Читаем От Нила к сцене. Далида онлайн бесплатно

Есть сокровища, которые мы прячем – и другие, которыми хотим поделиться, потому мы рады обладать ими, потому что они связаны с воспоминаниями, потому что они бесценны, потому что они воскрешают счастливые минуты.

Среди этих сокровищ есть фотографии одного любимого человека, одной легенды, одного кумира, одной звезды. Я был ее поклонником, потом журналистом, я общался с другими поклонниками. Я знаю, что такое прикасаться к недоступному существованию. Недоступному – но ставшему предметом размышлений обо всех тех минутах, потому что это помогает жить, надеяться.

Анализируя все это, я и решил открыть мою шкатулку с сокровищами, открыть всем вам, кто был поклонником и хранит верность артистам, «давно, давно, давно исчезнувшим».

Я родился в 1946 году, это значит, что я страстно прожил сказочные, мифические 60-е годы. Этот взрыв свободы, это желание пережить все, сразу, под музыку, которую мы покупали на пластинках в 45 оборотов, и которую слушали, пока они не начинали трещать на наших проигрывателях.

Мы любили эту музыку, этих кумиров молодежи и старшего поколения, которые были более доступными, чем сегодня, когда после первых хитов их запирают в стеклянных клетках, водружают на пьедестал и даже запрещают фотографировать их на концертах.

Одним словом, это была жизнь в розовом свете, в свете рока, и благодаря этому, будучи немного поклонником, немного фанатом, и очень скоро – журналистом, я собирал фотографии и воспоминания. Сегодня я предлагаю вам прогуляться среди этих воспоминаний, многие из которых вы разделите – ведь мы, конечно, пересекались на маршрутах турне, если вы были поклонниками Далиды, Кло-Кло, Джонни, Сильви, Мишель Торр, Николетты и многих других, кого я вам открою с течением времени.

Сегодня это Далида. Потому что она стала моим первым кумиром, потому что она открыла путь в 60-е, потому что она сумела перебросить мост между двумя эпохами, потому что она остается innamorata даже через пятнадцать лет после своего ухода. Потому что она остается той, кого я больше всех знал, больше всех фотографировал, больше всех встречал, у кого больше всех брал интервью, кого больше всех... все.

Я выбрал фотографии, где она наиболее прекрасна, наиболее ослепительна, чтобы сохранить о ней волшебные воспоминания, даже если в силу естественных причин они порой вызывают ностальгию. Слова... Слова...

Жак Браше,

Сентябрь 2002

Далида было имя той борьбы, которую выбрала Иоланда Джильотти. Но миллионы влюбленных (одним из первых был я) ласково прозвали ее Дали.

От влюбленного поклонника к верному почитателю, я прошел все стадии чувства. Мне только что исполнилось восемнадцать лет, когда я в первый раз встретил ее... Успокойтесь, это не оригинал ее песни!

Когда я повзрослел и сделался журналистом, наши отношения, конечно, менялись, и понемногу я стал ее другом. Ничто не могло бы доставить мне большего наслаждения.

Дождь идет над нашей фотографией, поет она так верно в песне Башеле и, когда я смотрю на фотографии, где мы сняты вместе, начиная с той знаменитой, где мне только что исполнилось восемнадцать лет (прекрасный подарок), до последней, снятой с моим сыном, которому она сказала со смехом: «пришел на смену», столько воспоминаний приходят ко мне: часы ожидания перед отелем, позади театра, чтобы увидеть ее на пять минут, попросить автограф или сделать фотографию. (Я отыскал это у поклонников Клода, гораздо позже!) Бессонные ночи, когда я возвращался с концерта автостопом, когда у меня не было денег на отель, скамейки на площадях, тогда более безопасные, чем сегодня, где я проводил ночь в ожидании первого поезда, чтобы вернуться домой с концерта в Ниме, Марселе, Каннах, Юзесе... Названия, которые сейчас звучат для меня как эпохи-воспоминания. Быстрые завтраки, километры на солнце, бесконечные ожидания, вознагражденные улыбкой, автографом, фотографией и, о высшая награда, мимолетным поцелуем. Но настоящее счастье наступало тогда, когда она приглашала нас пройти за кулисы и мы могли провести с ней вечер по ту сторону сцены.

