Читаем Госпиталь небытия онлайн бесплатно
На джунгли опустилась мокрая, черная ночь, когда фары выдернули из темноты округлый деревянный вал, служащий защитой госпиталя. Найти это место оказалось нелегкой задачей — людям Стоуна пришлось изрядно исколесить окрестности. Они часто останавливались, чтобы изучить карту или объясниться с редкими аборигенами на отвратительном суахили, в результате несколько раз сбивались с пути. Такая долгая дорога была опасна для больного, лежащего на заднем сидении джипа. Ему становилось хуже — если совсем недавно пленник стонал, то сейчас притих, потеряв сознание. Притер Стоун озабоченно щупал пульс и вздыхал, опасаясь самого худшего.
Видимо между постовым при въезде и главврачом госпиталя существовала какая-то связь — слишком уж поспешно выскочил невысокий крепкий мужчина из своего домика еще до того, как подъехал головной джип Стоуна. Доктор Полянски быстро вник в ситуацию, указал на расположенную невдалеке операционную, куда следовало доставить больного, а сам кинулся за хирургом и медсестрой. Хирургом оказалась женщина — высокая, полная Анна. Сначала она возражала против присутствия Стоуна на операции, но вскоре поняла, что бороться с упрямцем бесполезно — он остался, стараясь держаться в стороне.
Питер видел, как напряглась врачиха и застыла на несколько секунд, не решаясь вколоть больному дозу обезболивающего. Скорей всего заметила на плече пациента след от плохо сведенной татуировки. Этот знак был известен многим — и не только на черном континенте — обладателей такого боялись и ненавидели. Секунды замешательства в восприятии Стоуна растянулись на минуты, он не на шутку испугаться, что эта полная женщина с усталым лицом откажется оперировать больного. И все же она продолжила. Питер облегченно выдохнул, опасливо покосившись на ассистирующую медсестру Надин. Эта белокурая кудряшка как будто ничего не заметила — с безразличным видом она утирала пот со лба больного и была полностью поглощенной своим делом.
Операция закончилась, когда начинало светать. Убедившись, что больной перенесен в палатку, а охранники заняли пост, Стоун, наконец, почувствовал чудовищную усталость. За прошедший день произошло много событий, которые Питеру хотелось выкинуть из головы и никогда не вспоминать. Догс пойман и надежно охраняется, но его серьезное ранение нарушило планы. По словам Анны, как минимум неделю придется проторчать в этой дыре, прежде чем дорога станет безопасной для больного. А там уже не забота Стоуна… К тому времени он сделает свое дело: преступник будет доставлен куда надо.
Предвкушая долгий сон, Питер направился в хижину, выделенную ему доктором Полянски. Стоун брел, не обращая внимания на крики ночных африканских птиц и шелест травы.
— Мне надо поговорить с вами!
Стоун вздрогнул и обернулся. Это была Анна. Лицо ее казалось еще более изможденным, чем во время операции, глаза озабочены чем-то серьезным, а губы чуть заметно дрожали.
— Я устал! Выкладывайте побыстрее и… уходите, — отчего-то Питер не смог сказать Анне привычного «проваливайте».
— Мистер, я хочу спросить… Зачем вы привезли сюда этого человека?
Питер замешкался, пытаясь понять, что же подразумевала хирургиня: если ответ очевиден, значит, имелось ввиду другое. Однако Анна не оставила ему времени на раздумья. Она заговорила на повышенных тонах, почти закричала, то и дело ее фразы звучали слишком патетично, как это бывает, когда люди открывают нечто очень личное.
Оказалось, что многие женщины из персонала больницы приехали сюда вместе с супругами-военными. И у примерно трети из них мужья погибли во время одного и того же события — теракта, устроенного Догсом. Стоун не понял, о каком из терактов идет речь, да и Анна не стала вдаваться в подробности.
— Вы понимаете, Стоун, — надрывно говорила Анна, — что это кощунство?! Вести этого недочеловека сюда! Сюда, где каждая третья готова придушить его голыми руками, а остальные помочь, ведь их мужья могли быть там же! Вы это понимаете? Если бы не моя профессия, не чувство долга, я бы никогда не стала помогать Догсу! Хотя мой муж тоже был в той колонне. Муж Надин тоже! И ладно я… Мы прожили долгую жизнь, наши отношения были не самыми лучшими, более того — дело близилось к разводу, хотя это и не говорит о том, что я не скорблю. Мне тоже больно, поверьте! Но Надин… И многие такие же как она. Молодость горяча и безумна! — Анна замолчала на какое-то время, пытаясь совладать с эмоциями. — Ваше счастье, что Надин ни о чем не догадалась, иначе скальпелю нашлось бы другое применение…
Всхлипнув, Анна развернулась и быстро скрылась среди деревьев. Стоун еще некоторое время смотрел на то место, где растворился белый халат и думал, что кроме доктора, Анны и Надин к больному не стоит никого допускать. Догс, конечно достоин линчевания, более чем! Но рисковать человеком, от которого спецслужбы могут получить массу информации, неразумно.
