Читаем Хранители жемчужного жезла онлайн бесплатно

Представьте, что однажды к вам явился великий маг, кроха ростом с мизинец ребенка, и поведал удивительную историю, перевернувшую ваше представление о мире. В ней было все: невероятные приключения, интриги и коварство, дружба и любовь… Вольфганг Колльберг записал ее, и получился замечательный роман. ставший бестселлером. Вы держите в руках первое русское издание книги, которая очаровала читателей всего мира.

— Ну вот, опять! — Клининг, вздыхая, разглядывал потолок зала Большого Совета. — Ну почему всегда я?!

— Друг мой, никто не справится с этим лучше тебя. — Голиаф, забавляясь, разглядывал друга. Надо бы утешить его, что ли. — Но на этот раз все будет гораздо проще.

— Ага, а то я не знаю людей! — Иллантин вопросительно посмотрел на своих товарищей. — А кто пойдет со мной на этот раз?

— Никто. Большой Совет желает, чтобы ты искал его в одиночку.

— Но это же все равно что искать иголку в стоге сена!

— Ты должен его найти. Ведь ты же знаешь, как это важно!

— Но почему я? Я что, сумасшедший? Не буду я этого делать!

— Почему?

— Мне же ни один человек не поверит! — я нервно рассмеялся. — Ладно, пошутили — и будет.

Кроха на моей ладони удивленно взирал на меня наивными голубыми глазами в пол-лица. Ну как ему объяснить?

— Да сам посуди: ты на полном серьезе требуешь, чтобы я подтвердил, будто все, о чем ты мне рассказал, реально! Все же решат, что я свихнулся! — Для пущего эффекта я выразительно покрутил пальцем у виска.

— Но ты же выслушал меня и готов мне поверить! Или нет? — улыбнулся Клининг.

— Ну… не знаю… — беспомощно запинался я.

Конечно, я был под впечатлением от захватывающего рассказа гнома. Я с детства люблю всякие увлекательные и невероятные истории, но эта была совершенно невероятной. Поэтому я, как любой другой разумный человек на моем месте, отнес бы ее к разряду «Мифы, сказания, легенды и детские сказки».

— Так да или нет?

— Что «да или нет»?

— Так ты веришь, что все, о чем я тебе рассказал, соответствует действительности?

— Нет, не верю!

— Почему?

— Потому что это просто неправдоподобно! — упрямился я.

— Хорошо, поступим иначе. Я стою на твоей ладони? — не унимался Клининг.

— Конечно, ты стоишь на моей ладони, я же не тупой.

— Ты видишь меня? Слышишь? Можешь потрогать?

— Ну разумеется.

— А раньше ты верил, что существуют такие малюсенькие гномы в таких огромных красных колпаках? — осклабился кроха.

— Нет. Никогда в жизни. Я… я…

— Я реален? — гнул свою линию Клининг.

— Не знаю, — неуверенно промямлил я. — Может, я сплю!

— Тебя ущипнуть?

— Нет… только это… это настолько неправдоподобно, — повторился я, уже слегка сомневаясь. Клининг, совершенно непринужденно расположившийся на моей ладони, в одночасье перевернул с ног на голову все мои представления о мире и Вселенной.

— Вот потому ты и должен обо всем этом написать, — терпеливо внушал мне гном. — Черным по белому!

— Пожалуйста, дай мне время. Я должен все спокойно обдумать.

— Ну, как знаешь, — маленькое личико Клининга под огромным красным колпаком озарила улыбка. — Мы еще встретимся.

Он легко взмахнул рукой и внезапно исчез. На моей ладони осталась крохотная радуга, медленно растаявшая в воздухе.

Быстро захлопнув за собой высокую дверь тронного зала, иллантин, верховный маг крошечного народа, встряхнулся, как пес, пытаясь изгнать влагу, пропитавшую его одежду. Мельчайшие капельки воды образовали чудесную радугу и осветили зал яркими красками. Камарин, король крохотных гномов, выглядел немного раздраженным. Нет, он любил и ценил Клининга, с детства был дружен с иллантином, и дружба эта только окрепла с годами, но порой короля утомляло ребячество верховного мага. Вот и сейчас иллантин с лукавым видом взмахнул рукой — и переливы радуги превратились в драгоценные камни. Камарин не мог сдержать смеха, но тут же отвел глаза от сокровища у себя под ногами и взглянул на друга:

— Как дела?

Тот озабоченно покачал головой:

— Ничего не понятно, Голи. — Клининг называл короля его детским именем.

На душу камарина большой черной птицей опустилось мрачное предчувствие. Каждый раз, когда на официальном заседании маг называл его детским именем или просто опускал титул «камарин», дела обстояли хуже некуда. Король взглянул на Вальмина, который, разинув рот, все еще разглядывал мерцающие драгоценные камни у трона.

— Он, Вугур и Вильдо — да и те еще не оправились после падения — вот единственные, кто остался, — вздохнул Клининг.