Как далеко это все... Более тридцати лет.

Постепенно состоялось наше знакомство, а потом и узнавание, ведь она не могла долго не замечать нескольких тихих безумцев, которых встречала повсюду на пути своих турне и концертов. И положение привилегированных поклонников, которое она признала за нами раз и навсегда, стало для нас бесценным подарком. Зная о наших сложностях, наших проблемах и обо всем, на что мы шли, чтобы увидеть ее, она иногда сажала нас в свой «Мерседес» и привозила домой или на вокзал... Как вспоминаются теперь эти моменты в ее уютном автомобиле, в темноте ночи, где мы ощущали ее аромат, где мы упивались словами, обращенными к нам, где видели в полу мраке ее профиль – только для нас... Бесподобные воспоминания...

Из поклонника я мало-помалу превращался в журналиста, я встречался с ней как профессионал с профессионалом, но всегда с той же неизгладимой нежностью. В ответ на каждое предложение об интервью она смеялась; ведь она прекрасно знала, что мне известен любой ответ еще до того, как я задам вопрос. Но она ни разу не отказала. Кроме того, она часто звонила мне с просьбой встретить ее в аэропорту Ниццы или Марселя и послужить ей в качестве шофера. И каждый раз, приезжая в Париж, я непременно бывал на улице Оршан, в ее священной и такой жаркой пещере.

Все это оставило незабываемые воспоминания о юности, проведенной возле звезды - воспоминания сказочные; воспоминания, неотделимые от ее песен.

А потом однажды, почти без предупреждения (несмотря на два тревожных сигнала, один из которых был особенно настойчивым), ты нас оставила - нас, твоих друзей, твоих обожателей. Ты, которая пела «я хочу умереть на сцене», ты ушла одна, без лазерных лучей, без прожекторов, без занавеса, без публики, без аплодисментов... С тобой было только одно прекрасное светлое платье.

L’innamorata решила, что должна уйти. Узнаем ли мы когда-нибудь, почему? Будем ли мы по-прежнему жалеть, что не сумели понять, что не смогли ничего сделать, что не услышали призыв о помощи?

Но она была твердой, она сделала выбор, она приняла решение, и я думаю, никто и ничто не могли встать на том пути, который она выбрала – потому что она не хотела больше жить, она так решила. Можно сожалеть о ней, но нельзя ни обвинять ее, ни желать ее вернуть.

Когда Далида ушла, я собирался написать серию портретов артистов, с которыми соприкасался достаточно давно, чтобы они стали моими друзьями. Главной среди них, конечно, была Далида. За несколько недель до этого я разговаривал с ней по телефону, так как мы делали прямую передачу по радио, посвященную ее фильму «Шестой день». Мы договорились увидеться в Париже, чтобы подробнее обсудить этот новый кинематографический опыт, чтобы дополнить и уточнить ее портрет. Эта встреча так и не состоялась, и я должен сказать, что отчасти забросил тогда проект моей книги.

А потом я собрал свои записные книжки, свои кассеты, свои документы, свои фотоальбомы и начал раскладывать все это, приводить в порядок, разбирать. Естественно, что относительно Далиды у меня было бесчисленное количество документов и записанных интервью и, прослушивая их, я был удивлен, как много из того, что она доверяла мне, противоречило ее последнему жесту и многое ставило под сомнение.

Но вернемся к началу: почему я выбрал Далиду и никого другого? Откуда такая безумная любовь к этой темноволосой итальянке?

Самая первая причина зависела от случая, насколько ему можно доверять: однажды вечером, когда мне было 10 лет, я получил хорошие оценки в школе, и мне разрешили посмотреть телевизор – высшее счастье. И тем вечером, в передаче Жаклин Жубер, я увидел певицу, чьи глаза были так же черны, как волосы, и чей низкий голос перекатывал звук р в песне «Bambino» , как вода в реке перекатывает гальку. И я влюбился, окончательно и бесповоротно!

Постепенно это первое обожание превратилось в глубокую привязанность, в огромную нежность, в искреннюю дружбу, которая ни разу не была обманута. Проходили годы, я приближался к ней и узнавал ее все лучше и лучше.