Стоун досадливо вмазал кулаком по ближайшему баобабу — Питеру совсем не нравилось, что личность пленника в первый же день оказалась раскрыта, пусть всего лишь одним человеком… пока… Не к добру это…
Спустя две недели.
Жизнь в госпитале было скучна. Казалось, здесь обитали только полумертвые создания, причем одни лечат других. Выздоравливающие пациенты бродили по территории госпиталя точно зомби, остальные валялись в карантинных или послеоперационных палатках. Персонала почти не было видно: люди или работали или отсыпались после изматывающих смен. Здесь не слышались песни, смех или оживленные разговоры — тишина, нарушаемая лишь криками африканских птиц.
Один человек казался живым — Надин. Их потянуло друг к другу сразу — на третий день пребывания Стоуна в госпитале. Питер всегда нравился женщинам: он был высок, широкоплеч. Красоток ничуть не смущал его лысый череп — Стоун с детства стеснялся рыжих волос и предпочитал бриться наголо, что сделало облик Питера еще мужественнее.
Свидания с медсестрой накалялись экзотичностью обстановки — Стоуну достался настоящий африканский домик: круглая хижина без окон, сплетенная из обмазанных глиной прутьев с земляным полом и конической соломенной крышей. Надин оказалась страстной любовницей, видимо вылила на Стоуна всю накопившуюся за время вдовства энергию. Почти все свободное от работы время девушка проводила в хижине Питера. Во время многочасовых дежурств любовницы Стоун коротал одиночество тем, что пил местную древесную водку, курил марихуану или спал.
В тот день он проснулся раньше Надин. Обычно Питер не церемонясь будил женщин, когда ему было нужно, но в этот раз решил заменить утренний секс прогулкой по госпиталю и визитом к полузабытому пленнику.
Палатка Догса находилась недалеко от хижины Стоуна, это было удобно — иногда Питер ненароком проходил мимо, чтобы убедиться, что его остолопы не спят. Даже будучи пьяным и обкуренным он внушал страх своим подопечным, они вытягивались и всем своим видом показывали преданность и рвение. Однако в этот раз Стоун не успел приблизиться к палатке, как перед ним выросла фигура одного из охранников — Доктор запретил посещение больного! — сказал наемник, стараясь не смотреть в глаза командиру.
— Вы кому подчиняетесь, вашу мать? — протянул Стоун. — Мне или Полянски?
— Доктор запретил! Это опасно.
Стоун приблизил лицо к прыщавому лицу наемника, несколько секунд рассматривал его, прикидывая, что могло случиться, а заодно пугая подчиненного своей близостью. Потому развернулся и, чувствуя, что начинает звереть от неизвестности, направился к доктору. Он нашел Полянски в лаборатории, тот как раз закончил какую-то работу и мыл руки, отстранено разглядывая стены.
— Что за черт? — прогромыхал Стоун. — Почему мои же болваны не пускают меня к больному?!
— Он на карантине, — раздраженно поправив очки, проговорил доктор. — Его болезнь может оказаться очень заразной, и если вы будете настаивать, то вскоре займете место рядом с ним.
— И я об этом ничерта не знаю?! — почти крикнул Стоун.
— Простите, но вы были слишком заняты, — поморщился Полянски. — Как-то раз я заходил в вашу палатку, но не смог добудиться — вы были пьяны. В другой раз я постеснялся туда зайти… хм… эти характерные вздохи… Кстати, если Надин будет и дальше вести себя подобным образом, я буду вынужден ее уволить. И поймите правильно, я не могу бегать за вами по всему госпиталю, по той простой причине, что у меня полно работы!
— Ведите к нему! — грохнул Стоун, стараясь умерить свое раздражение.
— Хорошо, — вздохнул доктор. — Только придется надеть защитный халат, очки и респиратор. Для вашей же безопасности.
Догс выглядел отвратительно: было видно, насколько ему тяжело. На лбу выступили капельки пота, его лихорадило, под глазами залегли темные круги, на худощавом лице появились странная одутловатость и пятна красноватого цвета. Он чуть слышно стонал и постоянно заходился в кашле.
— Что ж это за хрень такая? — пробормотал Стоун, с брезгливым видом рассматривая больного. — Он может сдохнуть, доктор?
— Анализы показали, что это лихорадка дум-дум, — поморщился Полянски. — Паразитарное заболевание, переносчики москиты. Вам что-нибудь говорит это название?
Стоун отрицательно мотнул головой.
— Больной заразился довольно давно: инкубационный период составляет от месяца до трех лет, — продолжил доктор, — симптомы: слабость, лихорадка, высокая температура, гемморрагические поражения кожи, язвы во рту и другие. Болезнь опасна, при несвоевременном лечении возможен летальный исход, но мы уже приступили. Вот посмотрите: солюсурмин, антибиотики, витамины, — доктор указал на прикроватный столик, весь заставленный лекарствами.
Стоун даже не взглянул туда, куда указывал Полянски. Он буравил взглядом профиль доктора, чувствуя, что в голове включилась невидимая красная лампа — сигнал угрозы. С самого начала было ясно, что госпиталь опасен для Догса, и вот худшие тревоги, похоже, сбываются. В такие минуты подозрительность Питера зашкаливала все допустимые пределы, а интуиция не давала сбоев.
