Читаем В тупиках мистики онлайн бесплатно
Владимир Мезенцев
В тупиках мистики
А МИСТИКА - ЭТО...
...В трамвае дошкольник отрывает два билета и показывает их матери:
- Это мой, а этот тебе.
- Считай сам, - говорит ему молодая женщина. - Три да восемь - сколько?
Правильно, добавь еще три и два... четыре и один. Какое у тебя счастливое число?
Ну вот, сегодня у тебя счастливый билет! Когда выйдем, можешь его съесть.
...В полутемной комнате за круглым столом сидят несколько человек и держат пальцы вытянутых рук на блюдце, перевернутом вверх дном. На их лицах - напряженное ожидание, словно происходит что-то значительное, необычное. И впрямь: сидящие за столом... вызывают с "того света" давно умерших людей!
...Одно из объявлений в зарубежной газете:
"Что ожидает вас и вашу семью в этом году? За небольшую плату верный ответ дают знаки зодиака. Звоните по телефону..."
Что объединяет эти три факта, взятые из жизни? Мистика!
Но что означает это слово? Что включает в себя это понятие?
Разные люди дают мистике разные объяснения. Да и в печатных изданиях энциклопедиях, словарях, философской и научно-популярной литературе мистика толкуется неоднозначно, на первый план выдвигается то одна, то другая ее сторона; нет единого мнения и о том, что следует отнести к мистике. А причина проста: мистика - понятие многостороннее. Это и религиозно-идеалистические учения всех толков; и вера в сверхъестественные силы, система всевозможных контактов с ними; и наукообразные измышления о потустороннем мире; наконец, это все обыденно-бытовые предрассудки типа веры в гадания на картах, в счастливые, несчастливые приметы и числа, в охранительную силу талисманов и т. д.
Любопытна сама расшифровка слова "мистика". Оно пришло к нам из античности. В Древней Греции оно значило "таинство", "тайна, которую надо скрывать от посторонних". В основе слова лежит глагол "мыин", что дословно переводится:
"закрыть рот и глаза", воспринимать что-либо только ушами, не требуя доказательств, не вникая в подробности, не задавая вопросов и, кроме того, не рассказывая другим о том, что услышал. Мистика, мистицизм, основу которых составляла и составляет вера в надприродные силы, были непременным и самым существенным элементом мистерий - религиозных обрядов тайных сообществ у античных народов и народов Древнего Востока. В более поздние времена мистические культы становятся менее замкнутыми, постепенно теряют свою таинственность. Но слово "мистика" по-прежнему ассоциируется с "божественной тайной". Недаром первоначальные религиозные организации христиан называли себя "мистическим телом Иисуса Христа", подчеркивая этим, что основатель новой религии спас их таинством своей смерти на кресте.
Мистицизм в христианстве сохранил и доныне свои явные следы. Как известно, в обрядах этой религии существуют таинства, например, крещения, причащения, покаяния, когда с человека мистическим образом снимаются его грехи.
Можно сказать, что мистика, как вера в существование непознаваемых разумом сил, господствующих над человеком, является обязательной и основополагающей частью всех религиозных вероучений. Все вероисповедания, писал соратник В. И. Ленина, историк религиозно-общественных движений в России В. Д. Бонч-Бруевич, "всегда, во все времена и у всех народов, будь то сектантство, или ортодоксальные религии, или православие, всегда имели и имеют мистическое начало. Именно потому они и религиозные системы, что они мистические".
Однако сказать, что мистика равнозначна религии, нельзя. Мистика в ее широком смысле - понятие более общее, чем религия. Каждое конкретное вероучение - это только как бы часть мистики, ее отдельный элемент. К тому же, мистика и по возрасту гораздо древнее любой религии. Ее первичной формой была магия - чародейство, колдовство первобытного человека, когда тот, к примеру, для удачной охоты брал "счастливую" стрелу, которой он уже убивал животных. Существенное отличие религии от мистики состоит и в том, что религиозные культы, как правило, не засекречиваются, носят открытый характер, а мистики "чистой воды" и в наш век предпочитают раскрывать свои методы и цели только "посвященным".
Мистика пронизывает любое религиозное вероучение, но она же может выступать и в иных, далеких от религии формах. Поэтому ее делят на две разновидности - вероисповедную и вневероисповедную. Скажем, в христианстве существует "семь таинств", они разъясняются богословами с позиции явной мистики; с мистических позиций толкуется догмат об откровении и т. д. Мистическим духом пронизаны такие религиозные секты, как пятидесятничество в христианстве, суфизм в исламе, дзэнбуддизм в буддизме.
