Читаем Ассы в деле (СИ) онлайн бесплатно
АССы в деле
Часть первая
Трещина и мир
- Кто ты, лодочник?
Рэмбо IV
Глава первая
Три загадки и мышь
Земля, Нью-Анджелес, контора Агентства по Странным Ситуациям
- ... Да, такие строили тогда корабли - настоящие гробы на фотонной тяге. "Ковчегу" повезло, что то была двойная звезда, и потому он пролетел по самому краю сферы Шварцшильда. Когда мы их подобрали, все были живы, правда терминатор искривления времени прошелся прямо по центру фюзеляжа, и детский сад, который находился справа от рубки, теперь напоминал дом престарелых. Но больше всего досталось помощнику капитана. Он стоял точнехонько на терминаторе и правая сторона его тела состарилась на добрых сорок лет. Когда мы нашли беднягу, он вел сам с собой нравоучительную беседу...
Говард внезапно замолчал, опустил голову на грудь и шумно захрапел.
Его никто не слушал. Боузер с самого утра пытался правильно собрать универсальнокалиберный всемёт, но после каждой попытки оставались лишние детали. Он нервничал, пялился в инструкцию, выходил подымить сигарой, возвращался и вновь принимался за дело.
Новый работник АСС грависапиенс Тоддд мыл посуду в раковине, стараясь тем самым произвести впечатление на коллег. В достижениях человеческой цивилизации он разбирался смутно и потому использовал изобретенную в незапамятные времена посудомойку в качестве жилья.
Со стороны выглядело это так - тарелки сами поднимались, натирали себя моющим средством и подставлялись под струю воды.
Тоддд был разумной формой гравитации и потому казался невидимкой. Как это совмещалось с теорией поля и квантовой физикой Тоддд знал с рождения (как и любой другой грависапиенс), но объяснить не мог.
Тоддд обращался ко всем на "вы", говорил о том, как ему нравятся Земля и люди. Спрашивал когда его возьмут "на дело". И это, казалось, была отличная идея. Но кое-что в Тодде настораживало. Например, он рассказывал анекдоты с конца, и считал это правильным, мол торт надо есть с вишенки.
Из чулана вышел уборщик Чен. В одной руке он держал швабру, в другой ведро с висящей на ободе тряпкой. Смочив ее, он начал мыть пол.
Чен походил на человека, был ростом в два метра, сутул и худощав. На этом сходства заканчивались. Кожа его была малахитового цвета и не имела растительности. Расы он был совершенно неизвестной, и уверял, что таких как он осталось совсем немного, возможно, два или три.
Впрочем, говорил уборщик мало, смотрел всегда в пол, извинялся, когда задевал кого шваброй, наотрез отказывался сменить инструмент на нечто менее антикварное. Сам он был конторе нужен еще меньше чем Тоддд (на него хоть имелись перспективные планы), но денег за свою работу Чен не брал вовсе, и вообще, был нанят капитаном в незапамятные времена, точнее, раньше всех. Какие цели преследовал капитан Говард, сотрудникам АССа оставалось только догадываться, но мнение его (чаще, молчаливое) они уважали, да и неудобств уборщик не причинял.
Чен с аккуратностью мастера боевых искусств прошелся шваброй под креслом, в котором сидел доктор Воннел. Доктор смотрел в окно и думал о работе.
За окном падали длинные как макаронины струи кислотного дождя. Яркие огни Нью-Анджелеса освещали серое небо. На низко нависшей туче можно было разглядеть ярко красный логотип Космо-колы. Мимо проходили люди и нелюди в серых плащах.
Весна, думал доктор Воннел, лучшее время в Нью-Анджлесе для немаркой практичной одежды, для плащей, которые не пробьет ни одна обычная кислота, а заодно и для хорошей головоломки в центре которой лежит убийство. И даже не одно, а целых три вроде не связанных случая.
Первый казался скучным, Воннел даже не сразу понял, почему вдруг Старски подключил к этому делу АСС.
