Читаем Христа ради юродивый старец Паисий, рясофорный инок Киево-Печерской Лавры онлайн бесплатно

По благословению Блаженнейшего

ВЛАДИМИРА,

Митрополита Киевского и всея Украины,

священноархимандрита

Святой Успенской

Киево-Печерской Лавры,

при наместнике Высокопреосвященнейшем

ПАВЛЕ,

архиепископе Вышгородском

Человек безбожный, — достоин плача и сожаления! Обуреваемый волнами безверия, он как корабль без кормчего и руля… Не найдет он спасения от житейских бурь… Не причалит к тихой пристани. Не избежит крушения… Не приобретет вечного покоя за гробом… Кто не верит в Бога, искупление, Святые Таинства, загробную жизнь, бессмертие души, — тот не имеет совести, чести, стыда и способен на все беззаконное.

А сколько ныне людей, отвергающих Бога и все священное на земле! Но для укрепления веры в людях Бог посылает на землю праведников, которые примером святости своей жизни и добрыми делами делают их способными к достижению вечного блаженства. Такими рассадниками духовно-нравственного просвещения среди верующего народа служат наши отечественные обители.

Монашество всегда было оплотом благочестия, служило двигателем просвещения, являлось распространителем религиозно-нравственного света между людьми. Мир во зле лежит. Что сталось бы с ним, если бы он не видел перед собою образцов праведной жизни? Что сталось бы с миром, если бы он не обновлялся духовно милостию Божиею за молитвы иноков-подвижников и других святых людей?

Быть может, рука гнева Божия давно погубила бы его, как погубила некогда Содом и Гоморру.

Скажите, — оскудели теперь у нас праведники? Нет, не оскудели. Дух подвижничества жив в наших монастырях и поныне, как он жив был и всегда. Правда, появились и появляются в них иногда и люди порочные, подобно тому, как появляются они и в мире, но это исключение и обобщать его нет основания.

Монастыри — это академии христианской жизни… Как в учебных заведениях не может процветать наука без опытных преподавателей, так и наука христианской жизни (наука из наук) не может укрепляться в сердцах людей без умудренных духовным опытом наставников и руководителей. А ими всегда были, есть и будут наши пастыри и иноки…

Одним из таких наставников был Христа ради юродивый старец Киево-Печерской Лавры о. Паисий, блаженно почивший 17 апреля 1893 г. Всмотритесь в жизнь сего великого старца. Она не обольстит и не привлечет никого из нас, любящих мир сей. Ибо жизнь его, как и жизнь многих из иноков, была — одно потаенное служение бедствующему человечеству ради пострадавшего за всех нас Христа. Как драгоценное сокровище прикрывают иногда грязной ветошью, так и сокровище души своей блаженный Паисий прикрывал всегда разными видами юродства, свойственными этому образу подвижничества. Оттого и жизнь его для многих была непостижима. И только тот, кому дано разуметь тайны Царства Божия, может проникнуть и познать ее…

Стяжав от Бога сверхъестественный дар (прозорливость, чудотворение), он такими милостями благотворил людям, каких не в силах дать никакое человеческое могущество. Ибо силою молитв его Бог подавал больным исцеления, скорбящим утешение.

Благословенна та вера, которая являет миру таких подвижников!.. Счастливо то отечество, которое хранит такую веру!.. Счастливы православные христиане, встречающие среди себя таких благодетелей рода человеческого, каким был блаженной памяти старец Паисий!..

И вот, чтобы память об этом великом подвижнике не умерла никогда в людях, издается его жизнеописание.

Старец Паисий, в мире Прокопий Григорьевич Яроцкий, родился 8 июля 1821 года в городе Дубны Полтавской губернии и происходил из сословия мещан. Родители Прокопия имели шесть сыновей[1]. Обладая большой скобяной торговлей и будучи людьми состоятельными, они пользовались в городе заметным почетом… Мать Прокопия, Мария, отличалась добротой сердца и глубокой верой в Бога. Будучи нищелюбивой и страннолюбивой, она любила принимать и покоить странников и богомольцев, ежегодно посещавших Любенский Мгарский монастырь, а оттуда направлявшихся и в Киево-Печерскую Лавру.

