Читаем Ренн-ле-Шато. Вестготы, катары, тамплиеры: секрет еретиков онлайн бесплатно

О моем намерении написать книгу, посвященную «делу Ренн-ле-Шато», знали немногие, однако неизменное внимание и дружеская поддержка этих людей сопутствовали мне во всех начинаниях.

Эрудиция Сони Моро не раз спасала меня от ошибок и оплошностей. Ее благожелательное ко мне отношение не мешало ей беспощадно расправляться с найденными огрехами: «Ваш труд будут критиковать за одно лишь содержание, поэтому, по крайней мере, воздержитесь от неточностей в изложении фактов!» Спасибо вам, Соня.

Ореол таинственности, окружавший личность Алена Фераля, навсегда останется в моей памяти. Чувствовалось, что этот человек обсуждает со мной лишь немногое из того, что знает сам об интересующем меня деле. Однако он великодушно делился знаниями и настаивал на продолжении поисков. Благодарю вас, Ален.

Многочисленные работы Татьяны Клецки-Прадер, в том числе и составленный ею путеводитель по Ренн-ле-Шато, помогли мне в ходе этого расследования: в них я нашел информацию о различных эпизодах волнующего меня дела, а также сведения о героях, придавших этой истории особую остроту и пикантность. Ее муж, неисправимый насмешник Андре Прадер, в прошлом управляющий компании, считает, что «мистерия Ренн-ле-Шато» более смахивает на пьесу, изобилующую неожиданными сюжетными ходами; в его глазах такое произведение заслуживает колких насмешек. Я приношу благодарность этой семейной паре за то, что они делились со мной своими соображениями и не раз советовали придать данному детективному экскурсу то или иное направление.

С большой симпатией отнесся к моим изысканиям глава общества «Земли Реде», писатель Эмиль Соньер; обойти молчанием его благосклонное внимание было бы с моей стороны черной неблагодарностью.

Симона Эскюр ознакомилась с этим текстом накануне его отправки в издательство, поэтому у меня не было возможности учесть ее советы и пожелания. Симона охотно делилась своими замечаниями в ходе работ над. предшествующими произведениями, за что я ей сердечно признателен.

Попутно я желал бы обратиться к «товарищам по оружию», увлеченным поисками всего необычного, с которыми я из года в год обменивался идеями насчет разрабатываемой мной темы. Взяв в руки эту книгу, они узнают, что таил в себе манускрипт, хотя, возможно, некоторые из них не согласятся с моими доводами и умозаключениями. Мои благодарственные слова обращены к Элизабет Ван Бюрен, Клэр Корбю-Каптье, Селии Брук, Жану де Ринье, Марселю и Антуану Каптье, Урбену де Ларуану…

Этот список будет неполным, если не упомянуть о некоторых друзьях, чьих имен я не могу назвать. Они не согласны с моими выводами и, возможно, осудят это произведение. Тем не менее их твердая вера в свои убеждения заслуживает глубокого уважения. Со своей стороны, я хочу уверить их в том, что подобные разногласия никоим образом не повлияют на наши искренние дружеские отношения.

Бесконечное терпение, старание и понимание — те качества, без которых невозможно справиться с утомительнейшей работой: повторным чтением оригинала, проверкой машинописного текста, окончательным набором произведения. Все это вновь выпало на долю моей терпеливой, старательной и понимающей жены, не раз помогавшей мне при создании предшествующих произведений. Спасибо тебе, Жанетта.

Слова благодарности я обращаю к священнику, уже пребывающему в той обители любви и красоты, о которой он проповедовал на протяжении всего своего земного пути. За ваше благорасположение, а также за некоторые признания, спасибо вам, господин аббат.

Разумеется, особую признательность я желал бы выразить еще одному священнику: аббату Беранже Соньеру. Каким актерским талантом, каким режиссерским чутьем обладал этот человек! Роялист, живший во времена господства республиканцев. Священник, чей образ жизни несколько отличался от других верующих…

Наконец, я приношу благодарность краю Разе, ревностно хранящему свои тайны, о которых известно всем и каждому.

Жизненный путь аббата Соньера — деревенского священника, ставшего в конце XIX века обладателем несметных сокровищ, — вызывает неизменное любопытство читателя: в его истории есть все то, на чем построен хороший детективный роман. Впрочем, внимательное изучение фактов и знакомство с персонажами этого «романа» позволяют понять, что за внешней театральностью «дела Ренн-ле-Шато» скрываются серьезные политические и религиозные мотивы. Чтобы предпринять серьезное исследование, касающееся столь деликатных тем, прежде всего следует отказаться от любых априорных утверждений.

