Читаем Рожденный править онлайн бесплатно

Пролог.

Случаются дни и ночи, когда, оставаясь наедине с самими собой, люди неосознанно начинают видеть в себе недостатки. Желая отвлечься, они пытаются найти себе самые разные увлечения. Одни разглагольствуют сидя за столом в шумной таверне, тогда как другие находят покой в искусстве. Наблюдая за выдуманными персонажами на сцене театра, зрители радуются, смеются и плачут без малейшего стеснения, а потом возвращаются в реальный мир, оставляя все свои тревоги позади.

Тем не менее в ночь, когда, весь мир пришёл в движение, пробудившись от долгой спячки, словно бы ржавые до ужаса шестерёнки в старинных часах вновь начали свой ход, всё подверглось изменению. Привычные ранее вещи, казалось, стали совсем чужими. И только уткнувшись носом в факт перемен, можно было постичь правду. Сложно сказать, удастся ли когда-нибудь получить ответ на вопрос, почему всё случилось именно так, а не иначе. Вероятно, подобное смогло произойти только потому, что у богов тоже есть чувство юмора.

Начало было положено. Именно здесь, в квартале «Огненных фонарей», который, по своей сути, напоминал места, которые существуют только для того, чтобы люди могли происходить отсюда родом. Здесь они могли почувствовать себя свободными и в то же время настоящими рабами. Будь то ненужная безделушка или человек – разницы не было. Даже какеи – купцы, что обычно обменивали деньги – старались не вмешиваться в торговые дела квартала. «Не купил – не твоё!» – вот и все.

Однако, вот уже очень давно это место перестало существовать. За один день всё до малейшей щепки было предано огню. Многие тогда сгорели в жарком пламени вместе со своими ветхими жилищами. Никому не удалось сбежать.

Жители Мелы встретили её в разгаре дня, а вечно нелюдимые эмдавийцы глубокой ночью. В эту пору земли пустынного Таоса тонули в рассветных лучах, а побережья близ островов Нового Усуи врезались в прохладный вечер.

Но луна цвета крови всходила над планетой не всегда. Живым было невдомёк, что это лишь первый знак грядущих перемен. Небесное светило ещё долго радовало собой небосвод, прислушиваясь к миру до тех пор, пока вокруг не зазвенело от тишины. Последняя искра праведного пламени потухла, оставив на земле несмываемый отпечаток цвета мглы. Пепельная долина – вот и всё, что оставил подле себя знаменитый квартал «Огненных фонарей».

Мир вздрогнул. Он знал, что потерпел поражение. Пока все вокруг были обеспокоены затмением, пытаясь найти ему самые разные объяснения, небеса уже сделали свой ход. По всей Земле стали рождаться дети с необычными способностями, отличительной чертой которых стал особый извилистый орнамент на левом предплечье – одарённые. Некоторым из них были не свойственны ложь или тщеславие. Такие дети видели всё самое грязное в душах других людей, будто тёмное пятно на белоснежной рубахе, за и что и были прозваны правдолюбивцами. Другие же могли видеть будущее. Однако судьбу невозможно изменить, всё идёт так, как оно и должно быть.

Были и ещё одни, чью тайну никто до конца так и не смог разгадать. В детстве их дар почти не различим и лишь с возрастом набирает должную силу. Способность контролировать, управлять – вот чем обладали последние. Власть их взгляда и слова просто не поддавалась объяснению. Из-за этого приговор для них был ясен – истребление.

Глава 1.

Вернес.

Материк Аделиада, Пепельная долина

27 ноября, 1317 год

Так минуло множество долгих лет. Мир изменился. Дни волочились один за другим, терпеливо прозябая в нескончаемой очереди. Когда-то, на заре основания множественной вселенной, предпринималась попытка запустить всю эту очередь целиком, но меры не увенчались успехом. Для этого у богов плоховато с воображением.

Среди многочисленных изъянов, люди со временем стали выделять ещё одну особенность – невзрачность, что была присуща лишь единицам. Людей с подобной чертой можно было без особых усилий заметить в первой же провонявшей сверху до низу отходами подворотне, просящими милостыню в старой и изношенной одежде. Не все были рады одарённым, из-за чего те не редко коротали последние минуты в бедности и нищете, скрываясь среди шумного гула, нависшего над лабиринтами переулочков.

