Читаем Красный тряпочник (СИ) онлайн бесплатно

Только тот, кто строит будущее, имеет право быть судьей прошлого.

Ф.В. Ницше.

ЧАСТЬ I. ЕДИНСТВО И БОРЬБА ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЕЙ

Реки в Азии выглядят длинней, чем в других частях

света, богаче аллювием, то есть — мутней; в горстях,

когда из них зачерпнешь, остается ил,

и пьющий из них сокрушается после о том, что пил.

Не доверяй отраженью. Переплывай на ту

сторону только на сбитом тобою самим плоту.

Знай, что отблеск костра ночью на берегу,

вниз по реке скользя, выдаст тебя врагу.

И.А. Бродский, «Назидание».

Полумесяцы минаретов утыкались в чёрное небо и своими концами протыкали его. Хоть на город и опустилась ночь, дневная духота ещё не успела отступить. Редкие аэрокары разрезали электронными огнями сероватую дымку, будто исходившую из низов Нового города. Здесь царила странная, уже не ощутимая в мегаполисах Центральной России эклектика: многоуровневый, многосторонний Новый город из железа, стекла и пластика фрагментарно прерывался, представляя взору путника убогие сакли, древние мечети и одноэтажные сельские здания. Курган-Тюбе спал в целом, однако сон не шёл многим его обитателям.

Сто тридцатые ЗИЛы, беззвучно сверкая оранжевыми мигалками, повисли на пути штатской «шестёрки». Рабочие в светоотражающих жилетах и ярких касках летали на реактивных ранцах вокруг полутораметровой дыры, острыми краями возникшей в трубопроводе слева. Судя по всему, несколько десятков минут назад под высоким давлением из неё извергался пар, однако к моменту прилёта ВАЗ-2106Л выброс опасного содержимого удалось перекрыть. Благо, прорыв случился в ночное время, когда трафик на этом участке являлся минимальным. «Шестёрка» нырнула под аэромобили ремонтной службы на уровень ниже и продолжила свой маршрут. «Пей легенду» — увидели рекламную надпись пассажиры ВАЗа. На огромном виртуальном экране высотой в семь этажей красовался профиль юной пионерки. Девушка обхватывала пухлыми губками горлышко бутылки от «Дюшеса». Реклама резко сменилась на изображение стремительно летящего тягача с советом покупать для любых промышленных нужд продукцию Минского аэромобильного завода.

Город будущего, а теперь — и настоящего словно состоял из неона. Вездесущий неон мог сильно отвлечь неподготовленного человека, но жители мегаполисов давно привыкли к постоянному присутствию этого благородного газа. Вывески, рекламные щиты, стойки, экраны, направления движения, лампы столбов и ограждений и даже дорожные знаки — слишком многое оказалось наполнено им. Казалось, и души современных людей стали источать его холодную, спокойную и нерезкую иллюминацию. Дай волю — и люди заменили бы кровь на газ красивого, но неживого свечения.

— В странах Северной Америки продолжает бушевать Эпидемия предсказателей… — в динамиках звучал голос диктора одной из радиостанций. Водитель раздражённо убавил ползунок громкости до нуля, и пассажирам не удалось дослушать новость.

Мужчина, расположившийся на переднем пассажирском сиденье, схватился за трубку, имевшуюся вместо подлокотника позади ручного тормоза. Он ненадолго приложил динамик к уху и, не попрощавшись с собеседником на другом конце, вернул аппарат в стандартное положение. ВАЗ попал в туннель и обгонял немногочисленные аэрокары по левой полосе. Пару раз ему посигналили недовольные водители, которым показалось, что «шестёрка» нарушает скоростной режим.

— СОБР запаздывает. — Мужчина доложил всем находившимся в машине. — Если бы сообщили немного пораньше… Придётся брать своими руками.

— Я тебе говорил, Миша, надо было подключать военных. Они бы сейчас выслали спецназ без всяких опозданий и проволочек, — откликнулся другой мужчина на заднем сиденье.

— В Министерство обороны сообщать ни в коем случае нельзя! «Крот» сто процентов сидит там, — резко возразил Михаил. — Кто, по-твоему, перепрошивает «Иглы» и торгует ими направо и налево?

— Так обратились бы в центральный аппарат МО! — не согласился второй. — А может, «крот» — один из наших? И «Иглами» торгуют они, используя левые каналы помощи всяким союзным движениям? Там же всё мутно и через подставные организации, один хрен, что уследишь.

— Нужны мы им в центральном аппарате… — отмахнулся Михаил. — У них своих дел выше крыши. Будут они тут с этими ПЗРК возиться.

— Вообще-то через семьдесят километров отсюда война идёт. Их это тоже, между прочим, касается.

— Касается, но, если хоть немного спугнём «чёрного» торговца, он пропадёт с концами и окончательно засядет на дно. Сейчас он немного обнаглел, и есть шанс захватить его живьём вместе со всеми посредниками. Мне вот другое интересно, — старший обратился к другому, до этого хранившему молчание человеку, — как товарищ Коломин вышел на след Раджабова?

