Читаем Мертвая романтика. Книга первая: Alternative rock онлайн бесплатно

Москва. Для меня это название ассоциируется со свободой. С возможностью бросить все, расправить крылья и полететь туда, куда тебя ведет сердце. Возможно, многие не согласятся со мной, но они просто не испытывали того пьянящего чувства отсутствия рамок и запретов. Чувства, что никто не стоит над тобой, не возвышается незримым надзирателем, не считает за тебя, как тебе прожить жизнь.

Москва. Тут я смог начать все с начала, точнее, продолжить в обновленном виде. Она научила меня полагаться на самого себя, подарила незабываемые дни и ночи, интересные знакомства и мгновения, когда я правда чувствовал себя живым, настоящим человеком. Кажется, я даже смог понять своего старого приятеля.

«Надо срочно купить наушники».

Эта мысль преследовала Юшина Шеньяна все два часа перелета из Таллина в Москву. Сперва он рассматривал проносящиеся внизу города, но вскоре их затянуло плотными молочными облаками. Затем он переключился на предлагаемый фильм, но тот был настолько нелеп и смешон, что парень не выдержал, вытащил из ушей едва работающие наушники, которые предложила стюардесса, откинулся на спинку и закрыл глаза.

Его тут же захватил реальный мир: приторные разговоры влюбленных за спиной, прерываемые поцелуями и смехом, болтовня ребенка с бабушкой на соседних сидениях. Судя по всему, малышка очень хотела посмотреть в иллюминатор и просила об этом бабушку, но та не решалась потревожить «спящего» парня с бледной кожей. Должно быть, решила, что он не здоров.

Шеньян усмехнулся и мысленно поблагодарил вежливую старушку. Меняться местами и пересаживаться к проходу, где шум был еще сильнее, он не хотел.

Хорошо, что он выбрал прямой рейс, хоть ради этого и пришлось провести с семьей два лишних дня. Разумеется, для него эти дни – ничто, капля в море практически одинаковых дней, но из-за этой «капли» ему пришлось дольше, чем планировалось, чувствовать грустный взгляд матери и слышать за спиной подозрительный шепот пожилых соседок. Возможно, что из-за этой «капли» он и забыл любимые наушники на столе.

«Наушники, наушники, мне нужны наушники, срочно, отгородиться от мира и не слышать его, послать к черту», – повторял про себя парень, сходя с трапа, забирая багаж и оглядываясь по сторонам. Первый же магазинчик в аэропорту «порадовал» завышенными в три раза ценами и скромный выбором. Юшин недовольно поморщился: предлагаемый товар не соответствовал ни заявленной стоимости, ни его требованиям. Он был не против отдать эти деньги, но только за качественный звук, а не выставленную дешевку, которая умрет уже на следующий день.

«Придется потерпеть до дома, – издевательски сообщил хриплый мужской голос в голове. – Могу спеть традиционный роман в стихах рыцаря Кельминкерского, прославляющий его прекрасную даму».

– Такой рыцарь действительно существовал? – прошептал Юшин.

«Понятия не имею, я же твой внутренний голос, а не профессор исторических наук, специализирующийся на медиевистике».

Иногда Юшин ненавидел Хайда за это.

В аэроэкспрессе ему удалось немного вздремнуть. В вагоне было мало людей, и Шеньян сел в дальний угол, закрыл глаза и немного расслабился. Его потревожили лишь раз – когда по вагону прошла громко переговаривающаяся компания подростков.

«Не ворчи, как старик, – посоветовал Хайд. – Это же обычные дети».

– Обычные дети могут вести себя и потише, – отозвался парень, выходя с чемоданом на перрон вокзала.

Белорусский вокзал всегда вызывал у Юшина ассоциации с романом Бальзака «Блеск и нищета куртизанок». Ярко-желтый «сталинский замок» напротив железнодорожных путей выглядел грязным и заброшенным, его великолепные украшения казались порванными кружевами пышного старинного платья. Через дорогу толкались невысокие домики в два этажа, плотно забитые магазинчиками и кафе – будто бедные крестьяне в грязных кафтанах или усталые купцы, старающиеся выжать из своего товара все. С третьей стороны возвышались чистые бизнес-центры из стекла, перед которыми «горела» одинокая белоснежная церковь с единственным золотым куполом.

«Москва во всем ее великолепии и контрастах!»

Вокзал встретил привычной суетой, толкучкой и бурчанием продавцов «Зарядные устройства, наушники, шнурки!». Остановившись возле книжного развала, Юшин с любопытством окинул взглядом товар. Горка путеводителей, псевдоисторическая и псевдополитическая литература о заговорах всех подряд против остального мира, несколько дешевых детективов, сказки для дошкольников и потрепанные бумажные тома классиков – ничего интересного.

