Читаем На суше и на море - 1985 онлайн бесплатно

Очерк

Худ. В. Родин

По первому гербу Тюмени бежал соболь. Затем специалисты по геральдике, оценивая значение местных рек, добавили изображение судов с золотыми мачтами. Но истинного богатства болотистых земель, что лежат к востоку от Урала, эта символика еще не отражала.

Совсем недавно, казалось бы, мы почти ничего не знали о Западной Сибири. А сегодня уже и обойтись не можем без этих слов, ворвавшихся на космической скорости в наши будни, — «Тюмень», «Уренгой», «газопровод».

На географической карте линия газопровода Уренгой — Помары — Ужгород, протянувшаяся почти на четыре с половиной тысячи километров от тюменского Приполярья до буковых рощ Прикарпатья, выглядит всего лишь тонкой линией. Но ведь такой же линией обозначены на карте и путь первого кругосветного путешествия, и трасса первого космического полета. Из множества таких линий, собственно, и состоит история прогресса человечества.

В наши дни трудно удивить любознательного читателя гигантскими цифрами, но все же надо напомнить, что мировая практика не знала таких масштабов и темпов строительства газопроводов, какие наблюдались в Советском Союзе в последние годы. Крупнейший в мире газотранспортный комплекс Западная Сибирь — Центр и экспортный газопровод Уренгой — Помары — Ужгород — центральная стройка одиннадцатой пятилетки. Шесть магистральных газопроводов протянутся в общей сложности на 20 тысяч километров. Стоимость всей программы превосходит затраты на строительство БАМа, КамАЗа, Волжского автомобильного завода и «Атоммаша», вместе взятых.

Небывалый газопровод не просто соединение многих тысяч стальных нитей, а не менее прочное сплетение разных человеческих судеб и характеров. Как в годы первых пятилеток, гремел лозунг «Время — вперед!», вызывая к жизни инициативу и энтузиазм, трудолюбие и смекалку рабочих, инженеров, конструкторов. Около пятнадцати тысяч добровольцев прислали свои письма с просьбой направить их на сооружение газопровода из Западной Сибири в Западную Европу. Пройдут годы, и в одном ряду со словами «Днепрогэс», «Магнитка», «Комсомольск» встанет газопровод Уренгой — Помары — Ужгород.

Бумажка с печатными буквами «Газопровод Сибирь — Западная Европа» на ветровом стекле газика обладала магической силой. Нас первыми пропускали к бензоколонке, охотно помогали выбраться из раскисшего под дождем чернозема проселочных дорог, а регулировщики уважительно поднимали руку.

Пожалуй, за всю историю Чувашии не было на ее дорогах такого движения: бесконечный ряд самосвалов, грузовиков, трубовозов… А мы в этом потоке стремительно неслись к речке Большой Цивиль.

Промелькнули яркие вагончики-«бочки» городка газовиков, ровными рядами стоящие вдоль мощенных плитами улиц. А всего полгода назад здесь, на окраине Цивильска, было огромное поле, где стоял один-единственный вагончик.

В недавнем прошлом по сложившейся традиции газопровод сооружали несколько узкоспециализированных управлений. Одно — готовило траншею, другое — сваривало трубы, третье — их изолировало. Каждый занимался только своим делом. И порою один задерживал других, а в случае каких-либо неполадок просто невозможно было доискаться виновного.

Сегодня подготовительный, сварочный, изоляционный и другие участки сведены в так называемый комплексный технологический поток. По существу это своего рода завод на колесах и гусеницах, оставляющий после себя готовый к испытанию участок трассы. На потоке резко возросла производительность труда. Если раньше достижением считалось уложить за месяц пятнадцать километров труб, то теперь суточный шаг потока — один километр, а то и больше.

В мировой практике трубопроводного строительства не было случая, чтобы одновременно велось несколько крупных газотранспортных трасс почти полутораметрового диаметра протяженностью каждая более четырех тысяч километров. О небывалых, сверхстремительных темпах работы дает представление такой факт: 1470-километровый участок одной из магистралей от Уренгоя до Челябинска был пройден строителями всего за один год.

В чем причина такого успеха советских строителей? Специалисты называют несколько факторов: новые технологические решения, всевозрастающие поставки современной тяжелой техники — отечественных трубоукладчиков, бульдозеров и других машин, мастерство рабочих и, не в последнюю очередь, прогрессивную форму организации работы. Такая форма родилась несколько лет назад и уже выдержала строгую проверку при сооружении мощных сибирских магистралей.

