреч. Император, любивший, как известно, движение, имевший обыкновение, работая, расхаживать по комнате, привыкший выезжать с инспекциями и давать аудиенции, должен был довольствоваться крохотной каютой, так как адмирал запретил ему пользоваться гостиной, которая вообще-то должна быть открыта для всех, а также соседней каютой.

— Скажите генералу, — ответил он обер-гофмаршалу, явившемуся к нему с этой скромной просьбой, — что устав не допускает предоставления кому бы то ни было адмиральской каюты, тем более военнопленному.

К неудобству жилья и злобному высокомерию тюремщиков добавилась докучная необходимость привыкать к новым лицам, так как приближенные к Императору придворные и штабные офицеры были заменены лицами, появившимися лишь в последнее время: генералом де Монтолоном и его женой, графом де Лас Казом и его сыном; из прежних остались только обер-гофмаршал генерал Бертран с женой и ординарец генерал Гурго.

Ну а о гигиене нечего и говорить! Знаменитый пассажир вынужден был довольствоваться одним кувшином воды для своего туалета (а ведь он не мог жить без продолжительных ежедневных ванн!) и под палящим солнцем экватора обливался потом в своем гвардейском мундире.

А потому он с видимым облегчением услышал крик впередсмотрящего: «Земля!» Для свободного человека это слово означает возвращение в родной край, ко вновь обретенному семейному счастью или же просто окончание долгого и опасного плавания; но для тех, кто находится на борту «Нортумберленда» — это начало погружения в забвение, разрыв с прошлым, разлука — быть может, окончательная — с Францией, с семьей, с привычной жизнью. О, конечно, в глубине души еще теплится слабая надежда на перемену, на одно из тех неожиданных решений, великим мастером коих был владыка Тюильри, ибо в течение всех долгих лет изгнания самые химерические планы будут заполнять унылые вечера, не давая, правда, ничего кроме мимолетной эйфории; но сейчас приближение к этому далекому и внушающему тревогу острову сулит возможность устроиться в удобном жилище, почти что среди своих, в стороне от британцев, возможность обрести даже некоторую независимость.