Читаем Военное закулисье на сломе эпох онлайн бесплатно
Военное закулисье на сломе эпох
Книга повествует о том, что выбранный путь служению Отчизне — это почетно и в тоже время тяжёлый каждодневный труд. Все тягости армейской жизни не куда не деваются с приходом реформ. Пусть этот жизненней путь становления молодого курсанта-солдата до генерал-лейтенанта был трудным, тернистым. Именно такие защитники — выстояли в реформировании и становлении Украинской армии. У автора книги еще много сил, и он вправе учить, подсказывать, и иметь собственное мнение на происходящие в его, и жизни страны события.
Наука, Образование / Военная историяЕсли что-то идет не так, всегда найдется тот, кто об этом предупреждал.
В каком состоянии войска ПВО Украины оказались в 2014 году, когда им пришлось становиться на защиту страны? Как они пришли к такому состоянию и что нужно делать, чтобы избежать допущенных ошибок в будущем?
Я был свидетелем и участником того, что происходило в Вооруженных Силах Украины за годы независимости. Уволился из Вооруженных Сил Украины в 2002 году в звании генерал-лейтенанта. Последняя должность — заместитель Главнокомандующего Войск ПВО по боевой подготовки и высшим учебным заведениям.
Что заставило меня сесть и изложить на бумаге, как формировались Вооруженные Силы Украины, а точнее войска ПВО, и в каком они состоянии оказались, когда надо было стать на защиту своего государства. А также об офицерах Войск ПВО, которые, не жалея ни сил, ни здоровья, ни времени, а иногда рискуя своей должностью и званием выполняли не только свои обязанности по штату, в условиях дефицита материальных и финансовых средств, но и возложили на себя дополнительные функции по созданию, организации и проведению тактических учений с боевой стрельбой всеми видами Вооруженных Сил Украины на полигоне «ЧАУДА» в Автономной Республики Крым.
В тексте книги оставил старое наименование соединений, частей и подразделений войск ПВО, которое более понятно читателю.
Я родился в городе Красный Кут, Саратовской области, в семье военнослужащего, мать, учительница младших классов. В Красный Кут во время Второй мировой войны было эвакуировано Качинское авиаучилище, где проходил службу мой отец. Училище в основном готовило летчиков-истребителей, среди курсантов был Василий Сталин. По воспоминаниям отца, В. Сталин был разгильдяем, но летную подготовку знал отлично и очень сильно боялся отца. Один из примеров, когда он прибыл в училище, вообще-то, название было «Военная школа летчиков», тогда в казармах в торце была специальная квартира для старшины роты. Так старшина роты выселился, а туда вселился Василий Сталин. Но когда он узнал, что отец знает, что он живет не в казарме, моментально переселился в казарму.
Впоследствии училище было передислоцировано в Мичуринск, а окончательно обосновалось в городе Сталинграде (теперь Волгоград), и называется «Качинское авиаучилище им. Мясникова», где и находится, по сей день. После увольнения отца из Советской Армии, мы переехали в Черкассы, где я окончил школу и был призван в армию.
После окончания школы и до призыва в армию я играл в футбол в черкасской команде «Колгоспник», в последующим «ДНЕПР» которая играла в классе «Б» чемпионата СССР. При этом футболом я неплохо зарабатывал. Отцу это не нравилось и, я догадываюсь, что он приложил все усилия, чтобы меня загребли в армию.
В ноябре 1963 года меня призвали. Эшелоном прибыли в Пермь, где находился штаб пермского корпуса ПВО. Уже в поезде узнали, что будем служить в зенитно-ракетных войсках.
Нашу команду из более сотни человек отправили в г. Березники — крупный промышленный город на реке Кама. Утром на вокзале нас погрузили в машины и отвезли в городскую баню, где подстригли и переодели. К обеду мы прибыли в управление 736-го зенитного ракетного полка. Построили на плацу, температура минус 35° градусов, поделили по взводам, представили командиров взводов и сержантов, отправили в спортзал. На входе в спортзал висела вывеска «Войсковой приемник». В спортзале стояли двухъярусные койки, между двумя кроватями тумбочки для личных вещей и туалетных принадлежностей.
И начались наши военные будни, от тренировок «отбой-подъем» за 45 секунд, изучения уставов, строевая, физическая и стрелковая подготовка.
В первый день самой «приятной» неожиданностью стало то, что после физзарядки ты должен был снять гимнастерку и нательное белье и голым по поясам идти к умывальникам на улице чистить зубы и мыться по пояс. На 30-градусном морозе! После такого утреннего туалета мы влетали в наш спортзал-казарму, как ошпаренные.
Сержанты нас обрадовали, что когда мороз спадет ниже -20°, то зарядку мы будем делать с голым торсом. Впрочем, через неделю мы привыкли, и казалось, что так и надо.