В потоке все работают на единый наряд: всем платят не за операции, а за километр готового к испытаниям газопровода. Подобная система, которая нацеливает на конечный результат и заставляет всех добиваться наивысших результатов при наименьших затратах, уже давно существует в советской промышленности и носит название бригадного подряда. Но здесь не заводская бригада, где двадцать — тридцать человек, а десятки технологических операций и служб, сотни людей.

Бригаду сварщиков Николая Кравицкого хорошо знают на чувашском участке строительства газопроводов. Ему в числе лучших сварщиков было доверено сварить «красный стык», знаменующий завершение строительства линейной части экспортного газопровода.

Современное производство, в том числе прокладка газовых магистралей, предъявляет высокие требования к технике, но еще большие к людям, которые ею управляют. Высочайший профессионализм, отличное качество работы — это необходимое условие на трассе: зарытые в землю трубы потом очень трудно будет осмотреть. Этим и объясняется строжайший контроль за работой сварщиков спецлабораторий с помощью рентгеновских, гамма-лучей, или магнитографии. Но лучшую гарантию выполненной работы дают сами сварщики: они подписывают гарантийные паспорта, ставят личные клейма, придирчиво проверяют друг друга, чтобы ни у кого в бригаде не было ни малейшего огреха.

…У Равиля Агиблаева опять неполадки со сварочным аппаратом. Не прошло и нескольких минут, как около него склонился бригадир.

— Гляди, сынок, как лучше исправить. — Ловкие руки бригадира быстро ликвидируют неисправность.

«Сынком» называют его в бригаде с первого дня. В этом шутливо-ласковом слове все отношение к новичку. Приехал из сельской глубинки, поначалу робеет. Кто же возьмет на себя заботу о нем, как не бригада?

Кажется, обычное дело. Между тем бывают коллективы, где в условиях работы на единый наряд не до учеников. Важен конечный результат, и они спешат к нему, порой забывая о новичках. В бригаде Кравицкого подобного не было и, как подчеркивает бригадир, никогда не будет.

От бригадира никогда не услышишь «я»: «Мы внедрили хозяйственный расчет…», «Этот вопрос мы решили так…», «Мы обязались…».

Это «мы», конечно, коллектив. Есть вопросы, которые бригадир обязан решить сам, но и тут он старается опереться на опыт товарищей, выслушивает их совет, перед тем как отдать окончательное распоряжение. И это понятно. Кто он такой, бригадир? Такой же рабочий, как и его товарищи. Только очень опытный, с обостренным чувством ответственности.

Скажем, трасса газопровода спланирована так, чтобы по возможности обходить плодородные поля. Там, где это невозможно, снятый бульдозерами верхний плодородный слой после укладки труб возвращается на место. Как-то увидел Николай, что на участке, где они уже закончили сварку, траншеи заравнивают кое-как, оставляя бугры и ямы. Несколько лет назад он прошел бы мимо… «Мое дело, мол, только сварка…» Но на этот раз он остановился и пристыдил бульдозериста.

Приходят в бригаду новые люди, но остаются старые традиции: помочь товарищу, не оставлять рабочее место, если есть возможность заварить лишний шов…

Сегодня в это трудно поверить, но всего тридцать лет назад нефть и газ в Сибири не добывали. Более того, многие утверждали, что их там вообще быть не может. Геологи-ученые во главе с академиком Губкиным упорно доказывали, что в Сибири есть углеводородное сырье. Нужна была большая смелость и уверенность в своих силах, чтобы долгие годы вести безуспешные поиски. Лишь в конце 1953 года возле старинного села Березова, знаменитого лишь тем, что здесь доживал последние дни князь Меншиков, сподвижник Петра Великого, ударил первый газовый фонтан. А летом 1960 года была найдена и нефть. Так началось стремительное развитие самого большого в СССР нефтегазового комплекса. Добыча нефти и газа в Западной Сибири и их транспортировка в европейскую часть страны определены как важнейшие звенья Энергетической программы страны на восьмидесятые годы. Наиболее крупное из газовых месторождений Западной Сибири — Уренгойское отличается такими гигантскими запасами, что многие годы может обеспечивать как нужды страны, так и экспорт.

Сделкой века назвали на Западе соглашение «газ — трубы», заключенное между СССР и западноевропейскими странами на взаимопоставки газа, с одной стороны, и труб большого диаметра — с другой. Его реализация рассчитана на 25 лет.

