Читаем По ту сторону… онлайн бесплатно

Максим уже сильно пожалел, что пошел пешком. Холодный осенний дождь, вначале лишь лениво моросивший мелкой водяной крошкой, усилился и полил ледяным душем. Его воображению представился гадкий человечек, сидящий где-то там, за плотным навесом мрачных туч и со злорадной улыбкой до максимума выкручивающий кран с синей меткой.

Сумерки быстро сгустились, погасив яркость желтой листвы. Окружающий мир стал безрадостно серым. В добавок ко всему, неприглядную картину завершал пронизывающий ветер.

Первой сильно намокла непокрытая голова, затем влага пробралась под куртку. Намокшая майка стала противно прилипать к коже между лопаток. Зябкость стала ползать по всему телу. Пронырливые струи сырого воздуха пробирались в рукава, за воротник, и даже сквозь молнию на груди. Скальп стянуло, и он с силой сдавил череп вызвав нарастающую боль.

Максим, втягивая голову и сжимая руками ворот стал передвигаться, по темным дворам, короткими перебежками от одного подъезда к другому. Во время каждого такого рывка струи с остервенением хлестали по лицу, и от частого глубокого дыхания, нос неминуемо втягивал в себя воду, которая начинала противно хлюпать в ноздрях.

Во время очередной перебежки, когда он спрыгнул с высокого бордюра, его правая нога попала на что-то скользкое и уехала вперед, он потерял равновесие и с размаху упал навзничь, очень сильно ударившись затылком о какую-то твердую поверхность. Удар получился такой силы, что в голове раздался треск и на мгновение все потемнело. Быстро вскочив на ноги и кинув вниз взгляд, он увидел на асфальте растопырившую в разные стороны желтые лоскуты банановую кожуру.

"Вот, гадина, это же надо, швырять прямо на землю. Не люди, а свиньи какие-то. Чтоб в следующий раз ты сам поскользнулся так же, как я!" – в сердцах подумал Максим.

Как не странно, после падения стало бежать даже легче, наверное, от адреналина, вплеснувшегося в кровь. Через четверть часа, уже весь насквозь мокрый, он выбежал на широкую улицу и остановился, прижавшись к стене дома. Пешеходов почти не было. По многополосной дороге, отгороженной рядом деревьев, нервно проносились машины, поднимая высокие веера брызг. Неподалеку показалась остановка электробуса.

"Если я поеду на нем, от моей остановки надо будет еще минут десять идти пешком. Нет, это не вариант" – подумал он.

На смартфоне глянул прогноз погоды – дождь продлиться еще два часа, потом, вроде, с осадками будет покончено до самого утра.

"Надо где-то отсидеться"

Высунувшись из-под навеса, он кинул взгляд вдоль длинного фасада. Рядом протянулась витрина продуктового магазина, дальше аптека, еще дальше магазин сантехники, почти у самого дальнего угла – магазин для взрослых и наконец в самом углу, что-то похожее на кафе… Во всяком случае ему так показалось.

Прижимаясь к стене и аккуратно ступая, чтобы не попадать в лужи, направился туда.

– Отлично! – произнес он вслух, даже не обратив внимание на видневшуюся в маленьком дверном окошке табличку: "closed".

Над черным карнизом с ажурными завитками горела надпись: "КАФЕ СВИДАНИЕ".

Поднявшись по коротенькой лесенке, обрамленной черными чугунными перилами с такими же завитками, как и на карнизе, и с некоторым усилием распахнув черную металлическую дверь с ручкой в виде тех же завитков, наконец-то, попал в сухое и теплое место. На лице непроизвольно появилась довольная улыбка.

В маленьком, не ярко освещенном зале стояло пять столиков, каждый в окружении нескольких небольших креслиц. За барной стойкой на стене висели черные доски, на которых мелом было аккуратно написано меню. Вокруг никого не было.

– Есть кто живой?!