«Шестёрка» пронеслась мимо вереницы светофоров, свет которых на миг осветил четверых, сидящих в аэрокаре. Капитан Ярослав Коломин, весьма молодой для своего звания мужчина, высокий, статный и подтянутый, слегка пододвинулся к обратившемуся. Умные зелёные глаза Ярослава сверкнули. ВАЗ сменил высоту, двинувшись ниже.

— Рустамов хотел выйти из игры и слить всю цепочку, ответственную за нелегальные продажи, транспортировки и закупки ПЗРК. По своим каналам ему удалось узнать, что пакистанские кураторы группы его в чём-то стали подозревать, вероятно, надуманно. Рассчитывая, что расстрел заменят десятком с лишним годов лишения свободы, Рустамов решил сдаться властям, — последовательно начал объяснять Коломин. — Однако, к сожалению, Рустамов был раскушен Сухробом Раджабовым, он же Лицо со шрамом, он же Отмеченный. Раджабов и подельники хотели подстроить Рустамову несчастный случай, чтобы замести все следы, но им не хватило ни времени, ни технических средств. Тогда кто-то помог Лицу со шрамом раздобыть боевое отравляющее вещество в виде спрея — либо пакистанские спецслужбы, либо «крот» из одного из наших ведомств. Как мы знаем, Рустамов был ликвидирован среди белого дня на глазах многочисленных посетителей в чайхане «Юг-Юг» распылением спрея в лицо неизвестным. Вещество — создано на основе замана — отсутствует во всех официальных химических реестрах. Скорее всего, оно является экспериментальным — моджахеды даже при активном участии кураторов не смогли бы вывести его в подпольной лаборатории. Принцип действия вещества — точечный максимальный урон, чтобы не пострадали окружающие. Массовые жертвы им были пока ни к чему. Тем не менее именно благодаря отравлению сообщника банда обнаружила себя и серьёзно наследила.

— Но как вам удалось сесть им на хвост, товарищ капитан? — удивился старший. — Наши приборы едва могли уловить частицы БОВ. Как вы разглядели след?

— Моё устройство намного чувствительнее, товарищ майор, — загадочно ответил Коломин. — Сейчас лучше взять правее, прямо будут снова ремонтные работы.

«Жигули» нырнули под полупустую виртуальную эстакаду, снизившись ещё на порядок. На очередном гигантском экране показывали отрывок из новой серии «Ну, погоди!»: на каком-то заводе Заяц уворачивался от попытки Волка его схватить. В итоге Волк падал на конвейер для андроидов, где к его телу автоматические станки забавно добавляли лишние детали вроде новых рук, ног, антенн на бока, пропеллеров на спину или инфракрасных очков на глаза. Фрагмент мультфильма прерывался и повторялся заново. Одинокий рабочий повис на люльке в одном из верхних углов экрана и ковырялся в какой-то железной коробке, привинченной к стене.

— Жалко, у нас в республике нет отдельно такого специалиста, как вы, Ярослав, — досадливо пожаловался майор. — Будь вы у нас в штате, эти мерзавцы меньше бы навредили нам, и людей бы столько не погибло. Кто знал, что эти гады додумаются стрелять по нашим кораблям и аэрокарам с нашей территории нашими же ПЗРК! Это просто верх наглости.

— Много местных сочувствуют моджахедам. Тяжеловато им работать против соплеменников, которых разделяет формальная граница, — впервые подал голос водитель. Уже гораздо тише проворчал: — Нехрен было в этот Афган чёртов лезть. Тринадцать лет коту под…

— Павлов, соблюдай субординацию! — прикрикнул на подчинённого Михаил. — Ты всё же в «конторе»[1] работаешь, а не в какой-то там электрогарке!

— Есть соблюдать координацию, — вздохнул Павлов. Повторил отскакивающий от зубов девиз своего ведомства: — Верность Партии — Верность Родине.

— То-то же, не то ишь какие разговоры ведёт, — хоть Михаил, идеологически более стойкий, и рассердился на подчинённого, глубоко принимать к сердцу этот инцидент или докладывать из-за него начальству он не собирался. Слишком долго и крепко приходилось общаться и служить с Павловым, чтобы из-за не вовремя сказанного в сердцах словца идти и сдавать старого друга внутренней безопасности.

Коломин решил разбавить неловкую паузу.

— Большой плюс в том, что мы знаем где они, а они не знают, что раскрыты. Другое дело, что они вооружены до зубов и, возможно, готовятся вновь менять местоположение. Если ошибёмся или промедлим, погибнем — сдаваться они не станут и будут сопротивляться до последнего патрона. Логичнее дождаться СОБРа и просто перекрыть возможные пути к отступлению.

— Вы правы, товарищ капитан: на нашей стороне фактор неожиданности. — Михаил отсиживаться в засаде не планировал. Попробуем взять подонков с наскока. Тем более, — майор указал на голову Коломина, — нам кардинально поможете вы и ваш чудесный аппарат.

— Вы меня простите, товарищ майор, но я не Кощей Бессмертный и тоже могу погибнуть, — возразил Коломин. — Мои возможности широки, однако не безграничны.