Апартаменты Лоуренса аль-Баума, покойного главы "Сабспейс деливери" находились даже не в пентхаузе, а в доме на гравитационной подушке, который висел над небоскребом, известном как головной офис компании. Теоретически прикончить аль-Баума можно было разве что прямым попаданием тахионной ракеты по его дому. На такое мог пойти только самоубийца.
- Не то чтобы он так боялся за свою жизнь, - сказал Старски, пока они поднимались в лифте. - Безопасность у людей такого полета - часть личного престижа. Три слоя силовых полей вокруг дома. Попасть в него можно только через телепортационную камеру, которая просто не впустит того, кого не надо.
- Ага. Значит убийца - кто-то из своих.
- Мы тоже так подумали, и до сих пор не исключаем этой версии. Но проблема в том, что в дом аль-Баума никто не заходил и не выходил оттуда уже давно. Последние пару суток он много работал прямо там, и никого не впускал. У аль-Баума не было своих.
- Что он делал?
- Да ничего особенного. Будни крупных компаний, переговоры, то да сё.
- Ну, если вы так уверены...
Старски и Воннел вошли в телепортационную камеру и та перебросила их на тридцать восемь метров выше. Апартаменты и впрямь оказались роскошными, и были исполнены в неоколониальном стиле. На белых стенах висели картины. На самой большой из них белом по чуть менее белому было начертано эпическое полотно битвы толиманцев за собственную планету. Битву они тогда проиграли, и теперь четвертая Толимана был покрыт плотной сеткой заводов по производству красителя для касторского афродизиака. То что перед ним огромная картина, а не плохо выкрашенная стена, Воннел узнал только прочитав надпись в углу.
Да, талиманцы отлично разбирались в оттенках. Человеческую живопись они считали примитивной, что как-то сглаживало их комплексы по поводу не умения строить военные корабли лучше чем у людей. Первое слово, которое произносят талиманские младенцы - "пошлость!".
Воннел подошел к автопортрету Рембрандта, на который спустя века напоминал скорее известную работу Малевича.
Пол устилал роскошный живой ковер. Когда следователь и доктор вошли, он как раз пустил ветви по белому роялю, и под собственный аккомпанемент подвывал "Ночь в Тунисе" Диззи Гиллеспи, удачно имитируя трубу.
Почувствовав на себе человеческую тяжесть, ковер отыграл коду (чуть сойдя с темпа), всосал в себя отростки и притих.
- Присмотритесь, оглядите все вокруг свежим взглядом, - вальяжно произнес Старски. - Вам ничего здесь не кажется странным?
Воннел огляделся. Шестерукий золотой ангелочек, служивший ручкой для вазы открыл глаза, посмотрел на Воннела и покачал головой.
- Пока, вроде нет.
- Приглядитесь, приглядитесь. Может мы чего упустили.
Воннел прошелся по кабинету, добрался до стола, что стоял на возвышении. Там откинув голову назад, уставив взгляд в потолок, широко улыбаясь и капая слюной на паркет сидел макет трупа Лоуренса аль-Баума.
На столе перед трупом лежали бумаги. Ничего особенного, обычная деловая переписка в винтажном стиле, какая стала модной в последние пару лет. Для этого дела пришлось вновь высадить на опустевшем после войны Беллатриксе деревья, чему начавшие было вымирать аборигены были несказанно рады. Они перестали колоть иглами антропоморфные куклы и принялись изготавливать бумагу.
Гора Мусора, район Урановое Кольцо
Покойный родитель Майкла был не первой разумной мышью, зато он первым научился говорить на человеческом языке. Он умел четко выговаривать семь слов: "не, убивайте, меня, пожалуйста, я, разумный, спасибо", и никогда не расставался с самодельным мегафоном. В свою первую и последнюю встречу с человеком, отец Майкла торжественно поднял тот мегафон, откашлялся, но до последнего слова так и не добрался.