Из глубины проема в противоположной от входа стены появился высокий худощавый молодой человек в черных брюках, белой рубашке и черном фартуке до колен. Он появился так тихо, вывалившись из темноты, что Максиму показалось, будто он не вышел, а материализовался из сгустившегося воздуха. Его лицо было таким же худым и вытянутым, как и вся фигура. Приспущенные веки и застывшая мимика создавали выражение непробиваемого флегматичного спокойствия.

– Добрый вечер – поприветствовал бармен неспешным слегка растянутым голосом, проходя за стойку.

– Добрый.

– Вы так удивленно на меня смотрите? – продолжил он монотонно, без тени вопросительной интонации.

Максим, поняв, что ошарашенно уставился на него, ответил с неловкой усмешкой.

– Мне показалось, что вы появились не понятно откуда.

– Ну, такое бывает. Это нормально.

– Нормально, что показалось или нормально, что появились непонятно откуда? – продолжил он уже с улыбкой.

– И то, и другое.

– Интересно.

– По-моему не очень. Вокруг нас много вещей, которые непонятно откуда появляются и непонятно куда исчезают. И нам это всегда, кажется, потому что все появляется откуда-то и исчезает куда-то. Разница только в том, что привычно, а что нет. Непривычное – удивляет, привычное – нет.

– Здорово! Вы, наверное, учитесь на философа, а здесь просто подрабатываете?

– Возможно – и тут же перевел разговор на другую тему – не знаю, кстати или нет, но вам не показалось, что на двери написано, что мы закрыты? – это было сказано таким же спокойным тоном, что в вопросе не послышалось никакого упрека.

– Нет. А что вы закрыты?

– К сожалению, да.

– Извините, но я этого не заметил… и дверь была открыта. Обидно. На улице такой ливень, я хотел отсидеться у вас. Жалко, но видать не судьба.

– Нет, если вы пришли сюда, даже несмотря на то, что кафе закрыто – это значит судьба. Так что, можете располагаться.

– А то, что вы… – начал Максим.

– Ничего страшного. Мы закрыты для тех, кому не нужны. А раз вам мы нужны – значит для вас мы открыты.

– Спасибо. Вы меня здорово выручили.

– Не стоит благодарности. Люди должны помогать друг другу – это нормально. Может быть вы что-то закажите? Что-нибудь горячее. А то я смотрю вы здорово замерзли. У вас даже губы синие.

– Пожалуй, да. А что у вас есть? – Максим стал внимательно рассматривать доски с меню.

– Из горячего можно кофе… или лучше какой-нибудь чай. Мы его подаем в чайничках на подставках с греющей свечой. Это очень удобно. Он все время будет оставаться горячим.

– Отлично. Давайте чай. А какие у вас есть. Эрл грей, Ассам… Так, а вот у вас еще есть имбирный, малиновый… Даже не знаю какой лучше.

– Я бы вам посоветовал брусничный.

– А он не написан у вас в меню.

– Ничего страшного, я сделаю его вам.

– Отлично. Я люблю брусничный…, и моя жена его любила…

– Почему "любила"?

– Она умерла.

– Извините.

– Да ничего.

– Вы присаживайтесь, я когда сделаю, принесу его вам. Куртку можете повесить на вешалку у входа. Туалет там – он показал рукой на проем, из которого недавно появился.

Манера общения его показалась Максиму очень своеобразной, за все время их беседы он разговаривал только словами, не имелось никаких, даже намеков, на изменения интонации или мимики. При этом нельзя было сказать, что в нем совсем отсутствовали эмоции. Что-то все-таки было. Что-то еле уловимое. Или какое-то своеобразное безразличие… Или, может быть, "печать" философского отношения к жизни. Не понятно. Но человек он, судя по всему, был не обычный и интересный.

С удовольствием освободившись от тяжелой намокшей куртки Максим направился в туалетную комнату. Дверь в нее находилась по правой стороне, в г-образном коротеньком коридорчике. Напротив нее была дверь с табличкой "staff only". В конце закутка висели две плотно сомкнутые шторы из черной ткани.