Усталая продавщица средних лет окинула его равнодушным взглядом и сразу же потеряла интерес. Заметив это, Юшин улыбнулся краем губ. Белые волосы, бледная кожа и красноватые глаза в Москве не вызывали никакого интереса, хотя в Таллине они привлекали излишнее внимание. Хотя возможно, дело было в том, что Юшину не повезло родиться в тихом «сонном» районе, в котором старики знали всех жильцов с пеленок и не стеснялись обсудить их со всеми, кто готов был слушать. И уж тем более они прекрасно знали, что в семье эстонского ученого-трудоголика и русской домохозяйки родился генетический уродец – альбинос. Знали и не стеснялись перешептываться, едва завидев Юшина…

«Эй, ты в порядке?»

– Вы будете брать?

Юшин кивнул и только сейчас заметил, что вцепился в книгу. Кажется, второй голос был женским.

– С вас сто рублей, – продолжила продавщица. – Можно перевести на карту, можно наличными.

Вытащив из кармана купюру, Юшин отошел. Ему срочно нужны наушники, иначе он сойдет с ума от собственных мыслей.

Одним из несомненных плюсов проживания на станции метро «Тульская» была близость к центру. Всего через двадцать две минуты и одну пересадку Юшин выходил из метро, а еще через восемь минут уже здоровался с пожилой улыбчивой консьержкой, поливавшей цветы.

Вытянутый на четыреста метров вдоль постоянно загруженной улицы «дом атомщиков» вмещал девять подъездов, почти тысячу квартир, узкие, будто в бункере, коридоры, тянущиеся через этажи, и невероятные легенды о потайных замурованных комнатах и возможности устоять даже во время атомной бомбардировки. А еще тут жило огромное количество людей, которых не интересовал никто, и Юшина это устраивало. По крайней мере те несколько человек, что встретились ему в подъезде, даже не посмотрели на него.

В квартире Шеньяна было две комнаты. В одной стояла широкая квадратная кровать, на которой легко поместилось бы четверо, шкаф в углу, комод и зеркало в тяжелой резной раме. Во второй стояли забитые книгами тяжелые шкафы, диван в центре и советский торшер с желтым «колпаком».

Но больше всего в квартире Юшину нравились широкие подоконники, на которых удобно сидеть и читать. За год своего проживания он успел завалить их книгами, тетрадками, листами ватмана, карандашами, линейками, незаконченными чертежами, папками и файлами. Перед отъездом парень немного убрался, и на подоконнике даже появилось свободное место.

Зайдя в квартиру, Юшин поставил чемодан возле двери, стянул белые кеды, распустил хвост (белые волосы альбиноса всегда казались ему слегка прозрачными) и прошел по квартире. Все три недели дома он почти не выходил из комнаты и отвык от огромного скопления людей. Короткая поездка на метро сильно вымотала его. Обычно его спасали наушники и голос божественной Тарьи Турунер, но в этот раз не повезло.

Зажмурившись, Юшин тихо выругался. Наушники все еще были необходимы, иначе он рискует не доехать ни до учебы, ни до работы. Вот надо же было постоянно отвлекаться на вопросы матери, запаниковать из-за отставания от графика на три минуты и выбежать, не проверив карманы!

«Торговый центр через дорогу, не ворчи».

– Спасибо дедушке, выбившим себе тут квартиру, и тетке, разрешившей мне пожить, – проворчал Юшин, глядя в потолок.

«Неужели ты им благодарен? Не верю своим ушам».

– Ну так… В пределах нормы.

«Какой нормы?» – хрипло рассмеялся Хайд, и Юшин согласился с ним. Для него понятие нормы было слишком размыто и не совпадало с общепринятой.

Низкий мужской голос, назвавшийся Хайдом, поселился в голове парня, когда тот был ребенком. Юшин и сам не знал, кто это: его второе «я», подсознание, отдельная личность или он просто сходит с ума. Хайд оказался умным и интересным собеседником, а вскоре стал единственным другом альбиноса, чему последний был только рад.

Но сходить за наушниками все же стоило, а заодно в магазин за продуктами. Подойдя к чемодану, Юшин заметил торчащую из кармана книгу: он даже не обратил внимание на то, что купил. Это оказалась тонкая брошюрка о достопримечательностях Великого Новгорода.

«Можешь не открывать, я тебе получше экскурсию устрою».

– Не сомневаюсь в твоих способностях.

Оставив книжку на чемодане, Юшин умылся и встряхнул головой. Волосы сильно отросли и закрывали уши. С одной стороны, он мог спокойно собирать их в хвостики, с другой – скоро потребуется зайти в парикмахерскую. Собрав волосы с боков, он сделал маленький пучок, выпустив несколько прядей возле лица.

Перед выходом он вытащил из чемодана гарнитуру и вставил в уши. Небольшая мера предосторожности, чтобы отпугнуть консультантов. К тому же так он мог спокойно разговаривать с Хайдом, не опасаясь, что особо бдительные люди вызовут «скорую». Юшин мог разговаривать сам с собой и мысленно, но говорить вслух было привычнее. Так хотя бы не было ощущения, что он придумал Хайда и потакает развивающемуся сумасшествию. К тому же парень редко разговаривал с другими людьми, и такая «замена» была кстати.