Майкл не любил людей и запрещал детям говорить на их языке. "Человеческий язык, это язык врага, - говорил он, - Мы - мыши. "Мышь" это звучит гордо. А главное, тихо".
А еще Майкл очень любил свой дом - эти радостно разноцветные речки нечистот, эти холмы переливающегося на солнце пластика. Если взобраться на них, можно увидеть, как поутру плывет в ложбинах желтый или чуть розовый, в зависимости от содержания стронция, туман.
Гора Мусора была его домом, и он не допускал мысли, чтобы его покинуть.
Сегодня утром соседи говорили, что на Холодильниковой выбросили еще свежие сосиски. И если поторопиться, можно успеть отхватить кусочек. Сосиски самые лучшие - то есть без мяса, тухнуть нечему. Только кошерная целлюлоза и что-то там питательное и ароматизированное с длинными названиями.
Днем был полный штиль, дым отечества поднимался от перегретых мусорных куч вверх высокими черными колоннами. До самой темноты за окном все густел и густел грязно-желтый туман. Лия все это время крутилась по дому (детей в садик не отвела и они носились по коробке как сумасшедшие), потому что вечером должна была зайти тетушка Розалинда. Тетушка не явилась, и обед пришлось съесть самим, потому что холодильник не работал.
Майкл все это время занимался крышей, которая после недавнего ливня снова прохудилась. И только за полночь, когда ветерок стал неохотно гнать туман, он отправился на Холодильниковую. Он спешил, так как знал, что раз дошло дело до открытых слухов, значит там мало чего осталось. Да и наверняка нашлись отчаянные головы, готовые выйти на охоту не дожидаясь пока туман поредеет.
На пересечении Проволоковой и Аккумуляторной Майкл, не останавливаясь, с ходу перескочил через речку и помчался по пологому склону, ловко перепрыгивая через торчащие отовсюду ржавые металлические пластины. Потом пришлось задержать дыхание - туман в ложбине был еще слишком густой, чтобы им можно было дышать. Но потом снова пошел подъем, на этот раз слишком крутой.
Как и большинство, Майкл знал в этих местах каждый сантиметр. Он не глядя, отработанными движениями хватался за торчавшие в нужных местах куски проволоки, уголки пластика и прочих полезных вещей.
Наконец он взобрался на вершину холма и вдохнул чистого, почти невидимого воздуха. Холодильниковая была прямо перед ним. Собственно и не улица то была, а площадь, окруженная с нескольких сторон холмами, сплошь состоявшими из древних холодильников.
Майкл постоял немного, переводя дух, потер руки и начал поиски.
Воннел, Земля, Нью-Анджелес.
Блар Квонко владел когда-то участком земли размером с небольшой континент на планете Ахернада. Ему принадлежали сети гостиниц и закусочных. Все это было частью семейного бизнеса, которым занимались еще его отец и дед. И также в наследство мистеру Квонко досталась мечта купить дом с участком на Прородительнице.
Когда Блару Квонко исполнилось шестдесят, он решил исполнить мечту. Он продал всю землю и семейное дело, переехал в Нью-Анделес, приобрел комнату под протекающей крышей и участок сорок на сорок сантиметров на котором делало вид что росло лимонное дерево.
Два месяца, которые успел прожить тут Блар Квонко, он продавал суши.
Судя по состоянию квартиры бывшего ахернадского магната, в мечте своей он разочаровался.
- Мы проверяли, - сказал Старски, - обыска не было. Да и нечего было у него красть.
Перешагивая через разбросанные по полу давно нестиранные вещи, бумаги и упаковки от саморазогревающегося обеда "Вкусняшка-сублимашка", Воннел заглянул в уборную служившую доя покойного еще и кухней. Прямо перед унитазом находился обеденный столик. Макет трупа сидел, уронив лицо в темно-коричневую жижу, пахнувшую ацетоном.
- Да, вот так он и умер, - сказал инспектор заглянув Воннелу через плече. - Безобразие, форменное безобразие и ничего мы с этим поделать не можем.
