Читаем Кровавый круг онлайн бесплатно

Хочу поблагодарить всех тех, кто помог мне и поддержал в написании этой книги: моих детей Лилу и Маэ, Ирину Карлуковскую, Лидвин Букье, Алена и Кристиану Делафосс, Бьеза Делафосс, Клода, Франклина и Тристана Аззи, Доминика Латтеса, Домитиль д’Оржваль, Жерома и Аньес Самюэл, Матильду Гильбо и Виржиль Десюрмон, Себастьена Шапира, Лоик Ж. Ламурё, Элен Дарроз, Стефани и Станисласа Лекетт, Виржинию Люки Жана-Кристофа Гранжа, Йифата Катией, Эрика Кложенсона, Тьерри Марро, Стефана Рибожада, Кристофа Мерлена, Марьяну Карлуковскую, Дом, Мариуса и Грега, Патрика Ильбера, Давида Серван-Шрейбера.

Дидаса Нзигорохиро и Дидье Какюнз — за сведения о геноциде в Руанде и Бурунди.

Институт тропической медицины санитарной службы французской армии: профессора Жана-Поля Бутену, начальника управления здравоохранения, профессора Югу Толу, начальника подразделения тропической вирусологии, за ценную информацию о работе с вирусами и опыт неотложной гуманитарной медицины. Службу связи министерства обороны, главного врача Кристиана Эстрипо и командира батальона Паскаля Ле Тестю. А также представителей Интервенционной группы национальной жандармерии и Управления специальных операций французской армии, с которыми я встречался по поводу съемок документальных фильмов.

Наконец, выражаю самую искреннюю благодарность моим издателям — Николь Латтес, Франсуазе Деливе и Леонелло Брандолини за критику и оказанное мне доверие.

— Клеманс…

Ночь. Шепот, приглушенные крики вперемежку с плачем эхом раздаются в коридорах дома, достигают комнаты Жюльена.

— Клеманс, моя принцесса…

Жюльен съеживается, прячет голову под подушку. Это мама… Это опять она… Папа тихо с ней разговаривает:

— Клеманс умерла, моя милая. Она не вернется.

— Я чувствую ее присутствие. Она там, снаружи…

Стенания матери пробиваются в сознание Жюльена. Он задыхается от волнения и шепчет:

— Тигр! Мама, умоляю тебя!.. Он нас услышит и найдет!

Мальчик захлебывается рыданиями. Тишина.

— Клеманс? Иди ко мне! Я здесь, милая…

— Черт побери, Изабель. Твоя дочь мертва!

— НЕТ! ЭТО НЕПРАВДА! ТЫ ЛЖЕШЬ, НЕГОДЯЙ!

— Остановись. Ты разволновалась. Ты мучаешь нас. Иди, иди ко мне…

— НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!

— Хватит! Ты разбудишь малыша.

Жюльен больше не может выносить темноту, которая словно тянет его в свои глубины. Он выходит из спальни и идет по коридору.

За окном раздается треск веток. Зверь бродит вокруг дома, выискивая новую жертву. Совсем близко. Жюльен знает, что он вернулся. Ужас сжимает его голову. Он чувствует теплое дыхание на своем затылке, бесшумные шаги, крадущиеся во мраке ночи.

— Он возвращается, мама. Он нас всех заберет! Защити нас!.. Защити меня!.. Мне страшно!

Внизу по стенам мечутся тени. Папа держит маму за руки. Она отбивается, рыдает, умоляет его:

— ПОСЛУШАЙ! НУ ПОСЛУШАЙ! ОНА ТАМ, СНАРУЖИ. РАЗВЕ ТЫ НЕ СЛЫШИШЬ?

— Это ветер. Сегодня очень ветрено…

— ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я ОСТАВИЛА ЕЕ СОВСЕМ ОДНУ НА ХОЛОДЕ, В ТЕМНОТЕ? НЕГОДЯЙ, МЕРЗАВЕЦ, ПОДЛЕЦ!

Жюльен спускается в гостиную. Маме удается вырваться. Она бежит к двери, ведущей в сад, поворачивает ручку.

