Читаем В ловушке с врагом (СИ) онлайн бесплатно

Мама загрузила в багажник Игната тонну еды. Пока он, застегивая пуховик, постукивал ногой о колеса своего внедорожника, я стояла рядом и шмыгала носом. Мне никуда не хотелось.

Начал расходиться ветер. Голые кустики около нашей многоэтажки принялись шататься из стороны в сторону.

— Вы уверены, что хотите ехать вперед нас? — спросила мама.

— Нет, — резанула я.

— Конечно, — перебил меня Игнат и сверкнул довольным лисьим взглядом.

— Пусть едет один, а я с вами завтра утром выдвинусь.

— Прекрати, Аня, — укусила меня мать, — ты хочешь отправить брата одного по темноте?

— Он мне не брат.

— Тебе уже двадцать, а ведешь себя, будто четырнадцать, — влез в наш разговор Игнат. — Счастье наших родителей — наше счастье.

— Тебя не спросили, — огрызнулась я.

Мама недовольно на меня шикнула.

— Не шипи мам, — решила слиться я, — чем я ему помогу там? Волков буду отгонять палкой что ли?

— Нет, — сказал Игнат, — заведешь с ними разговор, и они со скуки сами смоются.

— Придурок.

Все мои пререкания оказались бесполезны. Через полчаса мы выехали из города и направились прямо в капкан.

Как мне показалось, яркие огни города чересчур быстро погасли. То ли потому, что гнал он слишком резво, то ли хрен знает почему, будто назло.

Вонючка в машине пылала хвойными ароматами. Да, блин, прямо пылала, будто ее подожгли. Воняло так, что дышать было невозможно.

Мы выехали на трассу: две полосы и выколи глаз. Игнат притормозил у обочины. Машина принялась подмигивать красными сигналами лесным жителям.

— Ты чего? — спросила я.

Он, зевнув, расстегнул куртку и попытался снять пуховик — не получилось. Тогда он чуть отодвинул сиденье и, приподняв зад, стащил зимнее одеяние из-под себя и закинул его за спину.

В нос ударила приторно-сладкая, но грубая вонь. Ладно, не вонь. Аромат мной обожаемый, только вот не с Игнатом в комплекте.

— Ты чего надушился так, лосих соблазнять? — решила сострить я.

— А ты что уже соблазнилась? — парировал он и стянул с головы шапку. Волосы на затылке стояли колом, точно несколько берез посреди поля. Мне стало с него смешно, как-то по-детски, но смешно.

— Что-то не так? — посмотрел он на мою реакцию и принялся расчесываться своими волосатыми граблями. — Да ну тебя!

Машина рванула с места, и мы помчались дальше, периодически натыкаясь на тусклых светлячков, что вскоре становились яркими ослепляющими вспышками фар груженых фур.

Хорошо так подмерзнув, ожидая отправления, я в скором времени почувствовала каждому знакомые позывы внизу живота.

— Я в туалет хочу? — сказала я, да так, будто меня уже распирало, и я готова была разойтись по салону его машины искристым фонтаном.

— Ну, ты как всегда вовремя, да заправки еще фиг знает сколько пилить, — пронудил он.

Я рассмеялась.

— Чего ржешь? — спросил Игнат.

Я расхохоталась еще сильнее.

— Ой, я точно плохо на тебя влияю, — выдала я отдышавшись.

— Это еще почему?

— Ты раньше разговаривал как профессор и бесил всех этим, даже не представляешь как сильно. Мы тебя называли «Википедио Игнатио».

— Я в курсе. Дурной пример заразителен.

— О как! Ну-ну.

Зазвонил телефон. Не мой.

— Алло, — ответил Игнат, — да, мама, все хорошо…. Нет, не вредничает…. Нет, мам, ну мы уже далеко…. Ага, понял. Пока-пока.

— Мама звонила? — спросила я.

— Ага.

— А почему не мне?

Он пожал плечами.

— И что говорит?

— Говорит, министерство по чрезвычайным ситуациям рекомендовало воздержаться от дальних поездок из-за обильных осадков и усиления ветра.

— И?

— Что и? Разворачиваться что ли?

— Ну да, — ответила я.

Он приоткрыл окно и высунул правую руку. Я продолжила настаивать на своем.