- С чего вы решили, что это тот же убийца?
- А вы поднимите его голову, не побрезгуйте.
Воннел так и сделал, голова с чмоканьем оторвалась от "сублимашки" и уставилась на Воннела лицом исполненным такого счастья, что на секунду временами помышлявшему о самоубийстве доктору, захотелось оказаться на месте покойного мистера Квонко. Лицо было исполнено счастья, даже мертвое и скопированное полицейским пространственным принтером оно светилось всеми самыми светлыми чувствами какие только могли храниться в человеке. Словно все они в момент смерти прилили к лицу и тогда...
Гипотеза, даже нет, версия убийства ударила в голову Воннеша с силой наковальни. Он сделал два шага назад и сел.
АСС отличался всегда тем, что находил решение для самой нестандартной ситуации.
Да, дело о трех загадочных убийствах (что их будет именно три Воннел узнал позже) полностью подходило для конторы АСС.
- Рассчастливыватель, - медленно произнес Воннел, страдавший в детстве заиканием.
- Что?
- Особое, секретное оружие, которое высасывает из человека счастье. Все до капли.
- Не понимаю, откуда вы...
- Оттуда, - Воннел указал на труп, - через лицо.
- Полный бред.
- Полный бред, это то, чем мы занимаемся. Дело не имело рационального решения в рамках вашего понимания, потому вы пригласили меня. И я нашел вам альтернативную рациональность. Вас что-то не устраивает?
- Но от чего он умер? Мало ли в этом городе несчастных людей. И ничего, живут себе и не тужат.
- Значит, у них все не так плохо. А наши "клиенты" в один миг потеряли интерес к жизни - каждой клеткой мозга. И умерли еще до того как отчаяние дошло до лицевых мышц.
Инспектор Старски задумчиво глядел на макет трупа.
- А у вас нет, извините, менее бредовой версии?
- Когда все нормальные варианты исчерпаны, нормальным считается наименее бредовый из оставшихся. До тех пор пока нечто чуть более невменяемое, наконец, все не объяснит.
Инспектор Старски никогда не бывал в офисе АССа и потому не знал, что этот слоган висит у входа в контору прямо под названием.
Гора Мусора, район Урановое Кольцо
Святой Микки в незапамятные времена создавший этот мир, дарует его обитателям густой туман, прячущий их от хищных птиц; теплые, чуть светящиеся куски металла, согревающие мышиные жилища зимой; и, главное, пищу.
И вот это последнее иногда пытаются у мышей украсть наглые непрошеные нахлебники Святого Микки - люди, собаки, кошки и еще несколько тварей с чуть большим числом конечностей и хвостов.
Майкл был набожной мышью, в отличие от своего тезки-отца. Майкл Старший считал, что никакого Бога нет, и называл себя странным, непроизносимым словом на языке людей. Он пытался воспитать в сыне критическое мышление...
Майкл обыскал все известные ему укромные места. Залез во все достаточно проржавевшие холодильники, прочие тайники, но тщетно. "Не успел, - думал Майкл, - За что мне такое наказание, чем я так тебя разгневал?".
Но другая мысль была о том, что Господь его испытывает, что надо бы искать получше.
Холодильники пахли сыростью, в некоторых из них жили старые продукты.
- Увы мой друг, ты опоздал, - сказал Такальос, седой помидор, - Сынок, если бы ты пришёл хотя бы вчера.
- Может, кто-то не смог все унести и спрятал на потом?
- Может. Но это вряд ли. Тут такая толкотня была, все друг у друга на виду. Никто не рискнул бы делать заначку.
Такальос имел совсем другие предпочтения в еде, и потому не стал бы врать Майклу. К тому же, он был другом отца.
- Жена сегодня приготовила просто очаровательный плесневой пирог.
- Вы же знаете, я такое...
- Да, знаю, знаю. Просто нельзя же отпускать тебя голодным.
- Без проблем.
