Читаем Волжские сказки онлайн бесплатно

Составление В.Н. Морохина, В.И. Вардугина

Художник Г.М. Панфёров

Четыре десятилетия тому назад, участвуя в работе фольклорно-диалектологической экспедиции Горьковского государственного университета, обследовавшей селения Нижегородчины, я обратил внимание на то, что многие крестьяне знают и умело рассказывают русские народные сказки. Между тем из курса фольклора мы — первокурсники филфака второй послевоенной осени — знали, что сказка, как говорится, дышит на ладан. Шло время, и в 1965 году издательство Академии наук СССР выпустило книгу «Судьбы русской сказки», автор которой поспешила заявить не только о «вялой и неактивной жизни» сказки и об «утрате ею своей продуктивности», но и о «чертах деградации» и даже о «полном ее распаде» (Померанцева Э. В. Судьбы русской сказки. Наука, М., 1965, с. 208, 217). Замеченная на этом унылом фоне вполне нормальная жизнь сказки в одном из приволжских районов Горьковской области казалась мне тогда, в начале 50-х годов, ничем иным, как исключительным фактом.

Минует целое десятилетие, прежде чем с лета 1963 года я, вместе со студентами-филологами университета, начал планомерную работу по сбору и записи фольклора сначала в селениях Горьковской области, а позднее в поволжских селах Марийской, Чувашской и Татарской автономных республик и Ульяновской области.

Ежегодная собирательская работа фольклорных экспедиций все больше укрепляла во мне мысль о том, что рано говорить о распаде сказки, что этот жанр живет и надо приложить максимум усилий, чтобы собрать фольклорные сокровища, таящиеся в памяти народа. Не было такого года, который не приносил бы нам радости от интересных встреч с незаурядными знатоками народной поэзии. Среди исполнителей фольклора были выдающиеся сказочники с богатым репертуаром, достигавшим 12-15, а иногда 20 и значительно большего количества произведений. Так, уже зимой 1962-63 года я и мои помощники по собирательской работе встретились с творчеством еще здравствовавших тогда известных сказочников Нижегородской земли Александры Петровны Марковой (1874—1965) и Михаила Ананьевича Сказкина (1883—1967).

Грамоту Александра Петровна освоила, когда ей было уже за сорок: в детстве учиться не довелось. Отец плотничал, мама стирала «в людях», а Санька ей помогала. Жили Марковы на окраинной улице Саратова, среди мастерового люда. От них Санька и наслушалась диковинных сказок. А потом, когда стали подрастать дети и когда стала работать в детском саду, вспомнились те небылицы-небывальщины. Окружат ее, бывало, ребятишки и наперебой: «Расскажите сказку о колобке», «Нет, лучше про то, как репку из земли тянули».

Особенно любила рассказывать бабушка Маркова сказки о зверюшках да о птичках. К тому же она не просто рассказывала свои сказки, а как будто на сцене представляла. Ребята как живых видели то лисичку-сестричку — обманщицу, то важного индюка, то завистливого гуся. Бабушка рассказывает-представляет, а детишки слушают и смеются. Да и как им не смеяться! Одна сказка потешнее другой.

Так вот слушают они сказки бабушки Марковой и ума набираются, добру учатся.

Много, очень много сказок знала Александра Петровна. Большинство из своих сказок когда-то записывала сама сказочница. В канун своего девяностолетия Александра Петровна передала рукописи в Горьковский университет.

Лучшие из сказок Марковой трижды печатались в 50-60 годах Волго-Вятским книжным издательством. Сборники так и назывались: «Сказки бабушки Марковой». В 1978 году в том же издательстве вышел и сборник ее сказок для детей старшего и среднего возраста «Сказки родного края».

Всю свою жизнь, за исключением лет, проведенных на службе в царской армии, Михаил Ананьевич провел в родном нижегородском селе Темта. Вспоминая детские годы, он рассказывал: «Мать умерла рано, не помню ее. Остались мы у отца пятеро. Отец в батраках ходил. В лето, когда мне в школу идти, бегали мы как-то в лес. Там ягоды да грибы собирали, ну и, конечно, играли, перепрыгивали через канаву. И там один из друзей нечаянно мне топором по ноге ударил, да и порубил пятку. Через это, почитай, я и в сказку ударился. Полтора года просидел дома, никуда не ходил из-за больной ноги. Ребятишки придут из школы, сядут за стол читать, а я смотрю на них; стал приглядываться, чего они делают. А один принес мне книгу с азбукой, я и затвердил все слова, стал помаленьку читать. Тут как раз и книгу сказок принесли. Очень мне понравилась сказка о царе Картаусе. Я его все «Картуз» вместо Картаус называл, а все смеялись. Потом прочитал про Бову-королевича. Когда читал, плакал...»