— А если мы застрянем где-нибудь?

— Не бойся, если застрянем, я тебя согрею, — сказал он, а после как-то быстро, что я и заметить не успела, сунул свою руку мне за шиворот. Я так задергалась, что мы даже чутка повиляли по дороге. Заметив это, я испугалась и застыла. Стала сидеть без движения с ледяной рукой этого идиота на спине.

— Мы ведь могли разбиться.

— Да нормально все, — успокоил он меня. — Я и одной рукой хорошо справляюсь.

— Ты, может, уберешь граблю свою?

— Не могу, застряла, — ответил он.

Я расстегнула куртку.

— Я и так в туалет хочу, хватит меня морозить, — поторопила я его. Тогда он молниеносным движением перенес руку мне на грудь. Я так ошалела, что и не заметила, как мы остановились у обочины.

Его голубые глаза, будто стали ярче. В окружающей темени, я видела их отчетливо. Сердце заколотилось так неистово, что мое разгоряченное тело, судя по всему, отогрело его хулиганистую клешню.

— Ты совсем дурак, староста? — выкрикнула я и выдернула его руку из-под своей футболки.

— Староста, — задумчиво произнес он, — вспомнила тоже.

Он положил обе руки на руль. Мы поехали дальше.

— Я все еще хочу туалет, — напомнила я через несколько минут.

— Я все еще не забыл, — ответил он.

Голос слышался каким-то отстраненным, будто мысли его гуляли где-то далеко.

Мне было не по себе. Я, честно признаться, задалась добрым десятком вопросов, пытаясь понять причины такого нахального поведения этого профессорского сынка. А еще больше меня волновал ступор, в который я впала от его закидонов. Ступор для меня не характерный.

Из-за этих раздумий меня стали посещать нехорошие мысли, потому я решила завязать разговор с единственным с кем могла его завязать.

— И когда ты от нас съедешь? — спросила я. — У тебя же своя квартира.

— Вы только посмотрите на нее, я и месяца с ней бок о бок не прожил, а она меня выгоняет. А еще сестрой себя называет. Эх…

— Я тебе не сестра!

— А кто ты мне?

— Одногруппница, Игнатоненавистница…

— Это я заметил.

— Посмотрите, какой наблюдательный.

— А почему бы и да?

— Идиот, — выпалила я.

— Кажется, наш разговор зашел не туда.

— Как и любой наш разговор.

В салоне воцарилась тишина.

Две тоскливые песни спустя.

— В туалет хочу, — пробормотал он и глянул на навигатор. — Ага, — согласился он сам с собой. — Туда и заедем.

Я удивленно глянула на него. Игнат это, видимо, почувствовал и бросил на меня ответный взгляд.

— Что? — спросил он.

— То есть, ради меня мы никуда заезжать не стали бы?

— Тебе зацепиться больше не за что или просто скучно?

— Просто, — ответила я.

— Так я и думал — дура!

Звучал он как-то обидно. Будто я его чем-то разозлила, а чем не знала. Поэтому я ему ничего не ответила и уставилась в окно, в котором мое резко погрустневшее отражение виделось отчетливее окружившей нас природы.

Всю дорогу до ближайшей заправки мы провели молча. Игнат даже музыку включать не стал.

Меня начали раздирать какие-то непонятные чувства. Он меня бесил — это я осознавала отчетливо, но что-то в нем в этот вечер стало не так. Или во мне. Раньше наедине мы оставались только в аудитории, да и то он на первой парте, а я на галерке с наушниками в ушах.

Я не заметила как мы снова остановились. Озираясь по сторонам, я увидела спрятавшийся за стоянкой придорожный мотель и заправку напротив через дорогу.

— Мы не там остановились, вроде как, — подметила я.

— На улице минус пятнадцать, сильный ветер и снег повалил.

— И что?

— Ну, если хочешь отморозить задницу, то дуй в уличный туалет на заправке, — повысив голос, ответил Игнат.

— Ты чего разорался? — удивилась я.

— Ты по-другому не понимаешь, что ж мне еще остается.

— Ну да, конечно, — ответила я и вышла из машины, хорошенько так хлопнув дверью, зная, что ему это не понравится.