Когда озябшие руки оказались под струей горячей воду стало так хорошо, что не хотелось шевелиться. Из зеркала смотрело лицо с блаженным выражением, красным носом и синеватыми губами. Постояв так минуты две, он несколько раз умылся, после чего все лицо стало розовым.

"И много ли человеку надо для счастья?!" – мелькнула заезженная мысль.

Выходя, даже не из чувства настоящего любопытства, а почти машинально попробовал отодвинут занавеску и заглянуть за нее, но… к удивлению, обнаружил, что она имеет каменную твердость, и совершенно не смещается. Постучал по ней костяшкой согнутого пальца – раздался совершенно глухой звук.

"Так это стена! Любопытный дизайн"

Вернувшись в зал, он устроился за дальним от входа, угловым столиком, находившимся рядом с теплой чугунной батареей. Повнимательней осмотрелся по сторонам, и только сейчас обратил внимание, что на одном столике, расположившимся около стены, стоял наполовину пустой чайник, с горевшей под ним свечкой, и чашка на блюдце, на другом же, в центре, – тарелка с лежащим в ней надкусанным бутерброд с красной рыбой и три водочных стопки: две – пустые, одна – полная. Плюс к этому из-за спинки одного кресла выглядывал упершийся спицами в пол, раскрытый цветастый зонтик с еще непросохшей под ним лужицей.

Максим усмехнулся про себя: "оригинально они закрыты. Здесь похоже помимо меня, как минимум еще пара посетителей. Им, наверное, тоже это кафе очень нужно. Вот только не понятно, где они."

– Ваш чай.

Молодой человек слегка наклонившись, но при этом не сгибая выпрямленной спины, отточенными, но неспешными движениями, переместил с подноса чашку на блюдце, сахарницу, чайничек на подставке и поджег от зажигалки свечу.

– Приятного отдыха.

– Спасибо. А я смотрю не один тут у вас.

– Наверно.

– У вас, что, есть еще помещения где можно посидеть?

– Нет.

– А где же эти люди? – он движением головы указал на неубранные столы.

– Не знаю, куда-то исчезли, но, я думаю они скоро появятся.

Максим удивленно поднял брови.

– Это нормально – ответил бармен и не дожидаясь продолжения допроса, как-то быстро повернулся спиной, дав понять, что разговор окончен, и удалился в темный проем.

Максим снова оказался один. Неожиданно заиграла тихая, не навязчивая музыка. Вкусный горячий чай, разливаясь внутри тела смыл последние неприятные ощущения, порожденные промозглой погодой, от батареи исходило расслабляющее сухое тепло. Было спокойно, приятно и… как-то чудно.

***

– Охренеть! – внезапно раздался громкий хрипловатый возглас, от которого надтреснула вся комфортность обстановки.

Из темноты проема появился коренастый мужик лет пятидесяти в потертой кожаной куртке и уверенной неспешной походкой, слегка в развалку, подошел к центральному столику. Смугловатая кожа его лица была изрезана глубокими морщинами, тонкие губы поджаты, а короткий нос слегка свернут набок. Глубоко посаженные выцветшие глазки исподлобья глянули на незнакомца, сидевшего в углу. Их пустой взгляд был настолько тяжел, что у Максима возникло ощущение, будто на каждое плечо ему поставили по пудовой гири. Сразу возникло тягостное внутренне напряжение. Взгляд задержался не больше секунды, но не найдя ничего стоящего, после чавкнувшего звука произведенного правой половиной рта, сверкнувшей злотыми зубами, оставил его в покое. Схватив стопку рукой с синими "перстнями" на всех пальцах, одним махом осушил ее. Вслед отправился бутерброд, сильно оттопырив щеку. Заиграли узловатые желваки, приведя в движение челюсти, но не закончив свою работу, внезапно остановились… На лице появилось недоумение. Он с непонимающим видом оглянулся по сторонам, снова глянул на Максима.

– Не понял! – обратился он сам к себе в слух – Какого черта я сюда приперся?

Он снова посмотрел на Максима. Максим молчал.