Порой, как-то само собой напрашивалось подозрение, что боги миров, подобных этому, просто под устали от установленного уклада и решили немного поиграть с людьми, словно те – пешки на их шахматной доске. Но подобное суждение не будет истинным. Богов, играющих в шахматы, попросту не существует. И по большей части за этим скрывается нечто другое, тёмное и ужасное.

Так, сквозь непостижимые толщи космоса несёт своё бремя один крошечный огонёк. Ни одно живое существо ещё не подозревает, что этому человеку уготовила судьба. Люди, с которыми ему довелось встречаться в детстве, мысленно относили его к некой специфической разновидности попугая, обитателя одного вулканического острова недалеко от берегов вытянутого, словно коса, Таоса. Тогда как сам же он считал себя человеком созерцательного склада, уютно чувствующем себя в толково устроенном климате – когда в воздухе сухо и солнышко припекает.

Подобно большинству смертных – по крайней мере, подобно тому большинству, что заполняет возрастной промежуток от нуля до восемнадцати лет – он не отягощал свой рассудок мыслями о том, что случится с ним по окончании срока жизни. Подобно большинству смертных, он наивно полагал, что тем или другим образом всё должно устроиться по-человечески.

И подобно большинству смертных, канувших в Лету, Вернес нынче был мёртв.

Выражаясь более точно, его тело было сожжено, обращено в пепел и после оставлено на растерзание ледяному ветру, приходящему со стороны Южного моря. Уцелела лишь душа, продолжив нести своё существование и став извечным пленником Пепельной долины.

В течение долгих лет он скитался по пустынным просторам, не решаясь выйти за пределы. Живым ведь невдомёк, как сложно выглядит мир с точки зрения покойника, потому что смерть, освобождая разум от смирительной рубашки, в которой её держат, отсекает его также и от времени. Правда Вернес понял это далеко не сразу, а только спустя несколько безуспешных попыток. Наверное, единственное, что он мог сказать наверняка – материального сосуда для его души больше не существовало, а, следовательно, и вернуться он не мог.

Замерзшая земля под ногами – если бы таковые у него имелись – была окутана покоем и отдавала уютным запашком жести. Этот запах был слишком хорошо знаком Вернесу и уходил своими корнями в далёкое прошлое. С неба, если что-то изредка и падало, то только свежие, пушистые снежинки. Серый утренний свет, окатив пустынный пейзаж, захлестнул далёкое волнующееся море. Всё вокруг было, как прежде, за исключением одного – кто-то или что-то уже очень долгое время не спускало с Вернеса любопытных глаз.

Дух тревожно воззрился на вспыхнувший край горизонта. Вокруг было совершенно пусто, ни единой души.

– КОГО-ТО ИЩЕШЬ

Голос обладал дивным раскатистым выговором, позволявшем ему журчать и искриться. Если бы Создатель Вселенной был наделён голосовыми связками, то определённо одаривал бы слушателей чем-то схожим по звучанию. Единственный изъян заключался в том, что тот был лишён всякой интонации. Из-за чего являлись ли те слова утверждением или вопросом, Вернес так и понял.

А меж тем тусклое зимнее солнце скрылось за облаками, принеся в мир темноту. Ветер с каждой секундой набирал силу, образуя из мелких песчинок целые вихри. Окрестные леса, что расстилались целой грядой далеко-далеко впереди, покрывшись сизой испариной, зашлись в буйной овации. Что-то надвигалось.

– ТЕБЕ, ПОХОЖЕ, ТАК НИКТО НИЧЕГО И НЕ ОБЪЯСНИЛ, – наконец после затяжного молчания обронил незнакомец.

– Виноват?

– НУ, НАДЕЮСЬ, ТЫ НЕ БУДЕШЬ ИЗВОДИТЬ СЕБЯ ИЗ-ЗА ТАКИХ ПУСТЯКОВ.

Вернес с замиранием наблюдал, как нечто явно не земного происхождения медленно прорисовывалось на фоне встревоженного моря.

– Я не понимаю, – тихо промямлил дух.

– И НЕ ДОЛЖЕН. У МЕНЯ МНОГО ИМЁН, НО ТЕБЕ СЛЕДУЕТ ЗНАТЬ ТОЛЬКО ОДНО

– О чём это вы?