Исполнилось Мише десять лет — отдал его отец на водяную мельницу. Приезжавшие на помол зерна крестьяне, ожидая очереди, рассказывали деревенские новости и, конечно, занимательнейшие сказки. Мальчик заслушивался, забывая о своей работе. За что и получал нагоняи от хозяина-мельника. Однажды помощник мельника рассердился на Мишу, а тот оправдываясь, простодушно предложил: «Да послушайте, какие интересные сказки рассказывают...» Помощник мельника воскликнул: «Тебя все на сказки тянет!.. Да какой же ты Лебедев? Сказкин ты! Так и будь же им!»

— С тех пор, — вспоминал Михаил Ананьевич, — и стал я Сказкиным. Пришел я как-то с ребятами на призывный пункт жребий тянуть — в армию идти. Думал, хоть там не знают, что меня Сказкиным прозвали. Стали выкликать, слышу: Михаил Ананьевич Сказкин. Так и пришлось отцовскую фамилию сменить.

Сложные по содержанию, а нередко и по структуре, волшебные сказки М. А. Сказкина «населены» многими колоритными персонажами. Нередко они, по устоявшейся в фольклоре традиции, наделены огромной силой и сноровкой. Таковы Иван Ветров, Гуак и Еруслан Лазаревич из одноименных сказок Михаила Ананьевича. Однако основное внимание сказочник уделяет раскрытию высоких моральных достоинств своих героев, подчеркивая их человеколюбие, скромность, добропорядочность. Под стать им и женские персонажи, большинство из которых носит популярные русские имена: Анна, Мария, София, Светлана.

В итоге двух экспедиций в Уренский район нам удалось записать от М. А. Сказкина 43 произведения этого интереснейшего жанра фольклора. В ходе нашей работы в заволжских селениях познакомились мы и со сказочным творчеством его земляков Николая Ивановича Малышева, Ивана Антоновича Карасева, Николая Петровича Веселова.

Собирая фольклор в Поветлужье, мы побывали у многих знатоков устного народного творчества, но особенно запомнилась встреча с Александрой Николаевной Юмаковой. Она предстала перед нами как очень умелая рассказчица не только сказок о животных, которые публикуются в этой книге, но и ярких произведений социально-бытовой тематики.

Эту сухощавую и очень подвижную женщину мы — участники фольклорной экспедиции — встретили у входа в большой дом, что стоял на самом краю деревни Якутино, раскинувшейся среди заветлужских перелесков. «Вот посмотрите, в каких хоромах одна живу... — и пояснила: — Родилась я в 1901 году в селе Белышево, тоже на Нижегородчине, а здесь — родина моего мужа. Мы получили здесь комнату — в бывшем барском доме. С тех пор так тут и жили. Детей вырастили, отсюда муж ушел на фронт, ушел да так и не вернулся... Хозяйство свое вела, за огородом, скотиной ухаживала, детей нянчила».

— Наверное, сказки детям рассказывали, — заметил мой спутник.

— А как же, не без этого!.. Я сказок много с детства знала: у нас, бывало, тятенька любил рассказывать. Он ведь не только крестьянствовал, а и портняжничал, особенно по зимам. А портные да плотники почти всегда сказки говорят, потому что работают они руками, а голова да язык у них не заняты.

Переняла Александра Николаевна от отца его обширный сказочный репертуар. Часто рассказывала своим, да и соседским, ребятишкам сказки про дружбу петушка с котиком, о зайчике, оказавшемся в беде, про хитрую лису, которая так бессовестно обманывала доверчивого тайца... Такие бесхитростные и исключительно целомудренные народные повествования помогали формированию прочных нравственных устоев деревенских ребятишек.

