Читаем Осторожно, в джунглях засада! онлайн бесплатно

Эта книжка перенесет тебя, читатель, в селение пигмеев, в диковинные королевства, на вершины Лунных гор, на берега Нила, Конго и Нигера, на побережья двух океанов. Ты увидишь Африку — волшебную, сказочную, экзотическую — и узнаешь о трагических, страшных событиях, о засадах карателей, о тех, кто и сейчас подрывается на минах, об эмигрантах, изгнанных из своей страны голодом или автоматом. Ты услышишь крепнущий голос новой Африки.

Конечно, это не исследование, не законченная картина, а лишь эскизы, наброски очеркиста, которому журналистская судьба подарила радость встречи с народами Африки.

Горностаевая мантия облаков лежит на плечах Сверкающей Горы — по-местному Килимана Нгара, или Килиманджаро. Зеленые холмы Африки прикрылись зонтиками акаций, выставив громоотводы редкостных эвфорбий — как бы кактусов на дереве. Здесь трава в рост слону. Здесь желтой молнией падает на зебр и антилоп львица и ведут смертельный междоусобный бой цари зверей — носороги. Край, где люди ближе всего к природе, лицом к лицу с ней. Где до сих пор с копьем ходят на слонов и леопардов, где носят талисманы от удавов и крокодилов…

Край поэтических легенд и мужественных, боевых песен.

Песня рождается незаметно и повсюду: на сельском празднике или на городском базаре, на речной переправе или на плантации кофе. Зазвучит вдруг нежная, трепетная африканская свирель. В Кении ее называют эшисирива. Тихо, как бы издалека вступают тамтамы — эвикули. Дрожь тамтамов — сигнал тревоги. Дробь тамтамов — боевой клич. Гром тамтамов — ликование, торжество, праздник, победа.

Звучат волшебные струны литунгу. Похоже на то, что эту африканскую гитару изобрели сказочные циклопы. Ее привязывают к ногам, настолько она велика. Но ведь и исполнители необычные — самбуру. Это — одни из самых высоких людей на земле, каждый самбуру ростом с центрового нашей баскетбольной команды. И здесь же, в зеленых холмах Восточной Африки, по соседству с великанами самбуру живут самые крохотные люди на планете — пигмеи мбути, или бамбути, племя дерзких охотников.

А самбуру отличаются не только исполинским ростом. Их называют самым красивым народом Африки. И самым живописным. Страусовые перья и глиняная косичка на голове у статного солиста. Его руки с детства стянуты обручами медных браслетов. А у звонкоголосого женского хора, у каждой женщины самбуру — десятки ожерелий, амулетов, монет на шее, в ушах, на бритых бронзовых головках.

Самбуру заслужили имя «батгерфляйз» — бабочек. Они кочуют со стадами по саванне, и нет им равных в выносливости. Юноша может без отдыха пройти 100 километров, после этого вступить в схватку со львом и сразить его своим копьем. Песни самбуру — гимн доблести, величальные в честь бесстрашия.

Слово «луо» в переводе значит «топь». Этот народ живет на болотистых землях верхней долины Нила. Звуки тамтамов в танцах луо отгоняют их смертельных врагов — бегемотов и крокодилов.

В песнях охотников гирьяма звучит натянутая тетива лука, полет коварной, отравленной стрелы. Ведь, как говорят легенды, именно гирьяма первыми стали изготовлять яд для стрел и копий.

А тьюгены — их имя в переводе значит «обитатели холмов» — исполняют протяжные пастушеские песни, настоенные на аромате буйных трав и акаций.

Когда танцуют мужчины таита, в их руках мелькают стебли бананов. Это — символы плодородия. Потому что уже много веков назад таита научились создавать водоотводные каналы из таких вот банановых стеблей. Эти древние ирригаторы орошали земли, находящиеся в 170 километрах от реки!

Музыка, песни каждого народа, каждого племени слиты с их жизнью, бытом.

Так и обычаи — они тоже связаны с окружающей природой, с борьбой за существование. У скотоводов рендиле и габбра женщины, родившие мальчика, получают право носить роскошный глиняный гребень. Так селение благодарит ту, которая подарила ему будущего пастуха.

Племя покот делится на земледельцев — их называют пи па паке — и скотоводов — пи па тик. Чтобы закрепить за семьей наделы и скот, браки никогда не расторгаются, и даже дети, родившиеся через несколько лет после смерти мужа, считаются его детьми.

А у элгейо есть такой обычай: сколько бы ни жили вместе супруги, но до тех пор, пока в семье не появится ребенок, свадьбу справлять не разрешается и брак считается недействительным. Элгейо — одна из немногих народностей Африки, которая никогда не знала «выкупа за невесту».

Сколько племен и народов — столько обычаев, песен, легенд.

…Это было тогда, когда Нил еще не пробился через пустыню, а снег с гор спускался в самую долину. В те времена на земле не было людей, а жил только богатырь Доробо.

Так начинается легенда народа масаи.