– О СУДЬБЕ. ОБ УЧАСТИ. О РОКЕ. МАЛО ИХ ЧТО ЛИ… – сгусток резко сжался до размеров маленькой точки. – УЖЕ СОВСЕМ СКОРО ПРИДЁТ И ТВОЁ ВРЕМЯ.

Не переставая изменять свои формы, он резко устремился вверх. Дух, стараясь не растерять достоинство, метнулся следом, нагнав того только у самых облаков.

– ТОЛЬКО ВЗГЛЯНИ, ЭТА ЗЕМЛЯ МОГЛА ЕЩЁ ДОЛГО ПРОЦВЕТАТЬ И БЫТЬ ПРИЮТОМ ДЛЯ МНОГИХ БЕЖЕНЦЕВ. А ЧТО В ИТОГЕ? ВОТ, ЧТО БЫВАЕТ, КОГДА ИДЁШЬ ПРОТИВ СУДЬБЫ. ЛЮДИ БЕЗМЕРНО ЖАДНЫ, БЕЗДУШНЫ И ПРОНИЗАНЫ ЗЛОМ. И ЭТО НАКАЗАНИЕ УЖЕ ДАВНО ОЖИДАЛО СВОЕГО ЧАСА. НО, ПОЛАГАЮ, ЭТО ТЫ УЗНАЕШЬ, КОГДА ВЫПОЛНИШЬ СВОЁ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ.

– Но я же мёртв… – дух с негодованием воззрился на почерневшую материю.

– ОТЧЕГО Ж…? ТЕБЯ СМОГУТ ВИДЕТЬ, НУЖНО ЛИШЬ НЕМНОГО ПОДОЖДАТЬ…

Ветер свирепел. Молния, словно искусный убийца, изгоняла из земли душу градом беспорядочных уколов. Над тёмными, иссечёнными ливнем просторами катались взад-вперёд раскаты грома. Теперь, когда соотношение сил в мире было нарушено, буря пыталась выложиться без остатка. Долина, что всегда была холодной и источала спокойствие, была готова вот-вот взорваться.

– ТОЛЬКО КАЖЕТСЯ, ЧТО ЭТО – НЕ НАВСЕГДА.

– Но как же…?

– НАСКОЛЬКО Я ЗНАЮ, О ТАКИХ ВЕЩАХ РАНО ИЛИ ПОЗДНО САМ ДОГАДЫВАЕШЬСЯ, – буркнул свет, после чего начал неистово моргать и сжиматься – ЧТО Ж, КАЖЕТСЯ ЗДЕСЬ МОЁ ВРЕМЯ ПОДОШЛО К КОНЦУ. НАДЕЮСЬ, ЕЩЁ СВИДЕМСЯ.

– Стой! Что всё это значит?!

Но долговязое создание уже, кажется, пришло к какому-то решению и благополучно исчезло также, как и появилось, не удостоив Вернеса ответом. В отчаянии дух медленно опустился на землю и пнул ногой вязкий песок – и, к вящей своей удручённости, обнажил, что нечто на подобии ступни оставило на нём след. Жуткий вывод пришёл на ум покойнику, но, к сожалению, слишком поздно. Взревев, последние частички пепла и пыли бурным потоком ринулись к нему и облепили со всех сторон, придавая человеческую форму. Сколько не вырывайся – всё бесполезно. Его душу будто бы сковали железные цепи и силой удерживали на этой земле, утаскивая всё глубже вниз. Гроза, рокоча и ворча, грозно сверкнула на свинцовом небе, поглотив под собой последний яростный вскрик.

Буря бушевала самозабвенно. Она чувствовала, что этот день – её. Не год, не два буря уже не заглядывала в этот край, отказываясь от работы. Ей уже давно пора было напомнить о себе, даже если бы это принесло в мир лишь хаос.

Глава 2.

Лео.

Архипелаг Новый Усуи, о. Дион

23 ноября, 1317 год.

В утренней дымке постепенно прорисовывались редкие очертания причалившего к берегу судна. Волны монотонно бились о берег, донося брызги до его деревянного борта. Стоя в нескольких шагах от берега, незнакомая прежде этим землям фигура смотрела на раскинувшийся перед глазами пейзаж. Дул лёгкий прохладный ветер, который, разнося в воздухе крошечные песчинки песка, нарушал тишину этого места. Минут через пять фигура сменила положение, присев на корточки.