Моя первая встреча с Далидой? Я помню ее, как будто это было вчера, и все-таки она восходит к 1961 году!

Она давала концерт в тулонской Опере, и как только я узнал о ее приезде, я был не в силах успокоиться, пока не получил обещание, что меня проводят в ее ложу... Я должен был увидеть ее в жизни.

И этот долгожданный день настал. С бьющимся сердцем я увидел, как моя богиня приближается ко мне, в прекрасном платье из синего шелка, ослепительная, ее роскошные рыжеватые волосы каскадом падали на плечи. Она была здесь, передо мной. Я смотрел на нее, впечатленный как никогда в жизни, не способный сказать ей ни единого слова. Она улыбнулась мне, я глупо улыбнулся ей в ответ, и она ушла...

Уже на улице, когда чувства схлынули и дыхание вернулось ко мне, я с сожалением подумал, что упустил шанс своей жизни. Мне столько нужно было ей сказать, нужно было попросить ее подписать мои пластинки... Слишком поздно. Я не воспользовался этим удобным моментом.

Мне пришлось подождать несколько лет, прежде чем снова встретиться с ней. И в тот раз я все наверстал, я говорил с ней, я дал ей пластинки для автографа и сфотографировался с ней. Это был 1964 год, «мне только что исполнилось восемнадцать лет, я был красив, как ребенок...» Словом, вы знаете песню. Она, увы, не сохранила обо мне воспоминание: едва ли она могла узнать меня, когда она видела меня всего пять минут, когда артисты выходили на сцену!

Гораздо позже, когда у нас уже завязалась дружба, я рассказал ей об этой первой встрече, что вызвало у нее смех.

- Я была такой впечатляющей? – сказала она мне.

Да, для восторженного обожателя она казалась недостижимой - и все же она была сама простота, и к ней так легко было подойти.

С течением лет мы привыкли узнавать друг друга. Когда я стал журналистом, она, разумеется, стала одной из первых жертв , у кого я взял интервью. Интервью, за которым последовало много других. Столько, что однажды она со смехом воскликнула:

- Что ты хочешь, чтобы я рассказала тебе? Ты знаешь мою жизнь и карьеру так же хорошо, как и я! Но несмотря на эту шутку, она не отказала мне ни в одной беседе, ни в одной статье, ни в одной фотографии, или даже в обычном бессвязном разговоре в ее ложе или за столом, после представления.

Тысячам людей Далида представлялась в высшей степени популярной певицей, в самом благородном смысле этого понятия, которое часто извращают. Она смогла воспользоваться великим шансом своего успешного дебюта, она сыграла на случае (мы знаем наизусть ее историю). Она обладала безупречной профессиональной добросовестностью и несла огромное уважение своей публике, она сумела просто-напросто стать великой дамой песни. - Я популярная певица, - сказала она мне однажды, - и я хочу остаться ею. Я не считаю это звание таким, каким его иногда презрительно присваивают мне, потому что я знаю: я могу быть популярной, просто предлагая публике красивые мелодии и тексты. Доказательство – замечательная реакция зрителей, когда я спела «Avec le temps» Лео Ферре. Это значит, что публика следует за мной и меняется вместе со мной.

Это верно; как было сказано, Далида постоянно менялась и прекрасно адаптировалась к моде, оставаясь тем самым современной в любую эпоху. Больше тридцати лет спустя песня «Bambino» остается сказочным хитом. Ее всегда слушают, она всегда заставляет мечтать и публика, видевшая ее рождение, наблюдала, как она взрослеет, и сама взрослела с ней.

Очевидно, что все время находясь в свете прожекторов, Далида неизбежно и часто становилась объектом шуток, насмешек, пародий; она видела ухищрения, далеко не всегда свидетельствующие о хорошем вкусе.

- В конце концов, - восклицала она, смеясь, - кто-то сказал: неважно, хорошо или плохо, важно, что это говорят о вас... Во всяком случае, это значит, что вы существуете!

Она принимала все это довольно отстраненно, даже если временами, возможно, страдала. Но она всегда играла свою роль с улыбкой, с пониманием, и даже поздравляла насмешника, который оставался озадаченным, смущенным, а порой становился ее другом!