На наш взгляд, переплетение политических фактов и теологических представлений, лежащее в основе этой истории, абсолютно неспособно поколебать ту врожденную религиозность, что сопровождает человека с первых дней его становления. Однако некоторые люди (вероятно, в пылу расследования) позволяют себе неосторожные высказывания и утверждения насчет того или иного религиозного учения. Авторы и участники «дела Ренн-ле-Шато» причисляют себя к различным теологическим и философским системам, но мы даем слово, что наш образ мыслей ни в коей мере не затронет их убеждения.

В «деле Ренн-ле-Шато», как нам кажется, безраздельно властвуют два человека. Первый из них — лицо, довольно известное в начале века. Но мы начнем наш рассказ со второго, не менее знаменитого героя. Отвести ему первое место в повествовании будет логичнее и с точки зрения хронологии событий.

«Отважное решение — и довольно опасная цель», — может заметить читатель. Вне всякого сомнения. Ничего не поделаешь: невозможно огласить приговор по «делу Ренн-ле-Шато», не вызвав в суд первого, основного свидетеля.

Сумма, истраченная аббатом Соньером в течение двадцати двух лет, в пересчете на современные деньги может быть приравнена к трем миллиардам сантимов, — пожалуй, это веское доказательство того, священник жил в достатке, заметно превышающем доходы простого деревенского кюре.

Нет ничего удивительного в том, что в конце этой авантюры священника подвергли наказанию «suspens a divinis» (запрет на богослужение), отчего в дело пришлось вмешаться Римской курии. Монсеньору епископу не пришлась по вкусу двойная бухгалтерия аббата: согласно ей, стоимость огромного владения Соньера (вилла, башня в неоготическом стиле и роскошный благоухающий сад, где росли редкие виды деревьев) целиком и полностью окупалась денежными суммами, полученными от случайных, зачастую анонимных дарителей. В ответ на обвинение епископа священник воспользовался своими связями с высокопоставленными лицами, негласно одобрявшими его образ жизни. Ведь во владениях аббата Соньера побывали и французский министр, и австрийский эрцгерцог, и прославленная оперная певица. В поместье их всегда ожидал теплый прием, к их услугам было превосходное шампанское и ром, доставляемый с Мартиники… что, разумеется, вызывало закономерный вопрос: откуда мог появиться источник столь богатой и вольготной жизни?

Беранже Соньер родился в 1852 году. Став в 1879 году священнослужителем, молодой викарий отправился в Але-ле-Бен. Спустя некоторое время он получил место кюре в деревушке Кла, после чего, 1 июня 1885 года, последовало следующее назначение: место кюре в деревне Ренн-ле-Шато. На первый взгляд тридцатитрехлетний служитель церкви мог показаться неотесанным простолюдином, однако высокий лоб и живые черные глаза говорили о страстной душе, скрывающейся под грубоватой внешностью. Некоторые из прихожан признавали, что священник не был лишен и своеобразного обаяния.

Что представляло собой небольшое селение Ренн-ле-Шато? Деревушка на вершине холма, к которой вела одна лишь тропинка для мулов, насчитывала две сотни жителей. Ветхий дом священника, изрядно сдавший в борьбе с дождями, и полуразрушенная церковь — вот что встретило аббата на новом месте службы… Церковное начальство не баловало молодого кюре: паства нуждается в духовном пастыре не только в процветающих центрах, но и в укромных, большей частью обедневших уголках страны.

Покинув негостеприимный дом священника, Соньер, с дозволения старой прихожанки Александрины Марро, устроился в доме под названием «Боярышник» (это было жилье, принадлежавшее приходу). Проходит время; аббат знакомится с прихожанами, попутно завязывая дружеские отношения. Последние найденные по этому делу материалы говорят в пользу того, что среди новых знакомых Соньера были и видные деятели, состоявшие в тех или иных политических и мистических обществах. Если это достоверные сведения, то можно предположить, что аббат Соньер участвовал в некоем проекте, начальным пунктом которого был Ренн-ле-Шато, однако дальнейшим местом действия могла стать вся Европа.

Что же породило на свет тайну Ренн-ле-Шато? Лучше всего будет подать ее в виде хроники происшествий (точнее сказать, случайных происшествий), как делает это господин Гингам в книге «Сокровища тамплиеров». Однако заметим, что в этой истории уже довольно сложно определить, где кончается правда и начинается вымысел: в нашем распоряжении не осталось никаких достоверных источников, касающихся дела Ренн-ле-Шато. Все, что нам остается, — это отложить на время мысли о верификации фактов и ознакомиться с хроникой этих немаловажных для нашей истории событий.

