Читаем Прочь из моей головы. Сборник рассказов онлайн бесплатно

Не искушай меня без нужды.

Я отпустил тебя давно.

Прости, прощай, и врать не нужно,

Не трогай, что не зажило.

Я помню трепет рук, однажды

Согревших лед в моей душе,

Я помню тихий шепот, важно

Мне бормотавший, как во сне.

Я помню всё, что нас связало.

Я помню лоск твоих волос.

Я помню, как же ты ругала

Меня за то, что на износ

Давал я каждому пороку,

Дарил я каждому греху

Свою прекрасную дорогу,

Свою блаженную мечту.

Не искушай меня без нужды.

В душе моей теперь темно.

Да, пламя чувств тушить не нужно,

Но сердце просит одного…

Люблю тебя, но осторожно,

Скрываю всё я в светлой мгле.

Смогу я полюбить, возможно,

Другую. Милая, тебе

Не нужно трогать то, что должно

Однажды утонуть во мне.

Не нужно трогать то, что должно однажды умереть во мне…

Два брата сидели в комнате, освещённой старой новогодней гирляндой. Стояла приятная тишина. Казалось, что ещё немного, и можно будет услышать, как они думают. Старший сидел за столом и вертел в руках пустой бокал. Алкоголя в этом доме никогда не водилось, а сок уже закончился.

– Сколько мы с тобой не виделись?

– Года два.

Ревнивая тишина снова облокотилась на комнату и собиралась защищать свои владения до последнего вздоха.

– А ты почти не изменился.

– Да и ты не постарел.

Гробовая снова начала захватывать власть над комнатой. За 2 года столько всего произошло, что всё рассказать – невозможно, а что-то одно – бесполезно. Братья сидели молча и думали. Каждый о чем-то своём и одновременно обо одном и том же. Они чувствовали, что понимают. Каждая секунда тишины была понятна и многозначительна.

– Люди просят от меня доверия. А с чего я должен его им дарить? Доверие нужно заслужить.

– Не должен. И никогда не позволяй себе такую роскошь. Люди просят доверия, чтобы безнаказанно и безболезненно врать. Или ещё чего хуже, продавать тебя за гроши со спокойной душой.

– Да знаю я. Давно уже знаю.

– Вот что есть доверие? Скажи мне?

Старший молчал, прокручивал в голове свои мысли – жевал свою мысленную жвачку.

– Молчишь? А я скажу, что есть для меня это самое пресловутое доверие. Доверие – это рассказывать о вещах, о которых никому нельзя рассказывать. Не скрывать чувства! Не носить масок. Не прятать слёзы, горе, радость. Доверие – это быть рядом и знать, что и с тобой всегда будут рядом. Вот – доверие. Это и только это есть доверие.

Старший очнулся от глубоких дум и смотрел сквозь бокал на новогоднюю гирлянду.

– Так и есть. А знаешь, для чего они используют это слово? Они надеются, что прикрываясь доверием, они утаят ложь и бл*дство. Но я их вижу насквозь. Я чувствую. Их стеклянные глаза ничего не скрывают. Доверие… Ошибёшься раз – не разгребёшь за жизнь.

– Ты как никогда прав, брат. Как никогда.

Долго сидели молча и думали, каждый о своем, о светлом, о хорошем. Всё было впереди, а что было позади – о том и жалеть не стоило. Было. Ещё будет. Лучше будет. Больше будет.

Это произошло так быстро, что он всё ещё не мог сообразить, где и почему он находится.