Газовую магистраль Уренгой — Помары — Ужгород, предназначенную для транспортировки советского газа в Европу, журналисты сразу же назвали стройкой века. Трасса, проходящая через несколько часовых поясов, сооружается из труб диаметром 1420 миллиметров, рассчитанных на давление 75 атмосфер. Когда-нибудь цифры, ее характеризующие, мне кажется, школьники будут помнить наизусть, так же как, например, высоту пирамиды Хеопса или длину Панамского канала. Строители преодолели свыше 150 километров вечномерзлых грунтов, свыше 700 — болот, лесов — более двух тысяч километров, горных массивов Урала и Карпат — 545 километров, больших и малых рек — 561. Среди крупных рек — Обь, Волга, Кама, Дон, Днепр, Днестр. Только грунта переработано почти 130 миллионов кубометров — в несколько раз больше, чем на Волго-Донском канале.

Но не только природные и технические трудности встали на пути строителей. Дорогу сибирскому газу в Западную Европу пытались преградить реакционные круги и американская администрация. Еще раньше, в начале шестидесятых годов, мировая пресса, с завидным единодушием окрестив открытие сибирского газа и нефти «сенсацией века», писала и о том, что наладить добычу сырья русским не удастся — они просто потонут в сибирских болотах. Даже наиболее объективные комментаторы писали, что из-за экстремальных условий создание промыслов в Тюмени потребует многих десятилетий. Но горе-прогнозисты ошиблись в своих расчетах.

Администрация США объявила эмбарго на поставку техники и оборудования для газопровода, не считаясь с интересами как своей страны, так и своих союзников. Санкции администрации США вызвали у строителей газопровода еще большую волю и решимость в кратчайший срок завершить стройку. Конструкторы, коллективы машиностроительных заводов в небывало короткие сроки наладили выпуск отечественного оборудования, в том числе компрессоров и трубоукладчиков.

Я был на пресс-конференции для советских и иностранных журналистов, посвященной досрочному сооружению магистрального газопровода. Мировая пресса внимательно слушала выступление тогдашнего министра строительства предприятий нефтяной и газовой промышленности Бориса Щербины (ныне он заместитель Председателя Совета Министров СССР). «Попытка поставить под сомнение способность промышленно-экономического потенциала СССР построить газопровод-гигант без внешних поставок безнадежно провалилась. «Санкции» прежде всего нанесли немалый ущерб — материальный, моральный и политический — самим США. Экономический и технический потенциал Советского Союза позволил в более ранние сроки, чем планировалось, наладить производство мощной отечественной техники. Все это не только не нанесло ущерба советской экономике, а, наоборот, укрепило ее мощь, выявило новые возможности».

Серьезно осложняли строительство массы теплого воздуха, прорывавшиеся в январе — марте 1983 года на север Западной Сибири. «Нет ничего хуже теплой погоды», — считают строители газопроводов. И при всей парадоксальности — это правда. Через северные болота газопроводы можно прокладывать только зимой: с октября по апрель. Поэтому любимая погода для строителей — когда трещит мороз и замерзшие болота держат экскаваторы, трубоукладчики, другую технику.

Но весной 1983 года все было по-другому. Как утверждают синоптики, такой теплой зимы здесь не было никогда. Теплой, конечно, по сибирским масштабам: морозы в основном держались на уровне 10–15 градусов, часто случались оттепели. По раскисшим болотам прокладывали временные дороги из деревьев, выкорчеванных при расчистке трассы. Деревья, выросшие на болотистой земле, маленькие, хилые, их нужно укладывать в несколько рядов, а затем заливать водой, чтобы схватило льдом. Только по таким дорогам, впрочем тоже не совсем надежным, и могли двигаться тяжелые машины с трубами и пригрузами из железобетона, без которых летом труба просто всплывет в болоте. Чтобы удержать многотонные экскаваторы и трубоукладчики, часто приходилось заполнять болото деревьями до самого дна, а это, как правило, 5-10 метров.

При сооружении дюкера — подводного перехода через реку Надым — началась оттепель и пойма реки полностью раскисла. Длина всего перехода почти семь километров, прокладка обычной дороги заняла бы слишком много времени. Тогда вдоль трассы прямо по болоту расстелили синтетический материал, на него насыпали грунт. Эта дорога выдержала вес и трубоукладчиков и другой техники.

Мне вспоминается, как американский государственный деятель Аверелл Гарриман, специально прилетавший на перекрытие Ангары в 1959 году, писал, что современный человек, побывавший в Советском Союзе, но не видевший Братска, должен считать, что он оставил пробел в своем путешествии. То же самое, по-моему, можно сказать и о газопроводе Сибирь — Западная Европа.