Через месяц занятий мы сдали зачеты по всем предметам и нас распределили по подразделениям полка. Я попал во второй зенитно-ракетный дивизион, расположенный он был за городом Соликамском. Там кончается железная дорога и дальше на север еще 30 км по таежной дороге. Дивизион был вооружен зенитно-ракетным комплексом С-7 5 «Десна».
По прибытию нас завели в класс и распределили по батареям. Я попал служить в радиотехническую батарею во второе отделение, в кабину «А», оператором координатной системы. Началась настоящая армейская жизнь. Нужно отметить, что повседневной деятельностью в батареях и дивизионе руководили сержанты, от подъема, до отбоя, в нарядах внутренней службы и в караулах. Офицеры с нами занимались по предметам боевой подготовки, особенно техническая и специальная подготовка, в классах и на материальной части.
Командир батареи заходил в казарму один раз в две недели. Перед его приходом, а это узнавал один из сержантов, который исполнял обязанности старшины батареи. Все сержанты мчались в казарму каждый в свое отделение, и еще раз проверяли порядок в тумбочках, заправку кроватей, а старшина батареи, почему-то врезалось это в глаза, проверял свежая ли стенгазета и боевые листки. По недостаткам был разбор капитальный, доставалось и начальникам отделений офицерам, особенно сержантам. А нам уже рядовым и ефрейторам доставалось по полной программе, это и наряды вне очереди и разгрузка угля в котельной, и почему-то машины с углем привозили, только ночью.
Дедовщины как таковой в батарее, да и в дивизионе не было. Хотя нас посвятили в «салаг», пять блях армейского ремня, по заднему месту. Но это все делалось в шутку для поддержания традиций. Сразу узнали, как делятся военнослужащие по призывам: первый год — «салаги», второй год — «черпаки», и третий — «старики». Было и второе наименование: первый год «без вины виноватый», второй год «веселые ребята», третий «у них есть родина».
Может быть, еще и действовал такой фактор, что боевая техника ЗРК была очень сложной, и чтобы ее освоить, как специалистам первого класса или «мастер» надо было досконально знать основы электрорадиотехники по программе техникума. Потому и контингент призывался в наши войска со средним или высшим образованием.
23 февраля 1964 года, молодежь приняла присягу и я в том числе. До этого месяц был так называемого ознакомления, раз в неделю ставили во внутренний наряд, дневальным в казарме или в наряд на кухне. После принятия присяги наряды пошли по полной, через два на третьи, когда попадали на кухню, посудомойка была наша.
Тяжело было первые полгода, не физически, а морально, потому что нами затыкали все дыры, это и погрузка, и разгрузка грузов, да и всех внезапно возникающих, притом всегда срочных работ. И еще недосып. Во внутреннем наряде в сутки спали 3 часа не более, ну и плюс очень частые подъемы по тревоге, то есть приводился дивизион в готовность № 1.
Это действие по самолету нарушителю или контрольным целям. А переход в готовность номер 1 дежурного дивизиона составляет пять минут, не дежурного 15 минут в готовность к пуску дежурных ракет. Через полгода нас допустили к несению службы в карауле. Почему через полгода? Это изучение Устава караульной и гарнизонной службы и сдача зачетов. Это действия часового при охране объекта в экстремальных условиях и порядок применения оружия. Так же изучения оружия (СКС или АКМ) и самое главное стрельба из этого оружия. Выбить надо было из положения «лежа» с дистанцией 75 м, 20 очков — удовлетворительно, 25 — хорошо и выше отлично, да еще и ночью. После сдачи всех зачетов допускался к несению караульной службы.
В этот момент ты осознавал, что стал настоящим солдатом-воином. Правда в караул первый год при трехсменном посту, молодые ходили только во вторую смену, кто служил, тот знает, что это такое.
Да и служить становилось легче, все-таки в карауле ты за сутки поспишь 8 часов, хоть и с перерывами, а для молодых было за счастье и 6 часов поспать.
Зимой в карауле главным бичом был мороз. При температуре -30° и ниже, смена должна была происходить через час. Но никто не соглашался, стояли по 2 часа. Одевали: бушлат, ватные брюки, валенки, сверху постовой тулуп, на голову подшлемник и шапку, меховые перчатки, так что выглядывали только глаза. Ко второму часу холод так пробирал, что приходилось все время двигаться: остановишься — замерзнешь. Но терпели, потому что при смене через час так выматывались, что к концу смены караула еле на ногах стояли.
На зло, зима в первый год службы была очень суровая, доходило до минус 56°. Плюнешь — на снег падает лед. Все уже знали, как только после подъема на улице стояла стрельба, так трещали деревья, и внизу стоял туман, значит температура за минус 40°, на занятия и на технику передвигались только бегом.