Черная, влажная и холодная земля, стенки, плотно укрепленные досками, над головой крыши нет. Он понимал, но не мог и не хотел в это верить. Ещё в прошлый понедельник лежал в своём доме на большой кровати и грустил, что одеяло не полностью прикрывает ноги. То, что произошло, и то, что лишило его отца, теперь стояло за спиной. Ледяное и одновременно пламенное, острое и одновременно тупое дыхание костлявой колыхало редкие волосы на его шее. Скоро всё решится. Из оружия выдали только старенький пистолет и пару патронов. На двух-трех врагов хватит, если очень повезёт. А дальше и не надо будет. Волнение сочилось отовсюду. Время на стареньких часах с сильно исцарапанным стёклышком видно плохо. Ясно лишь одно – очень рано. Солнце не взошло и пока не собиралось. Холодная, угловатая рукоять пистолета приятно тяжелила запястье. Этот пистолет был как поручень в трамвае. Держись за него – тогда при повороте не упадёшь и не уронишь товарища. Обувь обменял вчера на те самые часики, что висят на левой руке. Когда ему казалось, что все в мире остановилось или что он уже не жилец – он прикладывал их к уху и слышал: «тик, тик, тик».

Скоро всё решится! Скоро…

Вдруг по рядам солдат прокатилась неуверенная волна команд. Приказ последний – «проверить оружие». Страх, ужас, нетерпение и необъяснимый азарт разгорелись внутри, как соломенная масленица, политая керосином. Вспыхнули от одной неуверенной искры. Всё, что до этого удавалось подавлять, вырвалось наружу и загорелось в полную силу. Трясущимися руками он вытащил магазин, пересчитал пули, вставил на место, взвел курок. Всё, сейчас всё решится. Замёрзшие ноги тёрлись о влажную землю и обрастали шмотками грязи. Волнение, бывшее на пределе, нарастало и тянуло вперёд. Он взял пистолет в обе руки и приготовился шагнуть. Сейчас все решится. «В атаку», – пронеслось по окопам.

«В атаку!» – проревело в голове. От одного этого слова всё, что было внутри него: страх, ужас, нетерпение – в одно мгновение слилось воедино и обрело невероятную и необъяснимую силу. Ярость вспыхнула в глазах тех, кто едва ли мог убить муху. Только что голубые, зелёные, карие, серые глаза в одно мгновение залились черной краской. Не видно на лицах наступавших глаз. Видно лишь белые шарики с большими чёрными, бездонными кружками. Дуло пистолета было безобидной детской игрушкой, в сравнении с тем, что можно было увидеть в этих глубоких колодцах. Из страшных глаз, которые говорили: «всё, что можно было потерять – мы потеряли, всё, что можно защитить – мы защитим. Нет пути назад, мы не вернёмся домой живыми, мы будем убивать вас, пока есть земля под нашими ногами». Из этих глаз вылетали самые страшные пули. Прилипшая к ногам грязь отскакивала при каждом шаге. Мокрая от росы трава щекотала, напоминая родную деревню, мать с отцом и беззаботное детство. За все это он рвался вперёд. Он не чувствовал боли или страха. Сейчас это больше не нужно. Все решено – он сегодня умрёт, но продаст свою жизнь очень дорого. Товарищи, обезумев от ярости, набрасывались на врагов и разгрызали наивные глотки. Больше нет никакой красоты, эстетики, морали. Все решено – они идут убивать и умирать. Туман опустился на землю. В пустеющем поле было слышно, как хрустят кости и льётся кровь. В большой воронке он вступил в свой последний бой с врагом. На левой руке уже было 6 засечек ножом. Перед ним стоял седьмой. Седьмой смотрел в чёрные глаза и понимал: живым ему не уйти. Наш солдат сжимал в руке пустой пистолет. Поручень больше не спасёт его. Истекая кровью, сделал последнее усилие и рванулся вперёд на седьмого. Удар в челюсть с левой и в затылок рукоятью пистолета с правой. Седьмой вцепился в шею солдата, но было уже поздно. Ярость, протекшая в руки, пробила голову седьмого и закончила этот глупый и ужасный бой. Солдат отшатнулся от седьмого и свалился на край воронки. Роса на траве окрасилась в красный. Туман начинал таять. На поле уже было тихо. Часы ещё тикали. Где-то вдали зарождался рассвет. Он знал: там, далеко, на горизонте восходит солнце, но не мог поднять голову, увидеть его. Он видел только, как наливаются золотом ещё зелёные травинки, и радовался. Он не чувствовал боли. Он чувствовал радость. Чёрная пелена медленно вытекла из его глаз, и на траву снова смотрели счастливые карие глаза. Скоро всё решится. Скоро всё закончится…

Омммм. Омммм.

