Читаем ДВАДЦАТЬ ВЕЛИКИХ ОТКРЫТИЙ В ДЕТСКОЙ ПСИХОЛОГИИ онлайн бесплатно

TWENTY STUDIES THAT REVOLUTIONIZED CHILD PSYCHOLOGY Prentice Hall, Upper Saddle River, N J 07458

Уоллес Диксон

ДВАДЦАТЬ ВЕЛИКИХ ОТКРЫТИЙ В ДЕТСКОЙ ПСИХОЛОГИИ

2-е международное издание

Перевод с английского: О. Исакова, Л. Ордановская, И. Павлова, Т. Пешкова, М. Потапова, А Ракитина, С. Рысев. Редактор: Л. Соломина

Подписано в печать 17.07.2006. Формат 84х1081/зг. Усл. печ. л. 23,52. Тираж 3 000 экз. Заказ № 5089.

Общероссийский классификатор продукции ОК-005-93, том 2-953000 - книги, брошюры. Издание осуществлено при техническом участии ООО «Издательство АСТ».

ОАО «Владимирская книжная типография» 600000, г. Владимир, Октябрьский проспект, д. 7. Качество печати соответствует качеству предоставленных диапозитивов В|© Wallace Е. Dixon, Jr. Pearson Education, Inc. Upper

Saddle River, New Jersey 07458,2003

"*© Перевод на русский язык: Исакова О., Орданов

ская Л., Павлова И., Пешкова Т., Потапова М.,

Ракитина А., Рысев С, 2003

ISBN 5-93878-292-9© Серия, оформление, «Прайм-ЕВРОЗНАК», 2007

ISBN 0-13-041572-3 (англ.)® «Прайм-ЕВРОЗНАК», 2007 Оглавление Предисловие6

Глава 1. Введение

Глава 2. От моллюсков к малышам: биологические принципы и психологические идеи

Глава 3. С чего начинается мышление

Глава 4.Марксистская революция в психологии

Глава 5.Это видят глаза

Глава 6.«Принцип разводного моста»

Глава 7.«Знаете ли вы, что знаю я?»

Глава 8. Языковое развитие и «Теория Большого Взрыва»

Глава 9.Адам и Ева и исследование в Райском саду

Глава 10. Любит — не любит

Глава 11.Невидимый эластичный трос

Глава 12.Эта незнакомая ситуация

Глава 13.«Тебе это причинит гораздо больше боли, чем мне»

Глава 14.Обезьяна видит, обезьяна делает

Глава 15.Этика заботы: это путь женщины

Глава 16.«Если бы ты родилась первой, то мне бы уже хватило»

Глава 17. Броненосцы — не единственные млекопитающие,

у которых есть панцирь

Глава 18.Как вместе с водой не выплеснуть ребенка

Глава 19.Хореография танца природа — воспитание

Глава 20.Нет дыма без огня и огня без дыма

Глава 21.Мозг котят как подспорье в изучении развития399

Глава 22. Государственные органы, школы и магазины: уровни со сложной структурой, оказывающие влияние

Глоссарий

Я не утверждаю, что обладаю какими-то особыми знаниями о том, что происходит в области детской психологии. Я всего лишь обычный человек, который зарабатывает себе на жизнь, делая то, что положено делать детским психологам. Одна из их наиболее важных обязанностей — читать труды других детских психологов.

Примерно за два десятилетия, в течение которых я читаю эти работы, у меня выработалась достаточно точная классификационная схема того, какие исследовательские темы можно считать самыми значимыми, каких детских психологов — самыми влиятельными, и какие научные публикации — самыми революционными. Фактически, я пришел к тому, что когда я читаю работу еще одного детского психолога, моим вторым шагом становится просмотр библиографического раздела (первым делом я читаю название и аннотацию). Я обращаюсь к библиографии потому, что, как мне кажется, могу получить хорошее представление о тональности, цели и результатах статьи, всего лишь узнав, кто в ней процитирован. Обычно мои прогнозы сбываются на сто процентов.

Но около пяти лет назад я начал задаваться вопросом, есть ли у других детских психологов собственные классификационные схемы, и похожи ли их схемы на мою. Например, мне захотелось узнать, считают ли другие исследователи труды Роберта Фэнца (Robert Fantz) и Рене Байержо (Renee Baillargeon) такими же революционными, какими их считаю я. Поэтому летом 2000 года я взялся за собственный большой исследовательский проект в попытке определить ведущие исследовательские работы в детской психологии, опубликованные во второй половине XX века.