Король Голиаф понимал, что для вздохов маг имел веские основания. Вальмин, Вугур и Вильдо, мягко говоря, не были образцом добропорядочности. Он взглянул на Вальмина. Один только лихо заломленный его колпак говорил сам за себя. Каждый крохотный гном знал: кончик колпака должен смотреть в небо. Вальмин же дерзко заломил его влево. С правой стороны, над ухом, он украсил колпак цветком маргаритки, хотя это было строго запрещено. Никто ничего не имел против цветка на колпаке, но только очень маленького, а вызывающе огромная маргаритка Вальмина мешала использовать колпак для плавания и полетов. Конечно, крохотные гномы любили цветы даже больше, чем драгоценные камни, но если цветок становится причиной тяжелых травм, это уж слишком! Из-за таких, как Вальмин, Большой Совет вынужден был издать закон, оговаривающий размеры цветов на колпаках. И что же? Вальмин первый его и нарушил! Впрочем, весь народ гномов знал, что, с маргариткой или без, он был лучшим летчиком и лучшим яхтсменом после своего друга Вугура. Трио, состоящее из Вальмина, Вугура и Вильдо, до сих пор брало все кубки на Камаринских играх, проводившихся раз в сорок лет во славу Жемчужного трона.

Король Голиаф вспомнил о том, что Большой Совет уже решил было не отлучать Вальмина и компанию от участия в играх, чтобы усилить накал борьбы, но… сейчас приходилось решать более насущные проблемы. Речь шла о том, чтобы собрать народ гномов, разметанный ураганом, иначе можно ставить крест не только на играх, но и на всем королевстве. Однако существовала еще одна большая опасность, о которой сейчас знал только камарин.

— Вальмин!

Тот сделал два шага вперед и взглянул на своего короля.

— Вальмин, что тебе обо всем этом известно?

— Я не летал, Ваше Величество!

— Почему это? — удивился король.

— У меня запрет на полеты, государь!

Камарин удивленно взглянул на мага:

— Может мне кто-нибудь это объяснить? Вальмину запретили летать? Это что-то новенькое!

— Я наложил на него запрет, — подтвердил Клининг. — Команда Вальмина опять продемонстрировала один из своих рискованных маневров, что привело к массовому столкновению восьмидесяти трех команд. К счастью, травмы в основном легкие, благо луг на месте полетов порос толстым мхом. Ребята отделались испугом и вывихами. Только Вугур и Вильдо получили более серьезные ранения, потому до сих пор и лежат в постели.

Несмотря на видимую суровость, Клининг с сочувствием поглядывал на Вальмина, который вышел из этой передряги без единой царапины. Да и тот не был в обиде на добродушного иллантина, искренне восхищаясь им и его волшебными штучками.

— Что посоветуешь, Клининг? — спросил король.

— Ураган, должно быть, далеко разметал наших. В худшем случае кое-кто оказался за морем, в других странах. Мы должны побыстрее разыскать их и собрать, прежде чем люди и обитатели Той Стороны мира поймут, что произошло.

Голиаф вспомнил: о подобном случае ему когда-то под большим секретом рассказала бабушка.

Ровно четыре тысячи семьсот лет тому назад, во время Камаринских игр в честь вступления на трон его деда, неистовый порыв ветра подхватил команду, в составе которой был отец Голиафа, и унес за моря и континенты до Земли пигмеев. Вызволяя соотечественников, тогдашний иллантин, вопреки миролюбивому характеру крохотных гномов, вынужден был прибегнуть к скрытой угрозе и продемонстрировать всю мощь своего волшебства. В тот год помимо полных мешков с драгоценностями в обмен на унесенных ураганом были отданы несколько необычайно дорогих зеленых жемчужин. Но иным способом нельзя было купить молчание пигмейских богов. Те затянули дремотным туманом Землю пигмеев, и освобожденные крохотные гномы вошли в легенды этого народа как полубоги.

В запасниках одного немецкого этнографического музея с давних пор пылится на полке древняя, грубо вырезанная маленькая фигурка африканского божества. И ученым до сих пор не удается выяснить, кто этот божок в огромном смешном колпаке.

Потеря ценных и очень редких зеленых жемчужин вызвала смятение по всей стране, но в целом все были рады, что так легко отделались и можно продолжать жить в покое и мире, избегая контактов с внешним миром.

Впрочем, вся эта история имела болезненные последствия для отца Голиафа. Как пилот летной команды, он нес значительную долю ответственности за случившееся и не мог претендовать на трон на следующих выборах камарина.

— Мы обязательно должны организовать поисковую группу, Голи. — Голос Клининга вывел камарина из задумчивости.

— Да, друг мой, да.

У Оливера Куша голова шла кругом. Сегодня утром он стал звездой в своем классе или, правильней сказать, звездой второй величины. В течение одного дня вечный изгой, затюканный «ботаник», которому девочки улыбались лишь сочувственно-безразлично, был произведен в друзья Маркуса Вернрота, сына богатого фабриканта. Маркус в классе был личностью легендарной. Всегда одетый в самые дорогие вещи с лейблами самых известных домов моды, с новеньким мобильником последней модели у уха и окруженный толпой почитателей, он при всем классе объявил «серую мышь» Оливера Куша своим новым другом и взял под личную защиту.

