Читаем Религиозные войны во Франции онлайн бесплатно
Религиозные войны во Франции
История французского королевства от восшествия на престол Франциска II и до смерти Карла IX соответствует начальному этапу вооруженного конфликта французских католиков и протестантов, получившего название Религиозных войн. Масштабное противостояние, длившееся почти сорок лет, разобщило Францию религиозно и политически, поставив ее на грань национальной катастрофы. На этом этапе пребывающие в меньшинстве гугеноты были убеждены, что смогут всю Францию обратить в свою веру и установить справедливый миропорядок. Для этого необходимо обладать властью над королем и двором, чтобы избавить юных монархов, поочередно Франциска II и Карла IX, от негативного влияния окружения, правящего за них. Но как только эта гугенотская идея начала воплощаться в жизнь, противоположная партия во главе с герцогами Гиз-Лотарингскими организовала покушение на лидера протестантов — адмирала Колиньи, что привело к жестокой и кровавой кульминации противостояния — Варфоломеевской ночи.
Серия: Parvus libellus novus
Наука, Образование / История© Некрасов М. Ю., перевод, 2024
© Лосев П. П., дизайн обложки, 2024
© Оформление,
ООО «Издательство «Евразия», 2024
Франциск II был совершеннолетним, но пятнадцатилетний возраст, неопытность и слабость здоровья не позволяли ему отправлять власть самостоятельно. Выбор обоих людей, которым предстояло править от его имени, продиктовали симпатии его молодой жены Марии Стюарт. Племянница Гизов, она полагала, что интересы ее мужа и королевства лучше всего смогут отстаивать братья матери. Франциск Лотарингский был лучшим воином своего времени. Карл, кардинал Лотарингский, уже принимал участие в важнейших делах. Участник переговоров в Като-Камбрези, очень влиятельный член Королевского совета, он больше всех подходил для продолжения политики религиозных гонений и католических союзов, какую вдохновлял или проводил ранее.
Существовал обычай, что при каждом воцарении парламент выделял нескольких «виднейших членов», чтобы поздравить нового короля и услышать из его уст, к кому обращаться «впоследствии по делам». Франциск II «сообщил им, что нести полную ответственность за все будут оба его дяди, кардинал Лотарингский и герцог де Гиз, и повелел… повиноваться им как ему самому». Было сказано, что кардинал станет управлять финансами и государством, а герцог — командовать войсками.
Подобное делегирование не было новшеством. При Генрихе II «такая же честь была доверена» коннетаблю Монморанси. Власть, какую давали должности высших коронных сановников, коннетабля, обер-гофмейстера, адмирала, канцлера, не могла сравняться с властью, какую обеспечивала королевская милость. Король обладал всемогуществом и передавал его тому, кому хотел. Монморанси в свое время управлял королевством и руководил внешней политикой как фаворит, а не как коннетабль и обер-гофмейстер.
Выбор короля обеспечивал фавориту преобладающее влияние в Королевском совете, который был первым совещательным органом монархии и средством осуществления королевской воли. Совет мог вершить государственные и финансовые дела
Герцог де Гиз и кардинал Лотарингский были главами могущественного дома, который во Франции в начале XVI в. основал Клод, пятый сын Рене II, герцога Лотарингского. Этот младший сын в семье, наследник отцовских доменов в королевстве, граф де Гиз, д’Омаль, барон де Жуанвиль, де Сабле, де Майенн и сеньор других земель, «расположенных… во Франции, Нормандии, Пикардии, Фландрии, Эно и в других местах», повысил свой статус феодального сеньора и иностранного принца благодаря военным подвигам. Франциск I поочередно назначил его на посты губернатора Шампани и губернатора Бургундии, сделал великим ловчим и первым камергером. Благодаря браку с Антуанеттой де Бурбон он породнился с королевской фамилией. Его возвели в пэры Франции — до него такую честь могли оказывать только принцам крови.
В 1550 г. он умер. Он оставил шесть сыновей, приобретавших всё новые должности, чины, пенсии. Старший, Франциск Лотарингский, возведенный при жизни отца в герцоги и пэры, занимал пост губернатора Дофине и стал великим камергером. Он женился на Анне д’Эсте, дочери герцога Феррарского и внучке Людовика XII. Отозванный из Италии после катастрофы при Сен-Кантене, он был назначен генерал-лейтенантом королевских войск на всей территории французской монархии с полномочиями вице-короля. Другой сын, Клод, маркиз де Майенн, был герцогом д’Омалем, великим ловчим, губернатором Бургундии. Еще одного, Франциска, великого приора Мальтийского ордена и генерала галер, на последней должности сменил его брат Рене, маркиз д’Эльбёф.