Младенец Прокопий, как юнейший в семье, пользовался особенной любовью матери, и она, в простоте любящего сердца, старалась посвятить все свои силы и разумения на воспитание его.

Едва увидела Мария, что подрастающий младенец начал приходить в разум, она тотчас же принялась внушать ему понятие о Боге, о вере в Него, о добродетельной жизни христианской. Научила его также с раннего возраста усердно молиться Господу Богу, посещать храм Божий и быть милостивым к бедным. И заботы благочестивой матери не остались тщетными, но принесли плод сторичный. Прокопий, находясь всегда под таким попечением и руководством матери, с первых же лет своего детства начал выделяться из среды братьев и сверстников своих развитием ума и религиозностью, возрастая и укрепляясь душой в страхе Божием. Благочестивые странники, получавшие в доме матери Прокопия радушный приют, были для него предметом любопытных наблюдений и своими увлекательными рассказами о святых местах действовали на впечатлительную душу отрока. И юный Прокопий, постоянно созерцая добрый пример благочестия в родителях, постепенно укреплялся духом и восходил от силы в силу в добродетелях.

Какой поучительный пример в этом и для многих матерей современного века!.. Сколько и в настоящее время есть детей, с раннего возраста проявляющих склонность к благочестивой жизни! Посмотрите, как иные дети послушны, уступчивы, кротки, благочестивы, прилежны, усердны к молитве и сострадательны к нищим. Но едва имеет показаться в них сей дух благочестия, как уже и искореняется в самом зародыше. Товарищество с дурными сверстниками, нередко безбожие воспитателей в школах, а главное, недостаток доброго примера в родителях — вот причины, убивающие в детях зародыши добра. Обитая в семье, которая, по слову апостола, не бывает домашней церковью и в которой, вместо благочестивой жизни, господствует дух мира сего, дети душевно гибнут и становятся хладными и далекими к Бму…

И как полезно теперь вспомнить слова св. Иоанна Златоустого: «Ныне больше пекутся о конях, — говорит он, — нежели о детях, ибо избирая возницу, рачительно смотрят: не глуп ли он, не пьяница, не вор ли? А когда нужен руководитель детям, принимают первого встречного, не заботясь о том: нет ли у него безбожного головокружения, не заразит ли он юную душу духовным пьянством, не украдет ли у детей обеты, данные Богу при святом крещении, и прав на вечное блаженство»…

Вскоре отец Прокопия скончался, и юный отрок остался всецело на попечении и под руководством одной только матери. Старших сыновей в родительском доме не было: они порасходились из него и посвятили себя светской службе. Видя в Прокопии большую расторопность и понятливость, вдова-мать думала сделать из него ближайшего помощника себе по дому, но надежды ее не оправдались. По смерти мужа торговые дела пошатнулись и были прекращены. А убитая горем Мария отвезла Прокопия в Киев и отдала его на воспитание старшему своему сыну Григорию. Отроку Прокопию было тогда 10 лет, и его определили в Киево-Подольскую духовную бурсу.

Жизнь в школе потекла иначе. К светским наукам юноша не питал большой склонности, изредка только зачитываясь историей Карамзина. Зато уроки Закона Божия и чтение жития святых, в особенности угодников Печерских, сосредоточивали на себе все его внимание. Ему хотелось углубиться в слове Божием. Хотелось видеть дела непостижимой Премудрости Божией. Хотелось усладить душу словом Божиим. Коль сладка гортани моему словеса Твоя, паче меда устом моим (Пс. 118, 103). И не раз вспоминая впоследствии эти отрадные часы юности, старец Паисий говорил, что во время чтения богодухновенных книг он таял как воск. И быстъ сердце его яко воск таяй посреде чрева (Пс. 21, 15). Ибо Сам Господь просветил его память и отверз ему ум разумети Писания (Лк. 24, 25).