Мир перевернулся!

Что нашел великий Маркус Вернрот в этом ничтожестве, которое всего две недели назад (вряд ли нарочно, но все же довольно по-дурацки) пролило какао на его дорогие новые кроссовки? Тогда силач Пауль Райзер, телохранитель и «шестерка» Маркуса, заставил Оливера слизывать пролитое какао языком. Гадко ухмыляясь, он при всем классе схватил Куша за шиворот и поставил на колени перед багровым от ярости Вернротом. Сопротивляться было бесполезно: Пауль Райзер обладал силой быка. Когда Куша безжалостно ткнули носом в чужие башмаки (при этом Райзер почти оторвал ему воротник), некоторые одноклассники с тяжелым чувством отводили взгляд, но вмешаться никто не отважился. Только молоденькая учительница, помогавшая фрау Герштенкеттер на занятиях и следившая за порядком на школьном дворе, положила конец этой отвратительной сцене.

С первого же дня она заметила, что маленький Куш в классе изгой. Неважно, кто был перед ним, — отовсюду кричали, ревели, шипели и командовали: «Куш, куш!» [1] — каламбур остряка Вернрота. И стоило только прозвучать этим словам, как худенький бледный мальчик под гомерический хохот класса отступал в сторону. А когда Оливер тянул руку, чтобы ответить, кто-нибудь обязательно шипел: «Куш, куш!» — и рука мальчика испуганно опускалась.

Симпатии молодой учительницы Оливер лишился, когда после происшествия с какао в школьном дворе она потребовала проявить, наконец, смелость и пойти вместе с ней к директору, чтобы заявить о поведении Маркуса Вернрота и Пауля Райзера. Багровый от стыда, под угрожающими взглядами команды Вернрота, Оливер отказался и тем самым стал полным ничтожеством в глазах окружающих.

Но с сегодняшнего дня все в корне изменилось, и Оливер Куш должен благодарить за это крошечное существо, которое он со вчерашнего вечера носил с собой в маленькой деревянной коробочке.

Оливер убрал посуду в маленьком кухонном уголке открытой всем сквознякам квартиры в уродливом здании дешевого доходного дома.

— Вот, дядя Юп, все готово!

Два часа назад он вернулся из школы, приготовил обед для себя и своего дяди (тот, как всегда, едва прикоснулся к еде), проветрил квартиру от алкогольного перегара, прибрался и в завершение вымыл посуду. Обычный день.

— Теперь иди делать домашнее задание, парень!

— Да, дядя Юп, сейчас.

Испитое, опустившееся существо рыгнуло и потянулось за бутылкой шнапса, почти пустой, стоявшей на маленьком столике у потертой кушетки. Одним большим глотком оно прикончило ее. Обжигающий алкоголь заструился по глотке и согрел его желудок. Вот дерьмовое воспитание! Какое мучение с этим парнем! Как будто жизнь и без него недостаточно тяжела! Пособия от социальной службы и «детских», которые дядя Юп безо всяких оснований получал на мальчика (он так и называл Оливера — «мальчик»), хватало лишь на первые три дня каждого месяца.

Оплатив толстому Майеру долг за пиво и шнапс в забегаловке на углу, Юп выдавал мальчику деньги на самое необходимое (сумму более чем скромную даже для одного человека), а остальное пропивал. До конца месяца он ходил злой, брал выпивку в долг, а порой не гнушался потрясти какого-нибудь малолетку, которому мамаша выдала небольшую сумму на карманные расходы. Просто чудо, что старого выпивоху еще не упрятали в каталажку.

Между прочим, и знакомство с Оливером у Юпа началось с желания опустошить карманы пацана, который ошивался у его «берлоги». Был ненастный вечер, Юп возвращался домой трезвый, а потому злой, но он знал: если хочешь поживиться, будь вежлив и доброжелателен. Так что он остановился перед ревущим мальчуганом и сказал, фальшиво улыбаясь:

— Привет! Что делает такой маленький мальчик на улице в столь позднее время?

Мальчик взглянул на Юпа большими мокрыми от слез глазами и горестно всхлипнул, чем еще больше разозлил старика. Юп откашлялся.

— Где твоя мама? — при этом он украдкой огляделся. Когда собираешься избавить малыша от карманных денег, самое важное — действовать быстро. — Да хватит ныть! Чего ты тут болтаешься?

— Я не болтаюсь! Мне просто нужно к господину Йозефу Биндереру, но я не могу найти его квартиру.

Юп вытаращил глаза на малыша, алкогольный туман немного рассеялся.

— К кому-у-у?

— К моему дяде, господину Йозефу Биндереру. Он должен жить где-то здесь.

— Йозеф Биндерер — это я… — озадаченно пробормотал Юп.

— Здравствуйте, дядя! — просиял мальчишка.

— Не так быстро, — заворчал Юп. — Ты наверняка ошибся.