Все начинается с того, что в один прекрасный день аббату наносит визит его знакомый — нотариус из Кийана, нашедший в ходе своих изысканий некие документы, написанные на латыни (точнее, на вульгарной латыни). Не владеющий языком настолько хорошо, чтобы понять все тонкости латинских идиом, со времен Вергилия сильно изменивших свой грамматический облик, нотариус просит помощи у аббата: ему неясен смысл нескольких параграфов.

Смышленый аббат, умевший увидеть большое в малом, тотчас же учуял запах сокровищ, которые могли бы оказать значительную поддержку его приходу. Священник начинает подтрунивать над нотариусом. Не на шутку рассерженный юрист пытается доказать почтенному латинисту, что в этом деле нет места насмешкам: ведь в документе сказано о некоем тайнике!

И вот в четверг, в день внеклассных мероприятий, два приятеля, поклонявшиеся один Богу, другой — Золотому Тельцу, отправились на загородную прогулку в сопровождении юных неофитов Ренн-ле-Шато. Экскурсия закончилась неожиданным образом: дети, шагавшие поодаль от взрослых, искатель сокровищ и духовный пастырь очутились в гористой местности, где некоторым скалам достаточно было легкого толчка, чтобы обрушиться на головы гуляющих. Вскоре так и произошло. Аббат, чья эрудиция не уступала ловкости и силе, увернулся от обломков, он отделался лишь несколькими ушибами, в течение двух недель причинявшими ему неудобство. Нотариусу повезло меньше… через день после злополучной прогулки его отпевали (к слову добавим, что это была одна из самых красивых заупокойных месс). История умалчивает, нашел ли аббат время и силы, чтобы соборовать своего умиравшего компаньона. 24 октября 1885 года жизнь нотариуса оборвалась. Не было ли окончание его карьеры началом необыкновенного карьерного взлета священника?

Соньер с головой уходит в работу: он вносит изменения в облик деревенского кладбища, порой не оставляя времени даже на сон. По его замыслу останки прихожан, в течение длительного времени захоранивавшиеся на кладбище, должны быть перемещены в оссуарий: почему бы не увековечить память о земном существовании людей, чьи души уже вознеслись в небеса, представ пред очами Всевышнего?

Однако таким образом с могильной плиты, под которой покоится Мари де Негри д'Абль, маркиза д'Отпуль и Бланшфор, скончавшаяся в 1782 году, исчезает благопожелательная надпись, соскобленная рукой ретивого аббата. Маркиза была родом из знатной семьи, в течение нескольких веков владевшей фьефом, включавшим в себя Ренн и его земли. На смертном одре Мари де Негри д'Абль открыла аббату Бигу некий секрет, порвав тем самым с древней родовой традицией, согласно которой секрет должен был храниться в кругу семьи и передаваться из поколения в поколение. По словам многих авторов, в этот день двухвековая тайна знатной еврейской семьи прекратила свое существование — на свет появился секрет священников Разе. Так или иначе, исповедник маркизы позаботился о том, чтобы на ее могиле была выгравирована та необычная эпитафия, которую веком позже постарался уничтожить Соньер. Однако старания аббата были напрасны: эрудит Эжен Стублейн восстановил надпись и поместил ее в своей книге «Гравированные камни Лангедока».

В 1887 году кюре настаивает на немедленной реставрации церкви, в которой он проводит богослужения. Один из его предшественников, аббат Понс, завещал своему приходу шестьсот франков. Муниципальный совет в ответ на просьбу священника предоставил ему ссуду в четырнадцать сотен франков. В 1888 году началась спешная подготовка к реализации этого плана; в 1890 году аббат вновь взялся за дело, на этот раз поставив перед собой довольно амбициозные цели.

Главный алтарь церкви преподносит сюрприз наемным рабочим — каменщикам Русселю, Бабу и звонарю Каптье: одна из опор, поддерживающих алтарь, оказывается полой. Внутри ее, среди сухого папоротника, ждут своего часа три запечатанные трубки, хранящие в себе пергаментные свитки. Известно, что, ознакомившись с их содержанием, аббат велел поднять в старой церкви одну из плит — и обнаружил под ней сосуд, наполненный драгоценностями.

В последующие годы жизнь полунищего аббата резко меняется: теперь его окружает роскошь, которой он не прочь щегольнуть перед окружающими.