Саша сидел на песке и пытался медитировать. У него была цель. Он хотел научиться ни о чём не думать. Уметь отключать мысли и сидеть в тишине. Для этого он поехал на море. Много было вариантов: Сочи, Крым, Геленджик. Но он нашёл нечто лучшее. В небольшой стране с красивым названием Абхазия есть посёлок. Местные не очень любят море, а гостей почти нет, поэтому берег обычно пустой. Нашёл человека, живущего в этом посёлке и договорился приехать в гости. Поселили в небольшой комнатке на первом этаже. Море буквально за огородом. Каждое утро и вечер уходил из дома и подолгу сидел на берегу. Медитировал, просто смотрел на море и слушал прибой. Сейчас снова сидел на песке и пытался медитировать.

– Омммм. Оммммм.

Ничего не выходило. Всё равно вылезали мысли о проблемах, боли, делах, обо всём том, что оставил в своём родном городе Саша.

Солнце зашло. Дорожка на воде пропала. Открыл глаза. Вытянул затёкшие ноги и наконец расслабился. В нескольких шагах от него на границе песка с галькой лежала большая коряга. На ней сидели чайки и о чем-то переговаривались на своём птичьем языке.

– Вот сегодня летали с Надькой в Пицунду. Там столько народу на пляже. Ууу… Мама не горюй. Самое то быстренько что-нибудь утащить. Накушались сегодня вдоволь. Потом с полными животами кое-как дотащились до дома.

– Ты, Сизый, как обычно. Утащить да сожрать. А не пробовал как положено питаться? Рыбку там выловить? Или мидию об камни расколоть?

– Да чего я там в этих мидиях не едал. Протухшая гадость из отбросов. А рыбу пока поймаешь – с голоду помрёшь.

– Всё-то у тебя просчитано да обдумано.

– А как же? А ты вот меня попрекаешь, а сам-то чем сегодня питался?

– С ума уже начинаю сходить. Откуда мне знать, о чём говорят эти птицы. И зачем я озвучиваю их глупые покрикивания?

Пока Саша чудил, к нему кто-то подсел. Человек в тонкой серой кофте с капюшоном и в таких же серых спортивных штанах. Человек этот был небольшого роста, худенький и сутулый. Лица из-за капюшона видно не было, но Саше показалось, что человек этот очень грустит. Саша не осмелился спросить или как-то прервать молчание. Человек (будем его называть странником) медленно принял позу для медитации и затянул: «Оммм. Оммм. Оммм»

Саша пытался по голосу понять кто перед ним был. Мальчик, девочка? Но не мог. Странник неожиданно остановился и указал рукой рядом с собой, приглашая сесть рядом. Они долго медитировали. Солнце зашло окончательно, небо осыпалось частыми белыми, голубыми и желтыми искорками. Кузнечики и цикады застрекотали в лесу где-то далеко позади. Подул несильный ветел. Чайки давно улетели с коряги. На огромном пляже остались только двое – Саша и странник. Светлячки слетелись на приятный шум и окружили их. Ночь летела быстро и приятно.

Саша открыл глаза – странника нет. Когда он успел уйти? Немного побродив по пляжу, Саша потерял всякую надежду и направился к дому. Его успели потерять и очень обрадовались, что всё в порядке. Хозяйка приготовила постель и стакан свежего молока. Саша скинул походную одежду, принял тёплый душ и пошёл спать…

Проснулся уже под вечер. День был безвозвратно утерян. Все мысли теперь целиком и полностью были заняты странником. Он всё ещё не отошёл от неясных эмоций, которые довелось испытать. Волнение? Трепет? Уважение? Интерес? Всё это было и не было. Что с ним произошло вчера. Был ли это сон?