— ИЗАБЕЛЬ, НЕТ! Ты перебудишь весь квартал, — негодует папа.

Жюльен хочет закричать. Позвать мать, предупредить ее. Но из горла вырывается лишь хрип. Мать оборачивается, пристально на него смотрит. У нее грустный, будто померкший от усталости взгляд.

Порыв ветра резко распахивает дверь. Оконные стекла разлетаются на тысячи осколков. Звучит выстрел, из горла матери торчат кости. Она протягивает руку, чтобы уцепиться за тюлевую занавеску, и падает. Тело ее подрагивает. Каштановые волосы заливает красная пена, обильно струящаяся изо рта.

Отец бежит к Жюльену, тот убегает. Отец хватает его и оступается. Второй выстрел сносит ему череп. Он оседает на пол. Его лицо — бледная, будто восковая, маска.

Жюльен лежит на полу, его ноги сжаты отцовскими руками. Он не отрывает глаз от двери, открытой сумраку ночи. Он чувствует чье-то присутствие. Дыхание все громче, шаги эхом отдаются в глубинах его сознания.

Этой декабрьской ночью Тигр вернулся.

Хаммерфест,[1]Норвегия

6 марта 2002 года

От яркой вспышки света глазам стало больно. Над ним склонилась чья-то тень. Голоса терялись в закоулках его сознания, разбивались на тысячу хрустальных частиц, отскакивали от стенок черепа, стихали. Он снова закрыл глаза.

— Натан, вы меня слышите?

Свет прорвался сквозь ресницы, разлился по телу, разошелся по венам. Он хотел закричать, но невидимая рука сжимала его горло. Он снова погрузился в небытие.

— Натан, прошу вас, останьтесь с нами… Кислород!

Он вернулся и почувствовал раздирающую его боль. Простыня, на которой он лежал, обжигала кожу. Сердце еле билось. Каждый раз, когда он приоткрывал глаза, лучи света резали глаза. Он видел вокруг только размытые силуэты. Он попытался повернуть голову, две мозолистые руки удержали его.

— Спокойно, не двигайтесь, вы тяжело ранены.

Он весь был комком страдания. От волнения его легкие раздулись, он почувствовал свое тело, затылок. Всего один раз его тело выгнулось словно лезвие, готовое сломаться. И он снова погрузился в морскую пучину, в черный ледяной океан. Ему показалось, что он опять умер.

Позже он снова пришел в себя — через год, день, час… Его мир то увеличивался, то сжимался. Мир, населенный ощущениями. Лязганье каталок, белые халаты, бесконечные белые стены.

Ему казалось, будто он жидкость, пена, которая течет, разливается в пространстве. Иногда он становился мельчайшей звездной пылью, которую рассеивал ветер забвения.

Его перевозили из зала в зал. Туманные силуэты наклонялись к нему, осматривали. Они держали в руках большие куски ткани, бесцветные и влажные, похожие на лоскуты кожи.

Он узнавал очертания блондинки, которая появлялась через равные промежутки времени. Каждый раз она повторяла одни и те же звуки, которые постепенно оформились в слова: «несчастный случай…», «Натан…» Еще одна фигура — массивная, молчаливая. Вероятно, это был мужчина. Он подолгу наблюдал за Натаном, и тот не знал, принадлежало ли это существо миру живых или вселенной призраков.

Вскоре он уже мог понемногу пить. Сначала ему казалось, что в рот ему сыплют песок. Ему хотелось выплюнуть все вместе с языком, изрыгнуть свои внутренности, но мысли о жизни удерживали его. Он цеплялся за жизнь.

Он возвращался.

Однажды утром он воскрес. Открыл глаза и неподвижно замер, разглядывая на белом потолке лучи света, пробивавшиеся сквозь занавески.

Где он?

Понемногу он начал чувствовать, как сокращаются его мускулы, рывками, словно под действием электрических импульсов. Пытаясь пошевелить рукой, он понял, что крепко привязан к кровати. Он хотел глубоко вздохнуть, но грудная клетка тоже находилась в плену ремней.

