Читаем Община — место прощения и праздника онлайн бесплатно
В наше время люди предпочитают жить по одиночке, индивидуально, зачастую замыкаясь на том уровне отношений с окружающим миром, что называется семьёй. Однако в глубине своего сердца человек тоскует по жизни, исполненной взаимоотношений с другими людьми. Эта тоска — выражение человеческой природы, ищущей восполнения со стороны другого. Тогда появляется желание жить в общине, войти в такую жизнь, которая полностью построена на ежедневном общении. Это общение не ради слов, оно рождается из потребности быть любимым и счастливым, а также любить и делать счастливыми других. Этот труд великого канадского подвижника Жана Ванье раскрывает причины, цели, содержание общинной жизни, условия её жизнеспособности. Это не академическая работа. Речь идёт об опыте, об опыте жизни в общине. Каждый из нас знает, как он хочет поделиться с другим тем, что он испытал на опыте как переживание счастья. Жан Ванье приглашает нас разделить опыт своего счастья, счастья, которое он обрёл в жизни в общине, ради тех, кто отвержен и страждет любви. Именно в этом служении человек обретает себя, благодаря прощению со стороны других принимая себя таким, каким на самом деле являетшься и испытывая праздник именно потому, что обрёл себя — в общине.
Жан Ванье родился в 1928 г. Сын губернатора Канады. В 1950 г., будучи офицером Морского флота, оставил канадские военно–морские силы, почувствовав призыв к жертвенной жизни при чтении Евангелия. 6 лет прожил в христианской общине «Живая вода», изучая философию и богословие в Парижском Католическом Институте. Защитив докторскую диссертацию по философии, принял предложение преподавать в Университете города Торонто, но в 1964 г. оставил его, чтобы посвятить себя умственно отсталям людям, от которых общество, иногда даже родители, хотят избавиться. Он купил недалеко от Парижа в городке Трёсли–брёй старый дом, куда принял двух умственно отсталых взрослых, и назвал его Ковчегом [1] в надежде, что «этот новый Ноев Ковчег спасёт неприспособленных к жизни людей от потопа в водах современного мира». В Ковчеге люди с повреждённой нервной системой трудятся, как могут, молятся вместе, чувствуют себя любимыми и счастливыми. Постепенно такие же дома возникают в других странах мира: в Канаде, США, Великобритании, Бельгии, Дании, Норвегии, Шотландии, Ирландии, Гондурасе, Индии, Гаити, в ряде африканских стран и в других. В 1981 г. число «Ковчегов» достигло 60. Ванье стал председателем международной федерации «Ковчег». «Наше общество будет преобразовано или огнём жестокой революции или огнём подлинной любви», — говорит Ванье. Он избрал революцию посредством истины и любви. За все те годы, что продолжается этот опыт во многих общинах Ковчега, Жан Ванье посетил множество общин по всему миру и провёл множество встреч, посвящённых общинной жизни.
(к русскому изданию)
Священник–пастырь, духовный наставник, свидетель должен знать человеческое сердце. Но также и прежде всего он должен признавать путьи Божии, знать как Святой Дух ведёт людей и что Он — Учитель любви. Психхология полезна при условии её преололения. Психолог пытается разблокировать людей, психологически освободить их. Человек же Божий помогает человеку жить со своими комплексами и своими проблемами, возрастать в послушании воле Отца и в любви к Иисусу, братьям и сёстрам, в верности и смирении, с уверенностью, что это один из лучших способов заставить их исчезнуть — комплексы и психологические трудности. Он будет помогать человеку во свете Божием.
Кажется, мы забывем, что существует огромное различие между покоем, являющимся тем даром, который превосходит всякое разумение, и психологическим покоем. Если мы живём мечтами или заблуждениями, или же, если мы полны комплексов, а кто–то приходит восстановить нас в истине, исцеляя нас от комплексов или грёз, это вовлечение волнует и раздражает нас. Для того чтобы пребывать в истине, нужно иногда терять психологический покой. Покой на самом деле боговдохновенный часто проистекает из страданий и уничижения, от волнения, психологически принятого. Он приходит как дар Божий, возникающий из нашего собственного внутреннего бытия и из наших ран. Он сходит к нам в присутствии Божием и при желании служить нашим братьям и сёстрам. Он помогает нам нести крест.