Я попросил детских психологов всех основных специализаций назвать изыскания, которые, на их взгляд, являются: Самыми Важными; Самыми Революционными; Самыми Противоречивыми; Самыми Увлекательными.

В настоящей книге описаны Двадцать Самых Революционных Исследований.

Этот проект оказался многотрудным предприятием, и с моей стороны было бы недопустимым не поблагодарить за вклад, внесенный в него множеством великодушных людей. Прежде всего

мне следует отдать должное громадным усилиям, предпринятым Дебби Хоффман. Деб участвовала в этом проекте на всех его этапах: она выбирала имена из регистрационного списка членов Общества исследований в детской психологии, отправляла письма помогала подсчитывать результаты и просмотрела всю мою книгу на предмет опечаток и грамматических ошибок. Я ей очень признателен.

Благодарю также Чака Муна, который помог мне разработать исследовательский план для той части проекта, которая была связана со сбором данных. Моя признательность всем тем, кто читал отдельные главы, комментировал их или как-то иначе помогал мне в работе над ними, в том числе Тимоти Андерсону, Дэниелу Крюйкшанксу, Маргарет Эванс, Брайану Хейли, Мишель Моузер и Кену Пораде. Одновременно благодарю тех, кто предоставил полезную информацию: Стива Веласкеса, Боба Берга, Аяко Табусу, Сяомина Хуана и Мутони Кимемиа. Мои благодарности должны также принять рецензенты: Тара Кутер, Университет Западного Коннектикута; Джуди Пейн, Университет штата в Марри; Джозеф Д. Склафани, Университет Тампы, и Роджер Ван Хорн, Университет Центрального Мичигана. Наконец, я хочу поблагодарить ряд авторов из «Первой двадцатки» и их близких знакомых за указания и советы в отношении того, как мне подойти к написанию книги; среди них Джо Фей-ган, Эмми Вернер, Рене Байержо, Арни Самерофф и Урсула Бел-луджи.

Ряд людей заслуживают особого упоминания за то, что придавали мне решимость в осуществлении проекта: Эстер Стра-хан — за то, что предрекла неизбежность моей писательской карьеры; Пег Смит — за подсказку, что мне пора писать книгу; Уоллес Диксон-старший — за то, что намекнул мне: написание книг приносит хорошие деньги; Тим Лосон — за то, что опередил меня и написал свою книгу первым; и Дженнифер Гиллилэнд — за ее постоянную поддержку и воодушевление и за то, что назвала меня «великим писателем».

Наконец, особые благодарности, со словами любви в придачу — моей жене Мишель Моузер и моим дочерям Рейчел и Саре, за готовность отказаться от моего общества в те долгие-долгие вечера, когда я удалялся в свой кабинет и занимался «обработкой текста» до самого раннего утра. Уоллес ДИКСОН

Поздравляю! Вы только что вступили в захватывающий мир детской психологии. Конечно, я могу быть немного пристрастным. В конце концов, я занимаюсь детской психологией почти 20 лет, и мой заработок зависит от того, удастся ли мне убедить других в важности работы, которую я выполняю. (Если бы мои работодатели думали иначе, я бы лишился своего места!) Тем не менее основной причиной, по которой я связал свою жизнь с этой областью, была, с одной стороны, ее привлекательность, а с другой — то, что новые научные открытия в детской психологии происходят, едва ли не быстрее, чем срабатывает нейрон. Я даже вспоминаю, что в студенческие годы удивлялся, почему все остальные не специализируются в детской психологии. В конце концов, в какой другой профессии вам будут платить за то, что вы возитесь с детскими игрушками и очаровательными малышами (и никаких дурно пахнущих пеленок)? Кому захочется заниматься чем-то иным?

Но когда я осваивал высший курс детской психологии, недостатки этой области стали для меня более очевидными. Я обнаружил, что детская психология — это не только воздушные шарики и яркие картинки. Детским психологам в клинической и прикладной областях приходится иметь дело с весьма неприятными элементами развития детей. Они работают над такими проблемами, как реабилитация детей, ставших жертвами физической жестокости и запущенности, и улучшение качества жизни детей, родившихся с синдромом Дауна или аутизмом. Неспособность к развитию порой просто ужасает, и ежедневная работа с этими детьми требует железной выдержки. Тем не менее такую работу надо выполнять, и тот факт, что я причастен к области, которая занимается этими труднейшими задачами, вызывает у меня гордость.