Оставаться спокойным, анализировать ситуацию.

Одетое в голубую пижаму, его тело лежало на хромированной кровати, от левой руки тянулась капельница, соединенная полупрозрачной трубкой с серией шприцев для круглосуточного ввода инъекций; на указательном пальце другой руки был закреплен маленький зажим, соединенный с экраном, по которому бежали ряды цифр. Он приподнял голову и окинул комнату взглядом. Переплетения кабелей, мониторы, мигавшие изумрудным светом, измеряли его сердечный ритм и активность мозга.

Вот что соединяло его с миром живых.

За стеной палаты, перегородкой из матового стекла, он различал тихий шорох.

Дверь в палату с шумом открылась. Вошла белокурая женщина. Он не мог различить ее лица, но узнал силуэт.

— Здравствуйте, Натан. Я Лиза Ларсен, главный врач психоневрологической службы в этой больнице. Я — один из членов команды, которая выхаживала вас после эвакуации на вертолете две недели назад. Я получила сигнал о вашем пробуждении.

Она говорила по-английски, и он прекрасно ее понимал. Он наблюдал за ее передвижениями. Его мозг запечатлевал образы, сохранял их. Она сделала несколько шагов, лицо ее оставалось в тени, затем медленно повернулась. У нее было длинное гибкое тело, белые руки, худое лицо, большие глаза, цвет которых Натан не мог определить. Подойдя ближе, она спросила, знает ли он, почему оказался здесь. Он не ответил, но его глаза наполнились слезами. Она сказала, что теперь все хорошо, и тыльной стороной ладони вытерла его мокрые скулы.

— Эти ремни для вашей защиты, у вас было несколько сильных приступов. Я сейчас вас отвяжу. Капельницы тоже снимут. Но нужно вести себя разумно…

Она говорила тихо, попросила его не двигаться, и расстегнула ремни. Спросила, не больно ли ему, попросила закрыть глаза, если это так. Он не закрыл глаз.

Когда Натан узнал, что находится в больнице Хаммерфеста, самого северного города Норвегии, то попытался встать с постели, но Лиза Ларсен объяснила, что нужно пока подождать.

Натан попытался думать, обратиться к своей памяти. При каждом усилии он срывался в пустоту. Ему нужен был свет. Нет, это было бы слишком болезненно. Он уцепился за слова, которые его успокаивали.

Несчастный случай… Натан…

Эти слова ничего не значили. Что имела в виду врач Ларсен? Натан — это его имя? Он не помнил. Его онемевшая душа словно выходила из тысячелетнего сна. Он напрасно рылся в памяти — абсолютно никаких ассоциаций. Страх охватил его, тело сжималось в спазмах, хрип вырвался из горла, но женщина снова начала тихо разговаривать с ним. Ее дыхание было словно успокаивающий бриз. Он почувствовал, как в его руку вошла игла, жидкость проникла в кожу, мышцы, сознание. Женщина положила руку ему на лоб. Он тут же почувствовал, что успокаивается.

Лиза Ларсен подошла к окну и подняла штору. Комната наполнилась светом.

— Я провела полное обследование и, честно говоря, удовлетворена состоянием вашего физического здоровья. Если принять во внимание обстоятельства, при которых произошел несчастный случай, ваше спасение можно считать чудом. Как невролог могу сказать, что ваш мозг функционирует нормально. Однако мне показалось, что в вашем поведении обнаружились некоторые расстройства. Меня беспокоит, что вы не сказали ни слова с момента поступления в госпиталь. Ваши симптомы, которые, вероятно, относятся к определенному клиническому случаю. Прежде чем высказать свое мнение, я предпочла бы прояснить некоторые моменты.

Лиза Ларсен сделала паузу и глубоко вздохнула.

— Когда я навещала вас в последние дни, мне показалось, что вы общаетесь со мной с помощью различных знаков. Вы можете подтвердить, что слышите и понимаете то, что я вам сейчас говорю?

— Я понимаю каждое слово, которое вы произносите.