Защита церкви была для этой младшей ветви Лотарингского дома не менее выгодна, чем государственная служба. Еще в начале Реформации основатель дома Гизов снискал признательность католиков пылким рвением, когда примчался навстречу отрядам эльзасских крестьян, которых идеи религиозной и социальной реформы заставили отправиться в путь и которые попытались продолжить свою подрывную пропаганду за Вогезами, и 17 мая 1525 г. истребил их под Саверном. В результате к этому поборнику веры проявляли интерес папы. Его брат Жан, ставший в двадцать лет кардиналом, реально или номинально занимал дюжину архиепископских и епископских кафедр и посты аббатов многих монастырей.
После смерти этого кардинала в 1550 г. его богатое церковное наследство почти целиком попало в руки племянников, служивших церкви. Людовик де Гиз был епископом, архиепископом, кардиналом, аббатом обители Сен-Виктор-ле-Пари и имел другие завидные бенефиции. Но лучшую часть приобрел Карл, кардинал Лотарингский: архиепископ Реймсский в четырнадцать лет, аббат Сен-Дени, Клюни, Мармутье-ле-Тур, Фекана и т. д., он получал от своих бенефициев около трехсот тысяч ливров дохода. Лотарингцев, уже могущественных благодаря службе, должностям, происхождению, месту в церкви и в государстве, воцарение Франциска II выдвинуло в первый ряд. Если прежде они делили власть с другими фаворитами, на сей раз они твердо рассчитывали управлять сами и оттеснять любого соперника.
Как только Генрих II скончался, они поспешили отвести нового короля в Лувр. Коннетабль Монморанси был оставлен в Турнельском дворце, чтобы провести ночь с телом повелителя и погрузиться в траур о своем фаворе. Вдовствующая королева Екатерина Медичи, которую никто не подозревал в осторожном честолюбии, подавила свою скорбь, чтобы последовать за Франциском II и за партией счастливчиков.
Коннетабль, нрав которого был менее покорным, не смирился с мыслью об опале. Для Генриха II он был самым дорогим другом и самым авторитетным советником. Пост губернатора Лангедока давал ему значительную власть почти на всем Юге, от Овернских гор до Средиземного моря и от Прованса до Гиени. Его опыт и возраст внушали уважение; несмотря на свои ошибки и недостатки, он имел репутацию воина и государственного мужа. Его сыновья и Шатийоны, сыновья его сестры, разделяли и дополняли его власть: Франсуа де Монморанси, старший из детей, был губернатором Парижа и Иль-де-Франса. Один из его племянников, Колиньи, стал адмиралом Франции, другой, д’Андело, — генерал-полковником французской пехоты. Коннетабль был крупнейшим землевладельцем королевства, у него, говорят, было шестьсот фьефов. Его замок Шантийи у ворот Парижа напоминал столицу настоящего княжества, построенную из дерева и глины, населенную крестьянами и вассалами. Его герцогство Шатобриан близ Нанта тянулось от Луары до Вилены, занимая огромную территорию.
Он не черпал, как Гизы, из богатой сокровищницы церковных имуществ. Две из его дочерей стали аббатисами; один из его племянников, Оде де Шатийон, сделавшись епископом Бовезийским, оказался церковным пэром, сан которого давала эта кафедра. Но первый барон христианского мира, как называл себя Монморанси вслед за всеми предками, забыл или не пожелал ввести своих сыновей в ряды духовенства. Для достижения успеха он рассчитывал прежде всего на короля и государство.
Он считал, что ему достаточно вновь появиться при дворе, чтобы опять занять там первое место. Так что 18 июля он направился в Лувр в сопровождении сыновей и племянников, Шатийонов; он представился юному суверену и попросил милости к себе и к ним. Франциск II принял его хорошо и утвердил во всех должностях, но, добавил он, чтобы облегчить его бремя в старости, «из-за которой тот в будущем не мог бы выносить тяготы и труды» пребывания в королевской свите, он вверил управление государством кардиналу Лотарингскому и герцогу де Гизу, «дабы они принимали решение обо всем и распоряжались всем, как сочтут за благо».