Челюсти опять пришли в движение, мужик направился к выходу.

– Херотень какая-то! – последний раз послышался его голос, прежде чем закрылась входная дверь.

Восстановился покой.

"Интересно, откуда он взялся? Только из комнаты для персонала. Больше не откуда. Какое-то не понятное место"

Появился бармен и убрал с покинутого стола, при этом не притронувшись к столику с чайничком.

– А откуда взялся этот товарищ? – спросил Максим, выдержав паузу.

– Я же вам говорил, что они скоро появятся – ответил он, как будто не поняв вопроса, и снова поспешил уйти.

"Может уйти от сюда, от греха подальше. Черт его знает, что здесь твориться" – но мысль эта как-то не нашла отклика, после воспоминания о том, как он бегал по лужам под проливных дождем. Помимо этого, явной опасности во всем происходящем все-таки не чувствовалось, да в добавок ко всему, ему было любопытно, что здесь происходит, и хотелось в этом разобраться.

"Бармен, явно, что-то врет, или точнее сказать не договаривает – это ясно. Где могут находится люди, тоже частично ясно. Вариант здесь один – за дверью с табличкой "staff only", по-видимому, куда он и сам уходит. Ладно, еще немного посижу и пойду попробую аккуратно заглянуть за нее. Если что, извинюсь, скажу – хотел в туалет, но случайно ошибся дверью".

Приняв такое решение, Максим налил свежую порцию чая, в опустевшую чашку.

"Как допью ее, пойду" – установил он себе некий условный таймер.

Но он не успел допить и половины, как произошло новое явление. Из темноты проема послышались тихие шаркающие шажки, потом раздалось такое же тихое – "ох!", произнесенное с каким-то радостным облегчением и в зале появилась маленькая, немного ссутулившаяся старушка. Одета она была в старомодное платье с пиджачком на трех пуговицах поверх, а ее короткие неудачно окрашенные седые волосы, сильно отдавали фиолетовым оттенком. Но больше всего внимание Максима обратило на себя выражение лица, оно было просветленно-радостным, почти блаженным. Глаза смотрели куда-то вперед и вверх, на потолок, но явно вместо него видели что-то другое.

"Похоже ей, как минимум, причудилось открытое окно в рай" – не без сарказма подумал Максим, зачем-то разглядывая серый потолок с проводами и датчиками пожарной сигнализации.

В таком состоянии она пребывала совсем не долго. Очень быстро выражение сменилось на испуганное недоумение. Она начала озираться по сторонам, пытаясь видимо понять, где и зачем находится, но не находя ответа. Ей на помощь пришел бармен, бесшумно возникший за ее спиной.

– Вам что-то подсказать?

Потоптавшись на месте, она повернулась к нему, сильно запрокинув голову, чтобы увидеть лицо молодого человека. Заметив, что ее от этого качнуло назад, он наклонился к ней, в своей манере – не сгибая спину.

– Где я?

– Вы в кафе "Свидание".

– И давно?

– Ну это сложный вопрос. Вот ваш столик – длинная рука вытянулась в сторону стола с чайником.

– Ой, господи боже мой, вспомнила! – повеселев вскрикнула она дребезжащим голоском – совсем память никудышная стала.

Быстро засеменив к своему столику, снова остановилась у него в недоумении, что-то ища глазами.

– А! Вот ты где! Упал-таки! – она тяжело наклонилась сопроводив это кряхтением, и подняла с пола светло-бежевый плащ.

Уже одевшись и подходя к выходу, снова спохватилась.

– Милок, а я расплатилась?

– Да – ответил бармен все время неподвижно наблюдавшей за ней – не забудьте свой зонтик.

– Ой! А где он?

Он сам сходил за зонтиком и подал его бабульке.

– Ох-ох, старость не радость – были последние слова старушки, прежде чем она исчезла за дверью.

Бармен, ловко убрав со стола снова растворился в темном проеме. Опять воцарился покой.

"Ну теперь, вроде все, больше не осталось следов других посетителей" – прикинул Максим.