Хозяева сегодня уехали к родственникам. Он остался один в большом доме на берегу моря. Тоска, одиночество, страх. Не в силах оставаться в опустевшем доме, принял решение съездить в большой город. Добрался быстро, без приключений. Людей на улицах подозрительно не было. Если и проскальзывал кто – то это скорее был кот, или мышь. Одиночество пульсировало в висках. Всё так же в своих мыслях, он набрел на красивую набережную. Дорожка, выложенная из красного кирпича, с одной стороны укрываемая от города нависающими пальмами, с другой отгороженная от моря резными перилами. По обеим сторонам тропинки стояли маленькие столбики с фонарями, освещавшими путь. Дорожка была длинная. Влажный запах моря, редкие укусы комаров, песок, застрявший между пальцев и натиравший ноги – напоминали Саше о реальном мире. Это как «Ущипни меня. Я сплю.» Только тут вместо друга – природа и жизнь. Устав идти, Саша опёрся на перила и стал смотреть в море.

– Выходи, я знаю, ты тут. – Саша сказал это так громко и уверенно, словно действительно верил, что странник тут.

Ответа не последовало.

– Ничего. Эх. Но попробовать стоило. – грустная улыбка теплилась на его лице.

С моря дул прохладный ветер, трепал его волосы. По перилам полз муравей. Наткнувшись на преграду в виде Сашиной руки, он повернул назад, засеменил прочь, и вскоре скрылся из виду. Саша смотрел ему вслед.

Лёгкий запах чего-то медового, свежего и душистого пронёсся мимо и пропал. Саша обернулся в сторону, откуда, как ему показалось, исходил запах. На рукаве его белой кофты лежал длинный каштановый волос, а на перилах подле руки – записка. Это был небольшой трамвайный билетик с выведенными на нём буквами: «Марта».

Саша аккуратно сложил билетик и убрал в карман. Искать уже было поздно. Он это знал, поэтому просто поплёлся в сторону таксопарка. Вдруг кто-нибудь согласится подвезти в посёлок в столь поздний час.

Ему невероятно повезло. Один старый знакомый ехал на своей новенькой машине и наткнулся на Сашу, который в своих мыслях опрометчиво выскочил на дорогу. Дима ехал в Пицунду, чтобы забрать жену с детьми из отеля и отправиться на Рицу.

Машина со свистом затормозила в нескольких десятках сантиметров от Саши. Запахло жжёной резиной и горячим асфальтом. Ни секунды не думая, Дима вылез из машины и бросился к другу.

– Саня, что с тобой. Что ты тут делаешь так поздно?

Саша поднял глаза и по-детски улыбнулся.

– Я к таксопарку иду. Домой хотел поехать. А ты какими судьбами?

Дима, немного не в себе от происшествия и странного спокойствия друга, спросил:

– Саша, всё в порядке? Ты выглядишь странно.

– Всё в порядке. Я просто немного устал идти. Ты куда путь держишь?

– Я? Я в Пицунду, за детьми, а там на Рицу хотим с ночёвкой. Мне всё же кажется, что ты не в порядке. Не хочешь с нами сгонять? Ты же там не был ни разу? Давай, не ломайся.

– Только домой надо заскочить, переодеться и сумку взять.

– Заскочим. Где остановился?

– Да тут поселок по пути. Я покажу дорогу.

Саша уселся на пассажирское место и растекся по мягкому креслу. Ноги гудели. В голове все ещё крутились очень слабые воспоминания о запахе незнакомки. Салон машины был обит чёрной кожей и почти не освещался. Немного света излучали жёлто-зелёная панелька радио и подсветка на приборной панели. Музыка в салоне играла весёлая, от чего Саша очень скоро пришёл в себя и начал подпевать.

Под песни Бумбокса и Сердючки друзья доехали до места назначения. Луна и звезды прятались в тучах. Небольшой тупичок освещал только один фонарь. Хозяйской машины ещё не было. Саша забежал на кухню, нарыл в ящике старый карандаш и кусок упаковки от муки. В голове все было спутанно, ему потребовалось несколько минут, чтобы осознать, для чего он их достал.

«Я поехал с другом на Рицу с ночёвкой. Домой не ждите. Телефон с собой взял, но связи там не будет, наверное. Свою дверь закрыл. Ключ у меня. Не ищите»