Доробо знал звериный язык. Он читал мысли слона, изучил повадки змей и львов. И все подчинялись ему, даже носороги. Только один враг — но зато хитрый и жестокий — был у Доробо в джунглях. Это — удав.

Однажды после страшной схватки с удавом израненный Доробо впервые подумал о смерти. Кто же станет тогда вожаком обитателей гор и саванн, озер и неба?

И Доробо решил создать племя людей — мудрое и честное, искусное и смелое. Он разорвал кожу на ноге, извлек кость из голени и создал из нее мальчика и девочку. А когда Доробо дождался внуков, то расселил их на трех горах — на Килимана Нгара, Кении и Элгоне. Так появилось на земле еще три племени — кикуйю, масаи и туркана. От них произошли 50 других племен Кении, а потом и все человечество.

Перед смертью богатырь Доробо дал наказ: жить каждому племени на своей горе. Но однажды пастух туркана в погоне за отбившимся буйволом незаметно спустился в долину. И там он встретил сказочную красавицу из другого племени. Они увидели вокруг манговые деревья и кокосовые пальмы, плоды ананасов и бананов, неведомые ягоды и мед. И решили они не возвращаться в суровые огнедышащие горы, а поселиться в долине.

Так появились племена равнинных людей, земледельцев и скотоводов. Но в отличие от охотников они потеряли власть над зверями, разучились понимать их язык.

И носороги стали опустошать их посевы, а львы — задирать их коров и овец.

Так говорит легенда.

В Кении я видел племя, которое носит имя доробо. У них нет собственного языка, они пользуются языком соседей, и если соседи меняются — меняют язык и доробо. Зато, как уверяют, они прекрасно владеют языком зверей и птиц, джунглей и гор.

Всего сто семей доробо осталось в Кении. Охотники этого племени одеваются в шкуры и луб — особую материю, сделанную из коры деревьев, питаются только мясом и кореньями. Они называют себя потомками богатыря Доробо.

У древней легенды есть продолжение, жизненное и трагическое. Его записали свободолюбивые народы Кении, поднявшиеся против британских господ, записали кровью. В 1952 году восставшие земледельцы и скотоводы, у которых англичане отбирали лучшую землю и скот, снова ушли в леса и горы, стали «лесными людьми», как называли себя бойцы армии освобождения. Четыре года пылал пожар восстания, четыре года британские батальоны находились в осаде.

Оружием кенийцев были стрелы и копья. Самодельные ружья изготовляли в лесных арсеналах из кусков водопроводных труб, ударником служила рогатка. Шестьдесят тысяч африканцев были брошены в конц-лагери, десять тысяч бойцов убиты, тысяча — казнены.

А Кения продолжала сражаться — и победила. В декабре 1963 года свободная Кения торжественно встретила «лесных людей», своих непокоренных, торжествующих сынов.

Через века пронесли свои обычаи африканцы. Есть среди них разные — и хорошие и устаревшие. Но один, самый дорогой, самый гордый, о котором поют песни, рассказывают тамтамы, слагают легенды, — это обычай не склонять головы, быть хозяином на родной земле. В долгие годы господства англичан непокоренный народ Кении надевал белые маски — знак горя. Теперь я видел во время ритуалов, танцев, праздников все больше красных масок — символов победы, грядущего торжества.

В сопровождении охраны с взведенными ружьями мы прошли по эвкалиптовому лесу. У могучего дерева мгуму охотник-профессионал Джон Кук подал знак остановиться. Едва заметная лестница вела вверх. Рядом по ветвям взбирался любопытный павиан, удивленно ухали тропические птицы. Наконец под ногами дощатый настил. В глубину кроны ведет коридор. Комнаты-скворечники насквозь пронзены ветвями, как шпагами факира. У мгуму пышная крона. Настолько пышная, что она скрывает 20 комнат, столовую, зал, три террасы и лестницу.

Так мы оказались в единственной на земном шаре гостинице, построенной на дереве. А дерево это растет в глубине заповедного леса Абердер среди зеленых холмов Кении, по ту сторону экватора.

Отель называется «Тритопс». «Три» — по-английски дерево, «топ» — вершина. Здесь, на вершине дерева, нам предстоит провести сутки.

Изумрудное, точно отполированное озеро отразило седую, древнюю, напоминающую зуб мудрости гору, которая пятикилометровым монументом вознеслась над самым экватором. Одна вершина упирается в свод южного полушария, другая вонзилась в небо северного. Белая Гора — Киликия, или сокращенно Киния, дала имя целой стране — Кении. Озеро отразило и дерево мгуму, поднявшееся над глинистым месивом — звериным пляжем. Оно отразило и со всех сторон окруживший озеро грозный, безмолвный лес.

Но вот он словно расступился, чтобы выпустить из чащобы эвкалиптов своего повелителя. Грозный, стальной слон-вожак величественно застыл, взметнув хобот. Протрубил — так что холодок пробежал по спине. И по сигналу вышло не таясь все стадо.

И по сигналу вышло не таясь все стадо.