В ту же секунду ветер принялся меня обнимать, влезая без спросу под расстегнутую куртку. Я наспех запахнулась, накинула капюшон и, опустив голову, короткими перебежками, глядя по сторонам, двинулась через дорогу к заправке.

Меня встретила заваленная снегом канава, которую не пойми по какой тупости, хотя ясно по какой — по своей, я приняла за засыпанную снегом тропинку. Ну, вот такая я.

На втором шаге я провалилась по колено, и взять бы да остановиться, но нет, я шагнула еще. Сугроб скушал обе моих лапки и, не удержав равновесие, я присела на попец.

— Я вот смотрел на тебя и думал — затупишь или не затупишь? — послышался голос Игната. — Затупила все-таки.

Не знаю почему, но я рассмеялась и улеглась на спину.

— Приветики, — выпалила я сквозь хохот. — Как делишки?

— И чего ты смеешься?

— Я не знаю, — ответила я и расхохоталась еще сильнее.

— Ой, дурная, — пробубнил Игнат и, схватив меня под руки вытащил из природной ловушки. После схватив за руку, точно я ребенок, потащил меня в нужном направлении.

В тени заправки ютился маленький деревянный ящик с косой дверью и глубокой благоухающей дырой.

Мой новоявленный сводный брат благородно отворил передо мной скрипучую дверь и чуть поклонившись, предложил пройти внутрь. Я подхватила его игру, сама не знаю на кой черт, тоже поклонилась и проследовала в уборную.

Дверь захлопнулась, и мне стало очень некомфортно.

— Ты можешь отойти? — выкрикнула я.

— Я тебе охраняю.

— Единственный от кого меня надо охранять — это ты. Отойди на пару шагов.

— Да-да-да, — ответил Игнат.

— Ты отошел?

— Да отошел я, отошел. Шевелись там, ты не одна.

Когда я вышла, он протянул мне влажные салфетки.

— С тебя массаж, — сказал он и, не дав мне шанса возразить, скрылся за дверью туалета.

Никакого массажа я ему делать не собиралась. Но на кой-то черт принялась представлять его тело. И допредставлялась до того, что щеки мои налились румянцем. Даже жарко стало.

Из-за таких мыслей эта поездка стала мне казаться еще более идиотской затеей. Не хватало мне еще сдружиться с ним. А если еще и одногруппники узнают, что мы теперь родственники?

А потом мне почудилось, что фантазии мои минутной давности стали явью, и я разгорелась пуще прежнего. Потому первое, что я сказала ему, когда он меня одернул — это: «А ты спортом занимаешься?»

Он стоял с протянутой рукой и смотрел на меня недоумевающим взглядом.

— Салфетки дай, — сказал он, — третий раз прошу уже.

— Ой, — ответила я и протянула ему маленькую упаковку.

Игнат осмотрелся по сторонам.

— Голодна? — спросил он.

— Нет, — ответила я.

— Тогда поехали дальше.

— Угу.

Пока мы топали до машины, я искренне и очень сильно себя ненавидела за те мысли, что пустила в голову и никак не могла выгнать. А еще этот его проклятый парфюм начал рисовать мне нехорошие картины. Почему сейчас?

Мне вдруг очень захотелось лечь спать. Поскольку я надеялась, что с рассветом эти дурацкие мысли покинут мою глупую голову, и я буду презирать его как раньше. Он ведь меня всегда бесил. Бесил же?

Помню, как во втором семестре, когда я прогуляла лекцию, он, возомнив себя, не пойми кем, отчитал меня на глазах у всех посреди столовой. Хотя другой мой одногруппник, он же на тот момент мой парень, который прогуливал вместе со мной, сидел невидимкой точно он — стена. И вот почему то после таких воспоминаний на своего бывшего я разозлилась больше, чем на новоявленного родственничка. Да что б его, этого Игната.

Как ни крути, посреди темной трассы, почти пустой, не смотря на еще не поздний час, рядом с ним я чувствовала себя в безопасности.

Мы сели в машину. Руки мои к тому временем дрожали, нос чутка засопливил, и в горле намечалась какая-то нехорошая тенденция. Он включил обогреватель и накинул на меня свой пуховик. Как хлесткой пощечиной мне в лицо прилетел аромат его парфюма, будь он не ладен. Внутри чуть потеплело то ли от злой злости, то ли от злости из-за внезапно нахлынувшей наивной радости.