Летом доставал гнус (комары), часового можно было не проверять, как он несет службу. Где бы часовой не находился, над ним стоял столб гнуса. Спасала антикомариная жидкость, ее хватало ровно на 2 часа, потом комары заедали.
По итогам зимнего периода обучения я сдал зачеты на оператора координатной системы, по предметам обучения получил пятерки. На подведении итогов за зимний период обучения 1964 года, присвоили звание «ефрейтор» и вручили удостоверение и знак специалиста 3 класса. Согласно требованиям солдаты, сержанты срочной службы должны стать специалистом 3 класса через год, на втором году 2 класс и третий год службы 1 класс. Первоклассных специалистов в дивизионе было, не очень много, очень сложная техника. В радиотехнической батарее на 1 класс надо было знать систему по принципиальным схемам и делать месячные регламентные работы без инструкции, то есть настройку техники. В стартовой батарее, знать ракету и пусковую установку и делать регламентные работы в таком же объеме. А «мастеров» вообще были единицы.
Самые тяжелые это первые полгода службы, пока не втянешься в ритм армейской жизни, это и наряды, через 2 дня на третий, где спишь не более 4 часов, физическая и моральная нагрузка очень высокая и нехватка питания.
Хотя на втором году, еды хватало, а на третьем даже не съедали положенные порции.
В увольнение положено только после полгода службы, да и то, когда дивизион не несет боевого дежурства.
Очень сильно помогал спорт. Мне повезло, что в дивизионе, было очень хорошее футбольное поле — первенство разыгрывалось между батареями. Летом по воскресеньям иногда приезжали команды с соседних частей Внутренних войск. Зимой, заливалась хоккейная коробка, ежегодно разыгрывалось первенство части. Конечно, был дефицит хорошей экипировки. Ботинок с коньками хватало, а проблема была с клюшками — каждый берег свою, как зеницу ока, подписывал и сдавал старшине на хранение.
Три раза в неделю была физподготовка, а нормативы нужно было сдавать каждые полгода: гимнастику (перекладина, брусья, конь), полосу препятствия и кроссы — летом 3 км, зимой лыжи — минимум 10 км. Первый год был очень тяжелый, особенно для парней, которые до армии не занимались спортом (как правило, те, кто призывался из сельской местности). Но на втором и третьем годах службы среди них были и перворазрядники.
По итогам первого года службы я стал командиром отделения, специалистом 2 класса с присвоением звания младший сержант. Многие солдаты моего призыва сдавали только на низший 3 класс.
Моя подготовка — большая заслуга моего непосредственного начальника, старшего техника координатной системы старшего лейтенанта Пахомова С. И. который сам был специалистом 1 класса. А также начальника второго отделения первой батареи капитана Саватимова И. Н., который имел квалификацию «мастера» и знал кабины «П» и «А» досконально. Я им очень признателен за науку.
Судьба еще дважды свела меня с Пахомовым С. И., уже подполковником, в 1979 году. Я прибыл по распределению после академии в 57-ю зенитно-ракетную бригаду на должность заместителя командира бригады. Для тренировки мы приехали на армейский учебный центр (УТЦ) на базе 248-го ЗРП в Перми, а подполковник Пахомов проходил там службу в должности командира группы ЗРДн С-200В. Была теплая встреча бывшего солдата со своим командиром. Как говорится, «Советский союз большой, а мир тесен». Второй раз мы встретились на подведении итогов работы корпуса ПВО за 1982 год. Я уже был командиром 736-го ЗРП, где начинал службу солдатом. Его фразу я помню до сих пор: «Этот полк тебя породил — смотри, чтобы не погубил».
В 1965 году нашему дивизиону пришло время участвовать в тактических учениях с боевой стрельбой. Вообще в зенитных ракетных войсках Советского Союза по плану каждый зенитный ракетный дивизион должен был выполнять боевые стрельбы раз в два года. Получалось, что каждый призыв был обстрелян. Расчеты командных пунктов полков, бригад участвовали в боевых стрельбах каждый год. Оценка за боевые стрельбы определяла способность бригады, полка, дивизиона выполнить боевую задачу по охране воздушных рубежей государства и не допустить ударов воздушного противника по охраняемому объекту.
При успешной оценке и эффективности командный состав (офицеры) получали продвижение по службе и новые звания. При «неуде» снимали с должности. Учитывая, что оружие было коллективным, т. е. от работы расчетов стартовой батареи, операторов PC, офицера наведения и командира дивизиона зависело своевременное обнаружение воздушной цели (мишени) и ее уничтожение, т. е. пусков ракет. Ответственность каждого — высочайшая.