Когда из его рта с трудом вырвались эти слоги, Натан увидел, как на лице его ангела-хранителя появилась улыбка. Теперь он мог определить цвет ее глаз: полупрозрачные и хрустальные, два опала.

— Превосходно, Натан, — снова заговорила Лиза. — Скажите, вы помните обстоятельства аварии?

Эти слова вызвали новый приступ страха. Он покрылся ледяным потом, но ему удалось пробормотать:

— Я… я ничего не помню… Об аварии… моя память…

— Успокойтесь, Натан, все хорошо. Я здесь, чтобы вам помочь. Вы уверены, что ничего не помните? Может быть, какие-нибудь образы или что-нибудь, не связанное с несчастным случаем? Что-то, что происходило раньше? Ваше детство, семью?

— Ничего, доктор… Вы мое единственное воспоминание. Что со мной произошло? Я даже не знаю, кто я.

— Вас зовут Натан, Натан Фал. Вы пострадали в аварии во время подводного погружения в Арктике, это в пяти часах полета на вертолете, — сказала Лиза терпеливо.

— Как… что произошло?

— Вы были на борту «Полярного исследователя». [2]Это ледокол, зафрахтованный «Гидрой», компанией, которая занимается подводными работами. У вас с ней был контракт. Экспедиция была организована для того, чтобы извлечь кадмий, опасное загрязняющее вещество, из трюмов судна, потерпевшего крушение и скованного льдами айсберга на глубине двадцать семь метров. Судя по тому, что рассказал Вилд, судовой врач, который сопровождал вас сюда, по-видимому, на зону, где вы находились, неожиданно обрушилась горячая волна, что значительно ослабило структуру пакового льда. [3]Начальник экспедиции недооценил опасность. Айсберг, словно тиски, сжал обломки судна, а вы находились внутри. Вас вытащили оттуда в последний момент.

— Почему меня привезли именно в эту больницу?

— Каждой научной или военной арктической экспедиции полагается наземное медицинское обслуживание. В случае серьезной аварии пострадавших тут же перевозят по воздуху в ближайший больничный центр, с которым у организатора имеется предварительная договоренность. У нас было соглашение с компанией, которая вас наняла.

«Гидра», полюс, кадмий… Как он мог забыть об этом?

Врач села рядом с ним и открыла папку с пачкой карточек и небольшой стопкой фотографий. Натан смотрел прямо в ее светлые глаза.

— Я сейчас предложу вам короткий тест. Отвечайте не раздумывая.

— Я готов.

— Я называю страну, а вы — ее столицу. Договорились?

— Начали!

— Франция?

— Париж.

— Англия?

— Лондон.

— Китай?

— Пекин.

— Норвегия?

— Осло.

— Очень хорошо. А теперь не могли бы вы сказать, кто сейчас президент Соединенных Штатов?

— Джордж Буш.

— Египта?

— Хосни Мубарак.

— Франции?

— Жак Ширак.

— России?

— Путин. Владимир Путин.

— Превосходно. Сейчас я покажу вам фотографии известных людей, постарайтесь их назвать.

На первой карточке было изображено лицо мужчины. Густые каштановые волосы, усы.

— Сталин.

На второй была женщина с суровыми чертами лица и седеющими волосами, собранными в шиньон.

— Голда Меир.

Настала очередь улыбающегося мужчины с тяжелой челюстью и седой шевелюрой.

— Бил Клинтон.

Затем Натан узнал Элизабет Тейлор в облике Клеопатры, Альфреда Хичкока, Ясира Арафата, Ганди, Фиделя Кастро, Пола Маккартни и Пикассо.

— Хорошо. Теперь у меня нет сомнений, Натан.

Лиза сделала несколько пометок. Диагноз просвистел в воздухе, словно нож гильотины:

— Вероятно, потребуется дополнительное обследование. Однако, я полагаю, что у вас личностная, так называемая ретроградная амнезия. Она вызвана психогенными, а не неврологическими причинами. Вы не можете вспомнить свое имя и то, что связано с вашим прошлым, — это явный симптом синдрома «путешественника без багажа».

Лиза взяла его за руку. Натан, казалось, невозмутимо принял удар судьбы.