— Глядите-ка какой кавалер, — выпалила я.

Игнат усмехнулся и сотворил косую улыбку, такую притворную, что мне стало почему-то очень обидно, хотя должно было бы быть абсолютно поровну.

— Говорят, что прихворавшие люди становятся вредными, — сказал он. — Мне с тобой еще ночь ночевать один на один. Ты же мне весь мозг выкушаешь чайной ложечкой, если заболеешь.

— Может отвезти меня туда, откуда взял, — попыталась я себя отстоять.

— Тебя еще никто не брал, — выдал он. Машина дернулась с места. Мы поехали дальше.

Через некоторое время мы притормозили около маленького домика на отшибе. Выглядел он точно старая бабушкина сараюшка с завалинкой и новым забором. Видимо, прочитав мои мысли или сообразив по удивленному выражению лица, Игнат выдал:

— Внутри гораздо лучше. Ремонт будем по весне делать.

Он вышел из машины и открыл багажник. Провиант занял обе руки. Подойдя к входной двери, он грустно поглядел на меня.

— Ключи в кармане, — сказал он, — достань, пожалуйста.

— В каком кармане?

— В заднем кармане брюк.

— Чьих?

— Ты совсем глупая?

— А ты?

— О, Господи, Аня, холодно же, руки у меня заняты, видишь же, достань ключи уже, а то околеем.

Мне ничего не оставалось, как пораженчески вздохнуть и выполнить его просьбу. И нет чтобы подойти со спины…. Нет! Мне надо было встать с ним лицом к лицу.

— Я только не помню в каком, — пояснил он.

— Ага, — ответила я и запустила руки в задние карманы его брюк.

— Нежнее, — вздрогнул он. Не знаю наиграно или нет.

— Пусто.

— Ну, значит в передних карманах, посмотри.

Деваться было некуда. Я проделала с передними карманами тот же финт.

— Пусто, — повторилась я.

— А, да! — вспомнил он. — Я же совсем забыл. Ключи в бардачке лежат, принеси, пожалуйста.

Я сердито глянула ему в глаза, он их резко отвел, старательно скрывая улыбку.

— Придурок, — пробубнила я и помчала шарить в бардачке.

Он был прав. Дом внутри оказался значительно более привлекательным, чем снаружи. Мы попали в большую комнату, совмещенную с кухонкой. Также имелись две комнатки без дверей и санузел с душевой и печь. На кухне стоял стол, к нему были приставлены четыре стула. После стола, около стены, накрытый плотной пленкой располагался диван, напротив него печь. После печи — душевая

— Ее нужно растапливать, да? — спросила я, глядя на побеленное кирпичное сооружение посреди комнаты и на пар, выходящий изо рта.

— Да. — ответил Игнат. — Газ никак довести до нас не могут, надеюсь, по весне подцепят.

— Вода есть, а газа нет?

Он пожал плечами, скосив уголок рта.

— Разбери пакеты пока я за дровами схожу. Дом прогреть надо и снег бы убрать еще, только понятия не имею, была ли здесь подходящая лопата, — принялся он рассуждать, почесывая себя по вздыбившимся волосам.

Я начала хозяйничать. Открыв один из шкафчиков, я нашла пакет с пакетами и велела ему надеть их на ноги, как он вернется с улицы, сама проделала то же самое.

Воздух в доме был холодным. Пока мой родствиничек растапливал печь, я взялась за приборку. От ведра с теплой водой в потолок поднимался пар. Руки вне этого ведра быстро замерзали.

Вскоре стало чуть теплее, но не настолько, чтобы скинуть с себя зимние одеяния.

— Надо краны проверит, — сказал Игнат чуть ли не обнимая печь.

— Так, я же воду набрала и горячую и холодною, — отчиталась я.

Он удивился.

— И как так? Они не замерзли?

— Ну, я их открыла, включила, они пошипели, пошла вода грязноватая, а потом ничего так. Попарило немного, ну это и понятно.

Он задумался. Мне вдруг стало интересно, что творится за окном.

— Нас там не завалило? — спросила я.

— Есть немного, лопату я так и не нашел, — он вскочил с места. — Ты родителям отзвонилась?

— Да когда хоть?!

Игнат качнул головой и принялся звонить.