— Рассказывай-рассказывай, — рассмеялся Михаил. — Ты чуть ли не в одиночку нейтрализовал всю банду Расула Костолома, когда мы прибыли. Нам только пришлось пристрелить пару отчаянных доходяг. Им ты хоть конечности поналомал и поотстреливал, они достаточно активно потом разговорились, включая Костолома. Он-то нам и рассказал, что «чёрный» торговец непосредственно связан с убийством в чайхане.

«Лада» покинула самые современные районы Курган-Тюбе и попала в пригород, где движение транспорта полностью отсутствовало, а разного рода достижения прогресса добрались ещё менее системно, чем в Новом городе. Здесь проживали бедняки (которые являлись намного более нищими по сравнению с бедняками Нового города), немногочисленные работники колхозов и совхозов, рабочие точечных стационарных пунктов технического обслуживания, сборщики отходов, а также люди, по экономическим или духовным соображениям не сумевшие найти своё место в новом технологическом витке. Небоскрёбы здесь стояли очень дисперсно посреди скупой на растительность степи, напоминая готовящиеся к старту ракеты на полигоне. Заправочные станции, ремонтные комплексы, придорожные гостиницы (в СССР официально не употребляли капиталистический термин «мотель») раскинулись отдельными островками света посреди ночных пустошей. Окна убогих полузаброшенных кишлаков зияли тьмой — в настоящее время там никто не бодрствовал.

Порой над каким-нибудь элеватором летал сферообразный робот-аграрий, а вдоль виртуальных воздушных трасс проползал или зависал ЗИЛ-130Л технического обслуживания. На многоэтажных полях работали автоматизированные комбайны и трактора, в теплицах неживые механизированные трудяги также занимались определённой деятельностью. Каждое предприятие агропромышленного сектора обязательно зазывало пролетающего водителя закупиться именно его продукцией при помощи броских неоновых вывесок или щитов. Посетителям обещались индивидуальные скидки и особый подход согласно потребностям и пожеланиям — стоило лишь дождаться утра.

Многочисленные искусственные спутники Земли вторили звёздам и мигали на бесконечно недосягаемом небосводе. Неон, иные желтоватые или зеленоватые источники света часто мешали разглядывать иссиня-красную полосу на западе, всё больше и больше уменьшавшуюся под всеобщим наступлением царства ночи. «Шестёрка» опять сменила полосу: красно-белый аэробус ЛАЗ-699Л намертво завис над многометровой пропастью. Машина полностью перегородила трассу, развернувшись боком и успев изрядно поднапугать своей неисправностью мирно спавших внутри туристов. Благо, жёлто-синяя «семёрка» ГАИ, буксир и оранжевые транспортники техобслуживания уже успели прибыть на место происшествия.

— Много что-то сегодня перекрытий, — посетовал Павлов.

— Мы очень близко. Далее необходимо будет свернуть на второстепенную трассу, — координировал Коломин. — Они в доме пятнадцать по улице Космонавтов.

— Есть свернуть на второстепенную трассу! — «Шестёрка» дала ход ниже.

Ярослав держал наготове гибридный прибор «Зевс». Этот экспериментальный прототип включал в себя несколько ключевых элементов. Основной его частью являлось устройство «Тиресий», напоминающее лыжные очки и плотно прикрывающее глаза. Правая линза «Тиресия» являлась абсолютно непрозрачной и имела три особых, встроенных внутрь окуляра разных диаметров и специальную матрицу. Левую же линзу сделали прозрачной, но покрыли плёнкой для защиты глаза от вспышек и ультрафиолетового излучения. «Тиресий» мог свободно настраиваться носителем и использоваться в режиме обычных очков, чтобы не портить зрение и не провоцировать дискомфорт.

Далее «Тиресий» связывался с «Афиной» — шапочкой из гибких электродов, прочно закреплённых на обоих висках, темени, макушке и затылочной области. Данная шапочка походила на неполный электроэнцефалограф и практически не покрывала волосы головы.

Затем от «Афины» отходил дополнительный провод и соединялся с белой коробочкой, полностью занимавшей левое ухо. Слуховой аппарат «Геката» обладал рифлёной поверхностью в центре и двумя светодиодами — зелёным и красным — которые отключались по желанию владельца.

После с «Гекатой» образовывала связь металлическая коробочка «Гермес», напоминавшая прибор для измерения суточного артериального давления или электрокардиографии по Холтеру. «Гермес» де-факто представлял собой микрокомпьютер, где происходили основные вычислительные процессы «Зевса». Также в «Гермесе» подобно батарейкам устанавливались капсулы с «Псио». Благодаря данному веществу функции головного мозга усиливались многократно, и Коломин при помощи «Зевса» мог анализировать случившееся прошлое и пути возможного будущего. Ярослав прятал ЭВМ под плащом, повесив его на ремень. От устройства также отходили присоски на проводах «Горгона», что прилепливались на участки груди и боков. Их можно было спокойно прятать под рубашкой или футболкой.