Вот оно уже неправдоподобно близко, в двадцати метрах, в десяти, прямо под деревом… Здесь, на глинистом «пляже», находят звери свои лакомства — соль, кобальт, фосфор. Сорок слонов принимают на закате грязевые ванны. Из хоботов-насосов осыпают себя глиной, обвеивают веером ушей. Стадо стального цвета превращается в коричневое, сливается с суглинками, и только белые клыки блестят, как зубы у африканцев.

До чего же суетливы голенастые слонята! Зато старшие величественны, застыли, словно позируют. На клыки налипли комья глины. Слон стряхивает ее и прячет хобот в рот, как руку под мышку. Сплелись хоботы слонихи и слоненка. Целуются?

Вожак обхватил хоботом ствол акации, потряс, вырвал. Опоздавший самец вышел из леса, когда стадо уже покидало берег озера. Подошел к слонихе. Они переплелись клыками. Постучали, как чокнулись, и похлопали хоботами друг друга по спине.

Заметив наше удивление, охотник Джон Кук подошел, понимающе улыбнулся. «Самые умные животные». Он видел здесь однажды, как стадо окружило слониху, бросившую у водопоя слоненка, и наказало ее ударами хобота. Джону Куку стоит верить. Он знает повадки и язык зверей, он водил на охоту в зеленые холмы Африки Хемингуэя, был другом легендарного охотника Хантера.

— Вас, конечно, интересует история фантастического отеля? — спрашивает Кук. — Согласитесь, это счастливая идея — воздвигнуть гостиницу на ветвях. И пришла она в голову владелице городского отеля в городе Ньере англичанке Бетти Уокер. Более тридцати лет назад, осенью 1934 года, было построено на дереве бунгало в три комнаты. Оно было укрыто так, что звери не могли его заметить. А потом… Лучшей рекламы нельзя было и придумать.

В тот февральский день 1952 года, когда скончался король Георг VI, трон перешел к его дочери Елизавете. Но Англии пришлось пробыть сутки без королевы. Летели депеши, мчались курьеры — надо было срочно отыскать принцессу, путешествующую по Африке, и доставить ее в Лондон. Но посыльные, выехавшие из Найроби в лес Абердер, вернулись, так и не выполнив поручения. Они не решились пройти мимо диких животных. А принцесса вместе с мужем, герцогом Эдинбургским, находилась на дереве, в отеле «Тритопс», наблюдая за слонами и буйволами. Имя гостиницы, с которой нет связи и куда не в силах добраться ни один гонец, облетело всю печать. Словом, пока не пришел срок ничего не подозревавшей принцессе спуститься с дерева, Англия была без королевы.

— А через два года, — продолжал Кук, — «Тритопс» вместе с фиговым деревом, на котором он тогда находился, сгорел. Его подожгли «лесные люди».

Охотник-англичанин не стал вдаваться в подробности, зато мне рассказал их один из бывших «лесных людей», ветеринар-африканец Пол Гитуя.

…Это случилось майской ночью 1954 года, в разгар восстания кенийцев, требовавших вернуть им украденные англичанами земли Белого Нагорья. Ведь лес Абердер тоже находится на Белом Нагорье. В нем действовал тогда отряд повстанцев. Днем они укрывались в глухих местах, зато ночью были хозяевами в лесу.

И вот однажды к вечеру повстанцы заметили потревоженное кем-то стадо антилоп. Начали следить — и увидели, как отряд карателей с пулеметами крадется к большому фиговому дереву. Так вот оно что! Вместо туристов отель на дереве заняли каратели. Готовилась ночная засада. Когда стемнело и у озера по обыкновению сошлись стада зверей, трое лесных борцов подкрались к фиговому дереву. Они сложили охапки сухой слоновой травы, ветви эритрин и кору каштана. Взметнулся огонь, занялся дровяной настил, дым окутал фиговое дерево.

А оттуда по лесу, по слонам, по озеру вслепую хлестал пулеметный дождь. В кровавом отблеске пожара метались звери, а автоматы и пулеметы захлебывались от выстрелов. Из ветвей выпрыгивали каратели — и попадали на бивни разъяренных слонов, на рога обезумевших буйволов. Не многим удалось прорваться в город Ньере.

Вот как, оказывается, был сожжен отель на дереве. Его восстановили через три года на соседнем дереве мгуму. Но долго еще, рассказывают, замечали у животных рубцы-отметины пулевых ран, полученных в ту майскую ночь 1954 года.

В отель на дереве — под охраной Джона Кука

Над «Тритопсом» опустилась сказочная ночь. Перевернутый лунный серп занесен сверху над незнакомыми созвездиями тропиков. А под нами в считанных метрах от гостиницы, на расстоянии слонового хобота, разгуливали, кажется, все обитатели африканских лесов. Как на циклопическую арену, из тьмы леса выходили слоны. Джон Кук по-английски представляет все новых действующих лиц. Представляет шепотом — ведь звери и не подозревают, что за ними наблюдают сорок пар человеческих глаз. «Буффало», — шепчет Кук. Появляется стадо огромных буйволов со страшными рогами.