Когда–то люди жили однородными группами. Так или иначе, все члены каждой конкретной группы по рождению принадлежали одной и той же семье, имели одни и те же корни. В этих группах, составлявших собой племя или деревню, люди говорили на одном и том же языке, совершали одни и те же обряды и соблюдали одни и те же обычаи, жили одной жизнью и принимали одну и ту же власть. Они были солидарны между собой. Эта солидарность скреплялась как общей плотью и кровью, так и необходимостью взаимодействия ради обеспечения себя благами жизни и потребностью в защите от нападений близких недругов и естественных врагов. Между людьми одной группы существовало единство, коренившееся в глубинах подсознательного.
Времена изменились. Современное общество порождено дезинтеграцией этих более–менее естественных, семейных объединений. Теперь люди, живущие в одной местности, не составляют более части однородной группы. Города и даже деревни соседями, которые даже не знают друг друга. Каждый из страха замыкается в стенах собственного дома. Человеческое общество больше не пребывает на том уровне, когда каждая улица, каждый квартал, каждая деревня представляли собой прочное единство. Налицо смешение народов, религий и философских систем, обязанное своим появлением мобильности современного общества.
Такое положение вещей порождает одиночество, с которым большинство людей уже более–менее свыклось. Семья, зачастую представляющая собой лишь супружескую чету со своими детьми, не может более довольствоваться своим собственным замкнутым существованием. Она отправляется на поиски друзей. Человеческая личность не может больше жить как на необитаемом острове. Ей нужны товарищи, друзья, которые жили бы тем же самым видением вещей, теми же идеалами, которые можно разделить между собой. Именно таким образом некоторые люди объединяются в группы, не по принципу проживания в одном квартале и даже не по принципу принадлежности к одной семье (братья и сёстры, дяди и тёти), но по принципу взаимной симпатии, или объединяясь вокруг некоторых идей, вокруг общего видения человека и общества или вокруг общих интересов. Некоторые из этих людей случайно встречаются, другие уже жили под одной крышей. Они оставляют насиженные места, своих родственников, может быть, свою работу, чтобы жить с другими в общине, согласно новым критериям и новому мировосприятию.
В то же самое время они хотят свидетельствовать об этих ценностях перед лицом общества; они полагают, что обладают благой вестью, которую следует возвестить миру, которая приносит самые великие счастье, истину и полноту жизни. Они хотят стать закваской в тесте человеческого общества. Они горят желанием потрудиться на благо мира и справедливости между людьми и нациями.
Некоторые из этих групп ориентированы преимущественно на деятельность, труд и борьбу. Они живут с другим не как с кем–то из братьев, но как с товарищем, напарником по труду и борьбе. Их объединяет способность к деятельности.
Другие группы в качестве организующего начала настаивают скорее на определённом образе жизни, на качественной стороне отношений между членами и на взаимном приятии, чем на какой бы то ни было деятельности. Их деятельностью, если можно так выразиться, является свидетельство о жизни и способность к взаимоприятию.
Итак, мы соединили воедино два полюса общинной жизни:
цель, привлекающая и объединяющая, центр интересов, «почему» этой совместной жизни и
дружбу, связывающую людей между собой, чувство принадлежности к группе, солидарность, межличностные отношения.
И на самом деле, у любой группы существует множество целей, согласно многообразию способов мыслить солидарность, чувство принадлежности. В этой книге термин «община» относится в первую очередь к группам таких людей, которые оставили свои насиженные места, чтобы жить с другими под одной крышей, чтобы создать между собой межличностные отношения, жить и трудиться, согласно новому видению человеческой личности и её отношений с себе подобными и с Богом. Это очень узкий смысл термина «община». Другие могут придать ему более пространное значение.
Эта книга обращена прежде всего к тем людям, которые живут или хотят жить в общине, но многие вещи вполне приложимы равным образом к семейной жизни. Два существенных элемента общинной жизни действительно присущи и семейной жизни:
межличностные отношения, чувство принадлежности и
осознание того факта, что они вместе стремятся к одной цели и одному свидетельству о жизни.
Таким же образом некоторые из этих страниц можно отнести к людям, которые, хотя и не живут вместе, но регулярно встречаются, чтобы разделить свой идеал друг с другом, помолиться и действовать, между которыми устанавливаются прочные связи.
Совершенно очевидно, что почти всё то, о чём я здесь говорю, родилось в моём ежедневном опыте в «Ковчеге» — общине, в которой я живу уже сорок лет [2]. Но я также очень многому научился, посещая многочисленные местные общины «Ковчега» по всему миру и слушая разных людей, живущих в общине.