Убежденными поклонниками вероисповедной мистики были многие теоретики православия, они видели в ней "наиболее верный путь к постижению бога". Так, например, православный богослов Н. Боголюбов считал, что именно мистика является основным существенным признаком религии, поскольку "основная задача религии - привести человека в как можно более тесное и глубокое общение с божеством".
Говоря о роли мистики в истории религиозных войн в средние века, Ф. Энгельс писал: "Революционная оппозиция феодализму проходит через все средневековье. Она выступает, соответственно условиям времени, то в виде мистики, то в виде открытой ереси, то в виде вооруженного восстания. Что касается мистики, то зависимость от нее реформаторов XVI века представляет собой хорошо известный факт".
А мистика, не имеющая прямого отношения к религиозным вероучениям? Ее вокруг более чем достаточно, причем она не так уж редко находит себе вполне уютное место в сознании и неверующих людей, если они не имеют устойчивых научных знаний и атеистической убежденности. Речь идет об огромном наборе всевозможных суеверий, которые бытуют в сознании миллионов наших современников. Наивная, слепая и нерассуждающая вера в пророческие гадания, в счастливые и несчастливые приметы, в охранительную силу тех или иных предметов, в магию чисел - все это, в сущности, та же мистика.
Можно, конечно, называть это бытовыми суевериями, что обычно мы и делаем, но с тем же основанием гадания на картах, страх перед черной кошкой, перебежавшей дорогу, веру в свой талисман можно (и нужно!) относить к вневероисповедной мистике, поскольку тут мы имеем дело, по существу, с явным мистицизмом.
Здесь стоит уточнить смысл и термина "суеверие". Философский словарь толкует суеверие как ложную веру; с точки зрения приверженца одной религии, говорится там далее, обрядность другой представляется уже суеверием. Все верно. В другом словаре - энциклопедическом - суеверие определяется как предрассудок, в силу которого многое из происходящего в мире является-де проявлением сверхъестественных сил. И это правильно. Но разве сама религия, которая открещивается от суеверия (слово "суеверие" означает в переводе с древнеславянского "веру всуе", то есть веру пустую, вздорную) как от веры ложной, ошибочной, не является с точки зрения научного мировоззрения столь же ложной системой взглядов, как и любое суеверие? Несомненно!
Что же получается? Религия, хотя и представляет собой определенное мировоззрение, по своей сути - то же суеверие, или, если хотите, та же мистика.
Вера в таинственную, необъяснимую силу колдовского заговора, в гадание на бобах или на картах, в любую суеверную примету - весьма близка религиозной вере, поскольку их объединяет вера в сверхъестественное.
К этому следует добавить: бытовые суеверия опасны не только тем, что они распространены очень широко, но и тем, что они всегда являются питательной почвой, на которой при благоприятных условиях в сознании многих вызревают уже достаточно четкие религиозные взгляды на мир. Мистика даже в самых своих немудреных проявлениях, вроде веры в злополучную "чертову дюжину", в конечном счете достигает своего: человек постепенно, незаметно для себя начинает верить в надприродные силы, решает, что в нашей жизни не все так материально и закономерно, как говорит нам наука...
Касаясь содержания мистики, нельзя умолчать и о такой ее весьма существенной особенности, как претензия на научность. В этом вопросе мистицизм идет гораздо дальше своего идейного собрата - религии. Как известно, стремясь сохранить за религией место в нашей жизни, современные богословы уже не выступают открыто против науки. Слишком очевидны для всех научные достижения, чтобы можно было предавать анафеме ученых. В выступлениях религиозных проповедников теперь можно услышать, что религия-де вовсе не противоречит научному знанию, что данные науки находятся в полном соответствии с истинами веры. Истины науки, говорят другие, недостаточны. Существуют еще истины религиозной веры. При этом, чтобы примирить веру и знание, богословы прибегают к помощи старой теории "двойственной истины":
допуская существование и веры и знания, они в то же время заявляют, что "вера выше знания", "религия ценнее науки". Ну а если какие-то научные выводы явно противоречат религиозным домыслам, их просто замалчивают.
Мистика претендует ныне на большее: она сама себе наука, да еще какая!
Материалистическое знание, утверждают жрецы современного мистицизма, может постигать не более как внешнюю сторону явлений в окружающем нас мире: на иное, мол, оно не способно, тогда как мистики-де исследуют самую сокровенную сущность вещей и явлений, причем это, оказывается, по силам только особым людям - "посвященным" и "просветленным", ибо главный источник познания в мистицизме - божественное откровение... Речь идет о так называемых оккультных (латинское "оккультус" - "тайный", "сокровенный") "науках", представляющих собой религиозно-философский мистицизм, который, если можно так сказать, является высшим разделом мистики, в отличие от примитивной, связанной с бытовыми суевериями. В нем объединяются учения, не только признающие существование в мире недоступных научному исследованию феноменов и сил, но и разрабатываются способы, как устанавливать "прямые контакты" с этими силами. Примером может служить тот же спиритизм.