Продвигаясь от одного селения к другому, мы побывали во многих приречных районах, и каждая экспедиция приносила новые подтверждения того, что сказка бытует, что в городах и сельской местности живут достойные похвалы сказочники, готовые поделиться своим питием произведений этого увлекательного жанра. Так, отъехав лишь на несколько десятков километров от г. Горького и оказавшись в Кстовском районе, собиратели фольклора во время экспедиции и в ходе стационарной работы встретились со многими знатоками устного народного творчества и записали сказки от двадцати семи исполнителей. Богатым и оригинальным оказался сказочный репертуар Клавдии Лукиничны Агафоновой, Анны Марковны Ваулиной, Анны Васильевны Кузнецовой, Евгении Панкратовны Архиповой, Марии Павловны Курбаковой и других исполнителей.

Столь же интересным оказался для нас и соседний с Кстовским — Лысковский район. Здесь, в известном былой ярмаркой рабочем поселке Макарьево, нам довелось встретиться с целым рядом заслуживающих внимание носителей фольклора. Но особенно запомнившейся была встреча с бывалым человеком, которого все в поселке уважительно называли Александром Андреевичем.

Войдя во двор дома, в котором, как нам сказали, жил Александр Андреевич, мы невольно залюбовались пожилым загорелым человеком, бойко орудовавшим тяжеленным колуном. Несмотря на нещадно палящее солнце, он работал так сноровисто, что гора расколотых поленьев росла прямо на глазах. Не могла не привлечь нашего внимания и его пышная, с серебряными колечками шевелюра и необыкновенно красивая белая борода, которая так рельефно обрамляла бронзовое от загара лицо.

На вопрос, где нам увидеть Александра Андреевича Амбарова, он ответил: «Амбарова здесь вы и увидите, только вот для приличия тельняшку натяну». Он быстро прошел в нижний этаж небольшого двухэтажного дома и вскоре возвратился, уже одетый в ситцевую рубаху навыпуск. Было ему тогда, в 1965 году, семьдесят семь лет.

Засидевшись у А. А. Амбарова до вечера, мы узнали немало интересного о плотогонном промысле и волжском судоходстве прошлого, ибо большая часть его жизни прошла на Волге и ее притоках. Узнали мы и о некоторых событиях первой мировой и гражданской войн, в которых довелось ему участвовать. В молодости жил он в Нижнем Новгороде, работал на пристанях грузчиком. Услышали мы тогда от него не только легенды и предания, но и сказки; он водил участников экспедиции в лес, показывал один из способов своего лечения «парами земли». По дороге Александр Андреевич пел песни и частушки, загадывал загадки, много и интересно рассказывал, вспоминал забавные истории. Рассказчик он был изумительный, и мои студенты, стараясь не пропустить ни единого слова своего собеседника, то и дело останавливались, делали в тетрадях короткие записи и быстро бежали вдогонку за идущей группой.

Под стать А. А. Амбарову по широте знакомства с устным народным творчеством оказался Иван Васильевич Киреев (1882—1976). С ним меня свела судьба через пять лет после описанных встреч с примечательным макарьевцем, когда студенты Горьковского университета под моим руководством работали в составе комплексной экспедиции Института русской литературы Академии наук СССР, собирая фольклор в местах, связанных с А. С. Пушкиным. Ивану Васильевичу было уже за восемьдесят, но он, как добрый молодец, обладал ясной памятью, никогда не жаловался на усталость. Он мог подолгу бродить по селу и его окрестностям и увлеченно говорить о достопримечательностях Большого Болдина, а приведя гостя в свой дом, с гордостью показывать сделанные им записи устных рассказов, коллекции вырезок из журналов и газет, любопытные документы и вдохновенно рассказывать предание, легенду или сказку. Хранитель неповторимой болдинской старины, человек, способный тут же припомнить, что говорили когда-то жители родного села о Пушкине и его потомках, объяснить, восстанавливая по памяти, топонимическое или историческое предание, происхождение того или иного местного названия, события. Внук конторщика болдинской вотчины Петра Александровича Киреева, свидетеля трех приездов А. С. Пушкина в родовое имение, Иван Васильевич многие годы работал писарем в Большом Болдине и соседних селениях.

Нам удалось зафиксировать от Киреева немало преданий и устных рассказов, и прежде всего таких, содержание которых связано с пребыванием А. С. Пушкина в этих местах. Вместе с тем И. В. Киреев предстал перед нами и как хороший сказочник, в репертуаре которого, наряду с традиционной русской сказкой о делах добрых и находчивых людей из числа простых тружеников («Про царя Петра»), были сказки новой тематики, навеянной событиями рубежа XIX и XX столетий. К примеру, рассказанные нам Иваном Васильевичем сказки «Небывалов и Капиталов» и «Про Ротшильда».