В торговом центре народу было немного: будний день не способствовал шоппингу. Быстро купив наушники и взяв с собой кофе, Юшин направился в сторону Даниловского монастыря. Это место успокаивало его: тихое, безлюдное, старинное. Построенный еще в тринадцатом веке из дерева, а позднее перестроенный в камне, монастырь пережил немало правителей, а его стены видели и пропускали миллионы людей, которые доверяли ему свои печали и надежды. И хотя православные вера и эстетика не были близки Юшину, мысли о том, сколько повидали камни, по которым он ходит, и сколько еще увидят в будущем, пугали и грели одновременно.

В детстве он часто видел сон про какой-то заброшенный город, пыльный, серый и пустой. Ребенком он бродил по запутанным улицам, стараясь выйти к огромному готическому собору в центре, башни которого стройными узкими столбиками уходили в пепельное небо. Но ему никогда не удавалось найти здание, оно будто ускользало вдаль, не давая подойти к себе.

Юшин поморщился и потер виски. Как обычно, воспоминания о детских снах принесли головную боль. Допив кофе, он выбросил стаканчик и вышел за пределы монастыря. Он с преувеличенным вниманием смотрел под ноги, но все равно чувствовал взгляды проходящих мимо старушек.

Остаток дня прошел в привычной рутине: звонок матери о том, что долетел, звонок тетке, что вернулся, включение электроприборов и смахивание пыли со стола, закупка продуктов в магазине и готовка на неделю вперед. Впрочем, назвать нарезку колбасы и сыра готовкой можно было с трудом: в основном Юшин питался бутербродами, йогуртами, горьким шоколадом и кофе. Не было нужды, да и не особо хотелось возиться несколько часов ради пары минут вкуса.

Сварив кофе и отломив полоску шоколадки, Юшин сел на диван и открыл книгу. Библиотеку он собирал сам. Сперва, дорвавшись, сметал все заинтересовавшие книги, после начал отбирать более тщательно, придирчиво. Заветной мечтой оставалось регулярное пополнение полок антикварными и букинистическими изданиями: старыми, редкими, с хрупкими пожелтевшими страницами, неповторимым запахом и собственной историей, заключенной в пометках на полях и экслибрисах владельцев.

К сожалению, это пока что оставалось недоступной мечтой. Родители присылали денег только на оплату коммунальных услуг и еду без изысков, работа в библиотеке института на полдня не оплачивалась настолько хорошо. Вздохнув, Юшин перевернул страницу «Истории московских улиц». Кажется, он уже читал эту главу, а может его воспоминания вновь перемешались со знаниями Хайда.

«В четвертом абзаце ошибка, в этом доме располагался не магазин ювелирный украшений, а проживал ювелир, который занимался огранкой камней. Иногда знатные дамы и господа инкогнито продавали ему свои побрякушки, из которых он вынимал камни и переплавлял металл».

Мгновение – и Юшин стоит посреди комнаты с низким потолком и выцветшими обоями в цветочек. Плотные занавески на узких окнах не пропускают свет, пол покрыт слоем грязи, на которой видны свежие следы. В углу в небольшой печи трещит огонь, возле нее стоят покрытые снегом валенки, на стуле небрежно брошена шуба.

В соседней комнате приглушенно спорят двое. Женский голос умоляет увеличить сумму, мужской равнодушно отвечает отказом. Всхлипнув, женщина соглашается, ее вздохи перебивает звон падающих на деревянную поверхность монет.

«Разумеется, ювелир не был чист на руку и регулярно обманывал клиентов. Для самых бедных это было настоящим ударом».

Моргнув, Юшин оглянулся, но вокруг была привычная комната, залитая светом лампы, а в его руках открытая книга.

Когда после приезда домой Юшин сообщил матери, что ему придется вернуться не в конце августа перед началом учебы, а в середине из-за работы, он почти не соврал. В библиотеке вполне могли обойтись и без него, но одна мысль о том, что ему придется жить с семьей на две недели дольше, решила вопрос в пользу работы.

Библиотека технологического университета возле метро Бауманская располагалась в небольшом на первый взгляд здании прямо за громадой главного входа. Несмотря на скромный внешний вид, абонементы и читальные залы занимали несколько аудиторий и разрослись на три этажа. Первокурсники нередко путались, да и курсы постарше временами заходили не в ту дверь.

Но в августе в институте было тихо. Закончились экзаменационные недели и прием абитуриентов, здание затихло, затаилось. Но все же оно жило: голоса преподавателей и сотрудников доносились из открытых кабинетов.

Пожилой охранник приветливо кивнул Юшину.

– Вернулся? Хорошо дома отдохнул?

Парень дернулся от неожиданности и сжал в кулаке подвеску в виде двенадцатиконечной звезды, которая болталась на правом запястье.

– Да, все хорошо, спасибо.

«Кто ему рассказал, что я уехал? Я же никому ничего не говорил», – перебирать в памяти события месячной давности было непросто, вспомнить, кому он мог рассказать о планах, едва ли возможно.

«Успокойся, он просто предположил, – равнодушно отозвался Хайд. – Все знают, что ты из Эстонии, а что делают все студенты летом? Уезжают домой отдыхать».