Несмотря на мое восхищение детской психологией, я готов допустить, что другие люди могут смотреть на вещи несколько иначе, чем я. С годами я также обнаружил, что многим не нравится игра в гольф, большинство не любят играть в шахматы, и очень немногих, кроме морских биологов и владельцев аквариумов с соленой водой, интересуют различия между мягкими и твердыми кораллами. Поэтому неудивительно, что время от времени я сталкиваюсь с людьми, которые считают, что предмет детской психологии нагоняет сон, хотя подобное отношение по-прежнему не укладывается у меня в голове.

После некоторых размышлений над данным вопросом я пришел к выводу, что одну из причин, почему эта область не вызывает восторга у некоторых людей, можно усмотреть в том, как написано большинство учебников по детской психологии. Скажем прямо, тексты по детской психологии читаются не так, как «Гарри Поттер». Признаюсь, я еще не встречал учебника по детской психологии, который был бы столь же захватывающим, как область, которую он описывает. Это вовсе не упрек в адрес авторов этих учебников. Наоборот, авторы учебников по детской психологии — исключительно компетентные специалисты, которые берутся за труднейшую задачу — дать обзор всей области менее чем на семистах страницах. Вы можете подумать, что 700 страниц — это очень много. Но более 700 страниц заняли всего лишь два из ста с лишним сочинений Пиаже, а Пиаже — только один из нескольких тысяч исследователей детской психологии, которые активно публиковались за последние 50 лет. Мне, по крайней мере, легко понять неразрешимость задачи, которая стоит перед автором учебника по детской психологии. Представьте себя, хотя бы на мгновение, в его положении. С одной стороны, объем книги ограничен, с другой стороны, вы стремитесь к полноте изложения. Может ли хоть один здравомыслящий человек рассчитывать на то, что ему удастся продать учебник объемом 520 000 страниц? Поэтому, подвергшись своего рода дарвиновскому естественному отбору, учебники превратились в компактное собрание результатов исследований, «сброшюрованных» в единое целое творческим талантом авторов.

Истоки проблемы можно также усмотреть в том трудном положении, в котором оказывается преподаватель детской психологии. Можете мне поверить, когда я говорю, нисколько не пре увеличивая, что в студенческом кампусе не найти более достойных людей. Преподаватели детской психологии — на удивление талантливые люди. Они усердно работают. Они усердно занимаются. Но при этом они попадают в неизбежные ловушки. Во-первых, как и авторы учебников, преподаватели сталкиваются с обескураживающей задачей изложить буквально безграничный объем информации в течение крайне ограниченного времени. В конце каждого семестра я поражаюсь тому, как мало я успел сделать за свои 40 часов учебного времени. Кроме того, преподаватели обязаны удовлетворять потребности широкого круга студентов. Если преподаватель слишком отклонится от материала учебника, он рискует вызвать неудовольствие студентов, потративших 115 долларов на учебник, который не был использован профессором. Однако если он отклоняется от содержания учебника слишком редко, то вызовет раздражение другой группы студентов, которые потратили 1000 долларов на курс, когда все, что им требовалось, — это прочитать учебник. Ситуация практически безвыходная.

Даже если студенты действительно читают учебники, и внимательно слушают лекции, далеко немаловажно, что многие теории и выводы в детской психологии просто выше понимания среднего студента. Прежде всего студенты должны преодолеть барьер «здравого смысла». Многие из тех, кто приходит прослушать курс детской психологии, уверены, что курс подтвердит нечто им уже известное. В конце концов, когда-то они сами были детьми. У некоторых студентов даже есть собственные дети. Очевидно, родители должны знать многое о детской психологии, так ведь? Препятствие возникает в тот момент, когда многие выводы детской психологии начинают противоречить привычным представлениям и практике воспитания детей. Я никогда не забуду женщину средних лет, которая подошла ко мне после одной из лекций (в те далекие дни моей молодости, когда при покупке пива мне еще приходилось предъявлять удостоверение личности) лишь для того, чтобы сообщить, что меня не должен смущать ее богатый личный опыт воспитания детей.