Общины, составляющие «Ковчег», особенные, в том смысле, что мы пытаемся жить с людьми умственно отсталыми. Конечно, мы хотим помочь им вырасти и стать, по возможности, более самостоятельными, но прежде чем «сделать для», нужно «быть с». Особенное страдание умственно отсталой, как и любой отвергнутой личности, доставляет ощущение себя исключённой из общества, не имеющей ценности, нелюбимой. Но именно через ежедневный опыт общинной жизни и в любви, которую нужно воплотить в этой общинной жизни, она начинает мало–помалу понимать свою значимость, что её любят и, следовательно, что она достойна любви.
Я положил начало общине «Ковчег» в 1964 г., желая жить по Евангелию и лучше следовать за Иисусом Христом. Каждый день давал мне понять прежде всего то, что христианская жизнь должна возрастать в вовлечённости в жизнь общины и то, что общинная жизнь нуждается в вере, в любви Иисуса Христа, в присутствии Святого Духа, если она хочет иметь возможность углубляться. Всё то, что я говорю об общинной жизни на этих страницах, вдохновлено моей верой в Иисуса.
Это не означает, что не существует общинной жизни вне христианства. Напротив! Считать так значит противоречить любому человеческому опыту и даже здравому смыслу. Как только люди собираются, по одной ли, по другой причине, создаётся некоторая форма общины. Но весть Иисуса призывает Его учеников любить друг друга и жить какой бы то ни было образом в общине.
Находясь рядом со многими людьми, которых привлекла община, новые способы жизни, я отдавал себе отчёт в том, насколько плохо люди разбираемся в том, что касается общинной жизни. Кажется, многие верят, что речь идёт о том, что достаточно собрать под одной крышей людей «более–менее» понимающих друг друга или связанных общим идеалом, чтобы получилась община. Иногда результат такого подхода оказывается катастрофическим! Общинная жизнь не создаётся ни просто из стихийных побуждений, ни из какой–то закономерности (законы). Существуют определённые, необходимые условия, чтобы эта общинная жизнь смогла стать глубокой и возрастать через кризисы, состояния напряжённости и «положительные моменты». Если этих предпосылок не существует, вполне возможны разного рода отклонения, которые шаг за шагом приведут к смерти общины или к её духовной смерти, к «рабству» её членов.
Эти страницы полагают своей целью дать ясное понимание необходимых предпосылок общинной жизни. Они написаны не в качестве тезиса или трактата об общинной жизни, но в форме flashes [3] Они представляют собой следы размышления, которые я открыл не в книгах, но в ежедневном опыте, через свои ошибки, посредством своих неудач, своих прегрешений, благодаря вдохновению Бога и помощи моих братьев и сестёр, благодаря моментам единства между нами, а также состояний напряжённости и страданий. Общинная жизнь — удивительное приключение. Я надеюсь, что многие люди смогут (жить) это приключение, которое в конечном счёте представляет собой приключение внутреннего освобождения: свободу любить и быть любимыми.
B нашу эпоху, когда города обезличены и обезличиваются, многие бросаются на поиски общины, прежде всего, когда чувствуют себя одинокими, усталыми, слабыми и исполненными грусти. Для кого–то состояние одиночества невыносимо; оно начало смерти. Община предстаёт тогда удивительным местом, где тебя примут и разделят с тобой свою жизнь.
Но с другой точки зрения община представляет собой ужасное место. Это место, в котором нам открываются наши пределы и наши эгоистические устремления. Когда я начинаю постоянно жить с другими людьми, то обнаруживаю свою убогость и свои слабости, свою неспособность найти со многими общий язык, свои комплексы, свою эмоциональность или нарушенную сексуальность, свои кажущиеся ненасытными желания, свою неудовлетворённость, ревнивость, свою ненависть или волю к разрушению. До тех пор пока я пребывал в одиночестве, я мог верить в то, что люблю всех; теперь, пребывая в общении с другими, я отдаю себе отчёт в том, что неспособен любить, в том, что я отвергаю жизнь с другими. А если я неспособен любить, то что хорошего остаётся во мне? Я пребываю во мраке, в отчаянии, в тревоге. Любовь становится иллюзией. Я обречён на одиночество и смерть.
В общинной жизни очень мучительно перед моими глазами предстают мои же пределы, слабости и духовная скудость моего бытия; часто очень неожиданно в моих глазах всплывают монстры, сокрытые во мне. Такое откровение очень тяжело принять. Часто пытаются отогнать этих монстров или заново упрятать их, посчитать, что их не существует вообще; или же избегают общинной жизни и отношений с другими людьми; или обвиняют сами себя и своих монстров.
Но если человек признаёт существование этих монстров, нужно не мешать им уйти и научиться укрощать их. Это будет означать возрастание на пути к освобождению.