— Доктор, вы врете! — взревел Стоун. — Врете! Если на человеке военная форма, это не значит, что он идиот! Эта чертова лихорадка переносится москитами! Нахрена ж к едрене матери, такие меры!? Халаты, респираторы? Я вас спрашиваю, вашу мать!
Доктор казался избитым криком Стоуна, он вдруг сделался меньше ростом и сутулился. Было заметно, что он с трудом сдерживается, чтобы не ответить таким же ором:
— Во-первых, мистер Стоун, прекратите выражаться. Вы умеете говорить нормально, и я это слышал. Так что будьте добры, в моем присутствии… Во-вторых, если бы вы заходили к пациенту почаще, то знали бы, что он с первого дня находится на карантине — это обычные меры.
— Но теперь-то, вашу мать, стало понятно, что ничего сверхсмертельного он не подхватил. Нахрена эти халаты?
Полянски шумно выдохнул и, не скрывая раздражения, ответил:
— Да потому, что инкубационный период разный! Вы понимаете? Разный! Сегодня дум-дум, завтра желтая лихорадка, послезавтра еще какая-нибудь, черт вас подери! А сейчас, извините, мне надо идти.
Глядя в спину удаляющегося Полянски, Стоун потоптался еще немного, а потом отправился к себе в хижину, чтобы в спокойной обстановке осмыслить новость. Надин еще спала, укрывшись тонкой мокрой простыней. Здесь всегда были сырые простыни — из-за чудовищно влажного климата. Стоун, стараясь не шуметь, присел на краешек кровати и, обхватив голову руками, попытался сосредоточиться.
В рассказе доктора все было логично. Догс действительно мог подхватить какую угодно болезнь, учитывая, в каких условиях ему приходилось скрываться. Но! Два года он жил в заброшенной африканской деревушке без намека на санитарию, и заболел, едва попав в госпиталь. Такие совпадения раздражали Стоуна.
Услышав, что Надин заворочалась, Питер обернулся. Девушка потянулась, раскинув руки в стороны, и сонно пробормотала:
— Я просыпалась. Тебя не было. Куда-то ходил?
— Да, — улыбнулся Питер, глядя на красную полосу от подушки на щеке у девушки, — заглянул к своему подопечному…
Лицо Надин в мгновение изменилось. Казалось, что она чудом не закричала. Одним резким движением девушка отскочила к стене, вжалась, и, натянув на себя простыню, протараторила:
— Как? Тебя пустили?
Стоун недоуменно вскинул брови, не понимая, что так испугало его любовницу. Она не первый год живет в Африке и общается с самыми разными больными. И это с такой брезгливостью?
— Ну да, — кивнул Питер, стараясь не выдать своего удивления, — напялили чертов халат и респиратор…
Надин облегчено выдохнула и безвольно уронила руки вместе с простынею, обнажив две хорошенькие груди. Подозрения Стоуна вмиг улетучились и, сорвав мокрую рубашку, он притянул к себе Надин…
Как только Надин ушла, устало натянув на голое тело белый халат, Стоун понял, что доверять ей не стоит, также как доктору и Анне. Самое лучшее — уехать из мертвого госпиталя, пока не поздно. Но это очень рискованно — ближайшая больница в двух днях пути, а пленник еще не оправился после ранения, а тут еще эта лихорадка. Питер не мог рисковать жизнью террориста больше, чем рисковал, оставаясь на месте. Да, он не верит доктору, но это его привычная черта — доверять только себе. Но узнать побольше об этой хреновой лихорадке все же нужно. Любое препятствие Стоун изучал, а не обходил, как другие.
В нетерпением дождавшись вечера, когда Полянски можно застать дома. Питер направился к нему. Доктор жил в построенном специально для главврача европейском домике. На улице уже стемнело, и, не опасаясь, что Полянски заметит его, Стоун заглянул через окно в освещенную комнату, доктор писал, близоруко склонившись над тетрадью. Питер не впервые заставал Полянски за этим занятием и подумал, что неплохо бы эту тетрадь изъять, она может оказаться дневником, а значит поведать много интересного.
Когда Питер, постучавшись, зашел, тетради на столе уже не было — доктор спрятал ее от посторонних глаз. Стоун ухмыльнулся и, поздоровавшись, спросил:
— Доктор, хочется отвлечься. Ваш госпиталь — это такая дыра и тоска, черт его подери. Надин и древесная водка насточертели! Дайте почитать, например, что-нибудь про тропические болезни.
— Боюсь, вы там ничего не поймете, — ухмыльнулся Полянски, скептически потирая переносицу.
— Пойму! — кивнул Стоун как можно безобидней.
— Простите, если задел, — спохватился доктор. — На самом деле, я подразумевал термины, которые останутся для вас загадкой, — Полянски на минуту замолчал, пытливо ожидая хоть какой-то реакции собеседника, но Стоун молча смотрел на него, стараясь делать это как можно менее осмыслено. — Ладно… Подождите немного, сейчас я что-нибудь подберу подоступней.