Так ли поступает современная молодежь? К прискорбию, нужно заметить, — нет. Современная молодежь по преимуществу увлеклась модным образованием, а модное образование нередко сообщает юношеству ложные чувства и многих делает непригодными к делу спасения. Все мы живем на земле, но жить должны для неба. Поэтому всякий обучающийся каким-либо наукам, в основу своего учения должен прежде всего положить учение веры, т. е. изучение пути христианской жизни по правилам св. Евангелия. Только тогда наше общество могло бы иметь полезных деятелей, которые, соразмеряя светские, научные познания с требованиями правил христианской жизни, — принесли бы пользу и себе, и своему ближнему… Отчего пошло у нас на Руси легкомысленное неверие? Оттого, что юные души, уклоняясь от пути истины и правого учения Церкви, усвояют себе учение вождей неверия, в большинстве случаев ясно не представляя себе его гибельных последствий. Это неверы по безрассудству, это люди, мыслящие и живущие чужим умом. Слово Божие — выше всех наук. И какими бы блестящими познаниями мы не хвалились, — придет для всех нас общее испытание на страшном Суде Христовом, на котором не будут спрашивать, какие мы сделали открытия в области наук и искусств, но потребуют отчета в том: веровал ли ты в Бога или нет, и какие творил дела на земле?..

Светло светит солнце, согревающее лучами землю, но еще светлее сияет благодать Божия, проникающая в сердце и душу человека и согревающая ее через чтение душеспасительных книг.

Так и юный Прокопий, насыщаясь благодатию божественных слов, укреплялся духом и преуспевал в христианских добродетелях… Он не любил ни детских игр, ни иных прелестей мира сего, но своим, не по летам развитым умом скоро познал, что земные блага временны, непостоянны, а небесные — вечны, неизменны (2 Кор. 4, 18).

Особенно любил он воскресные и праздничные дни, когда училищное начальство заставляло их посещать домашний училищный храм. Отлично зная церковный устав, юноша Прокопий с благоговейным трепетом углублялся умом и сердцем в молитвенные слова и, всем существом стремясь постигнуть смысл совершаемого таинства, не сходил с места до конца службы. Изредка он прислуживал в алтаре церкви и помогал читать и петь на клиросе.

Самым любимым из киевских монастырей была для него Печерская Лавра. Здесь привлекали его своими подвигами лаврские подвижники того времени, постоянное знакомство с которыми и назидательные примеры их личной жизни благотворно действовали на впечатлительную натуру юноши. И чем чаще он наблюдал их, тем больше и сильнее усиливалось в душе его желание подражать их праведной жизни.

С переворотом в душе появилась перемена и в наружном образе жизни. Прокопий стал задумчив и по виду как бы нелюдим и суров. Частенько убегал из училища в Лавру, не появляясь домой. Подобные поступки неоднократно вызывали замечания со стороны училищного начальства и гневное недоумение со стороны родичей-воспитателей. Все почитали отрока своевольным, упрямым и непослушным, и принимали всевозможные меры к исправлению его странного характера, но тщетно. Юноша не доучился, был уволен из училища и определился писцом в Киевскую городскую управу, где старший брат его занимал в то время место секретаря.

Но и эта жизнь была не по душе. Будучи 16-летним юношей и одаренный от Бога умом опытного мужа, Прокопий рано созрел духом и все сильнее и сильнее возгорался ревностью послужить Boiy для спасения своей души: изволих паче приметатися в дому Божиим, неже жити в селениих грешничих (Пс. 83, 11). Он ясно сознавал теперь, что ему трудно будет оставаться здесь, среди суетного мира, ибо обитая в многолюдном и шумном городе, в котором, по слову псаломскому, не оскудевает беззаконие, неправда, лихва и лесть, — он может погубить навсегда свою душу. А потому, возненавидев мирское пристрастие, Прокопий решил во что бы то ни стало удалиться в монастырь.

Но как совершить это? Если открыться родственникам, — его подымут на смех и юношеские думы назовут нелепыми и пустыми. Ведь и так уже следят за ним всеми глазами. И боголюбивый Прокопий решил поступить иначе. В одну глухую полночь, когда все спали, он тайно ушел из дома своих воспитателей.

Путь его был недалек: он направился в Печерскую Лавру. Неизъяснимую радость ощутил он в душе при входе в монастырь. Великая, небеси подобная церковь ярко сверкала при лунном свете своими золотыми главами. Она как бы открывала ему свои объятия, как бы манила его дать обет остаться здесь навсегда и быть в монастыре хотя бы последним служителем. Он вошел в нее, когда совершалась утреня, и с великим воодушевлением повергся перед иконой Божией Матери, пламенно и слезно умоляя Ее не отринуть его намерения и удостоить принятия в число насельников Ее древней обители.