Это означало бессрочную отставку. Королева-мать, у которой уволенный Монморанси думал найти какую-то поддержку или какое-то утешение, повела себя еще суровей. Она резко упрекнула его за то, что он когда-то посмел сказать: мол, из всех детей Генриха II больше всего на него похожа его внебрачная дочь Диана, вышедшая за Франсуа де Монморанси. Эти обвинения, искренние или нет, дали ей возможность осадить этого великого мастера осаживать и установить сердечное согласие с Гизами. Последние, довольные ее предупредительностью, постарались ее отблагодарить: они принесли ей в жертву Диану де Пуатье, хоть она и приходилась тещей герцогу д’Омалю, их брату. Подруга Генриха II, которая прежде царила при дворе и оставляла Екатерине только честь продолжать династию, была вынуждена вернуть драгоценности короны и принять замок Шомон взамен Шенонсо, приглянувшегося Екатерине. Канцлер Оливье, которого она в 1551 г. велела изгнать, был возвращен и получил обратно печати. Его хорошо известная честность должна была служить рекомендацией новому правительству.
Гизам, уверенным в поддержке королевы-матери и отделавшимся от Монморанси, казалось, было нечего бояться. Принцев крови, Бурбонов-Вандомов и Бурбонов-Монпансье, которым как «ближайшим к особе короля» происхождение предназначало стать советниками короны, хватало. Но посмеют ли они протестовать против выбора Франциска II и снова выдвинуть права на управление государством, на какие в периоды несовершеннолетия монархов претендовала родня французских королей? С тех пор как королевская власть тяготела к абсолютизму, она проявляла всё больше враждебности к удельным феодалам; их репутацию пятнала измена коннетабля Бурбона. Франциск I и Генрих II остерегались известности, ничем не обязанной королевской милости. Они предпочитали оказывать доверие простым дворянам, таким как Монморанси, или отпрыскам младших ветвей иностранных княжеских семейств, лотарингским Гизам, савойским Немурам, мантуанским Гонзага-Неверам, которых считали своими креатурами. Именно этим фаворитам (большинство из которых было примечательными людьми) они поручали командование армией и высшие коронные должности. Они даже возводили этих людей в достоинство герцогов и пэров, ставя на уровень принцев своей крови. Власти следовало быть не более чем выражением королевского могущества.
Таковы были если не принципы абсолютной власти, то по меньшей мере тенденции, какие она обнаруживала. Но нация еще не сложилась. Она по-прежнему чтила принцев крови как потомков Людовика Святого, возможных наследников престола, потенциальных государей. Юристы определяли их как прирожденных советников короны, знать признавала вождями. Партии, образующиеся в государстве, искали возможности ссылаться на них как на своих сторонников. Даже не имея власти, даже в опале, они могли завтра стать владыками, и, естественно, любая оппозиция прочила их себе в лидеры.
Главой Бурбонского дома и первым принцем крови был Антуан, герцог Вандомский, которого брак с Жанной д’Альбре сделал властителем королевства Наварры, графства Фуа и других земель дома Альбре. Но этот королевский титул, потешивший его тщеславие, не внушил Генриху II никакого доверия к нему. С досады или ради новых ощущений он обратился к протестантам, пропаганда которых, несмотря на гонения, уже начала воздействовать на аристократию, парламент и буржуазию. Он даже осмелился в отсутствие короля встать в ряды верующих, которые в мае 1558 г. прошли по Пре-о-Клер, распевая псалмы, и предприняли публичную манифестацию своей веры. Это была не более чем бравада, которую этот переменчивый принц долго выдерживать был неспособен; но религиозная оппозиция решила, что нашла себе вождя.
Франциск II был совершеннолетним, о регентстве речи быть не могло. Даже в случае малолетства монарха притязания принцев крови на управление государством оказались бы спорными. Но враги Гизов были заинтересованы в том, чтобы повести против дядьев королевы такую же кампанию, какую против Анны де Божё когда-то вел Людовик Орлеанский. Они подталкивали Бурбонов выразить протест против выбора юного короля и настаивать на своих правах. Антуан колебался, сознавая опасности и ответственность, связанные с такой борьбой. Его младший брат Людовик де Бурбон, принц Конде, молодой, бедный, честолюбивый, сильнее горел жаждой действовать. На одном из первых заседаний Совета он воспользовался неосторожностью новых правителей, чтобы расстроить их планы. Кардинал Лотарингский предложил принять печать, где Франциск II и Мария Стюарт титуловались бы так: «король Франции, Шотландии и Англии». Это значило бы поставить под вопрос легитимность Елизаветы, королевы Англии. Принц дал понять, насколько опасна подобная провокация[1].