Не включая в себя и грана научности, оккультизм стремится излагать многие свои положения на языке естествознания, объявляет себя точной опытной наукой высшего порядка. Любопытно, что в своих сочинениях жрецы оккультных "наук" стараются, например, не употреблять слово "сверхъестественное", а говорят "паранормальное", "супернормальное" явление.
Оккультные представления подкрепляются ныне целым набором разнообразных приборов, устройств, заманчивых приспособлений, долженствующих показать необыкновенные возможности магии. "Вера в "чудесную" технику, заменившую в наши дни место волшебной палочки, талисмана, фетиша дикаря, - пишет А. Ю. Григоренко, автор книги "Сон разума рождает чудовищ", - приобрела на Западе фантастические масштабы. Там вовсю развернулась торговля "волшебными" приборами в увлекательной современной упаковке, которые издают странные звуки, мигают разноцветными лампочками и обязательно имеют кнопки и ручки для управления и настройки.
"Изобретатели" подобных магических коробок гарантируют поистине сверхъестественные качества своих "изобретений": немедленное исцеление от любых болезней, состояние счастья и нирваны на всю жизнь, умение разговаривать с растениями и животными, съемку собственных мыслей на фотобумагу, противодействие всем вредным влияниям".
Наше учение и наши знания, говорят оккультисты, находятся на грани между материалистической наукой и религией. С наукой оккультизм якобы сближает стремление проникнуть в суть вещей и человеческого познания, а с религией роднит то, что началом начал и высшим источником познания признаются тот же бог и его откровения. Поэтому магия в любой ее форме в глазах мистиков, по словам Г. В.
Плеханова, является гораздо более почтенной и серьезной, нежели естествознание.
Магический способ познания, уверяют нас оккультисты, превосходит научный в том, что магические действия могут открывать человеку не просто научные знания, которые, как известно, всегда относительны и неполны, но и абсолютные истины.
Заметим, что мистика, как понятие, в отличие от ее широкого толкования, часто так и определяется: это возможность непосредственного общения человека со сверхъестественными силами, общения, которое дает нам сверхопытное и сверхчувственное познание. Другими словами, такое объяснение имеет отношение к самой практике мистических связей с потусторонним миром, а эта практика предполагает подавление, отключение нашего сознания, приведение человека в состояние транса и озарения (такие состояния, кстати, уже давно объяснены наукой как самогипноз).
Естественно, что, понося материалистическое знание, жрецы оккультных "наук"
берут на свое вооружение те явления и загадки человеческой психики, которые еще недостаточно исследованы естествознанием; мистики дают свое объяснение и гипотезе о космических пришельцах, и неопознанным летающим объектам, да и любому другому природному феномену, который еще остается загадочным для науки, нуждается в изучении.
Небезынтересно посмотреть, как относились и относятся к вневероисповедной мистике "ревнители истинной веры", руководители церкви, богословы. В разные времена бывало по-разному. Так, в средние века католическая церковь вела жесточайшую борьбу со всеми, кто хотя бы в малейшей степени подозревался в отходе от "священного писания". Среди таких людей-еретиков были и приверженцы магии: колдуны, ворожеи, маги. Всех их церковь отправляла на костер.
На тех же позициях стояло наше православие. В 1551 году так называемый Стоглавый собор Русской православной церкви потребовал от церковнослужителей неукоснительно бороться с "волхвованием и чародейством", со всеми, кто причастен к вневероисповедной мистике. И обоснование этому было найдено в Библии. Во Второзаконии сказано: "Не должен находиться у тебя проводящий сына своего или дочь свою через огонь, прорицатель, гадатель, ворожея, чародей, обаятель, вызывающий духов, волшебник и вопрошающий мертвых. Ибо мерзок пред Господом всякий, делающий это..." (гл. 18, ст. 10 - 12).
Но вот прошло время, и в нашем веке церковные иерархи стараются даже не вспоминать о том, сколь нелестную оценку дает их священная книга представителям вневероисповедной мистики. Почему? Да по той очевидной причине, что религия и церковь все больше нуждаются в обновлении, в новых формах и в новых идеях. От прежней нетерпимости, враждебности "князей" церкви к мистикам не осталось практически ничего. Церковники видят ныне в мистицизме надежного союзника в борьбе против научного атеизма. Православные богословы, например, все чаще обращаются ныне к философам-мистикам конца XIX и начала XX века В. Соловьеву, Н.
