Читаем Неверные слуги режима: Первые советские невозвращенцы (1920–1933). Книга вторая онлайн бесплатно

Вторая книга исследования «Неверные слуги режима: Первые советские невозвращенцы (1920–1933)» основана на документах Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), Российского государственного архива экономики (РГАЭ) и Центрального архива Федеральной службы безопасности России (ЦА ФСБ РФ), а также материалах эмигрантской периодики из отечественных и зарубежных библиотек.

Автор выражает глубокую благодарность Арцви Бахчиняну (Институт истории Национальной Академии Наук Республики Армения, Ереван), Ребеке Вайсман (London), Татьяне Гладковой (Bibliotheque de Documentation Internationale Contemporaine, Nanterre, France), Ричарду Дэвису (Leeds Russian Archive, Brotherton Library, University of Leeds, UK), Марии Магидовой (Slavonic Library, National Library of the Czech Republic), Александру Мартелю-Нагловскому (London), Фионе Миллер (London), Киммо Рентола (University ofTurku, Finland), Александру Рупасову (Санкт-Петербургский институт истории РАН), Карине Окерман Саркисян (University of Uppsala, Sweden), Сюзан Хардалян (Stockholm), Бену Хеллману (University of Helsinki, Finland) и Магнусу Юнггрену (University of Gothenburg, Sweden) за предоставленные документальные и иллюстративные материалы и ценные консультации.

21 ноября 1929 г. Политбюро ЦК ВКП(б) утвердило «проект закона о перебежчиках с поправками т. Сталина», решив «издать его от имени ЦИК СССР за подписями тт. Калинина и Енукидзе».[1] Опубликованное на следующий день в центральных газетах, постановление объявляло «вне закона должностных лиц — граждан СССР за границей, перебежавших в лагерь врагов рабочего класса и крестьянства и отказывающихся вернуться в СССР», что влекло за собой «расстрел осужденного через 24 часа после удостоверения его личности»![2] В мировой прессе этот закон назвали “Lex Bessedovsky” — по фамилии бывшего поверенного в делах СССР во Франции, громкий разрыв которого со сталинским режимом стал поистине знаковым событием в истории «советской» или, как считали тогда, «третьей» эмиграции…

Григорий Зиновьевич Беседовский родился 6 января 1896 г. в Полтаве в семье швеи и приказчика, который принимал участие еще в первых социал-демократических кружках и, хотя позже обзавелся собственным магазином готового платья и удостоился звания личного почетного гражданина, не порывал связей с подпольщиками, предоставляя свою квартиру под конспиративную явку и для нелегальных собраний. «1905 г., - вспоминал Беседовский, — оставил во мне, тогда почти ребенке, сильное впечатление. Революционное настроение кругом, разговоры о жестокостях полиции и казаков, подавлявших аграрные беспорядки в Полтавском и Миргородском уездах, радикальное мировоззрение отца — все это приучило меня с детства ненавидеть царизм, полицию и жандармов».[3] Принятый сразу в пятый класс городского коммерческого училища, Беседовский шел «все время первым учеником», но, вступив в 1909 г. в кружок самообразования, в котором читали и запрещенную литературу, увлекся анархическими идеями князя П.А.Кропоткина.

В 1911 г. глава семейства покончил с собой «в припадке острой неврастении», а магазин продали за долги. «Мы остались без средств, — писал Беседовский, — и с этого года я начинаю самостоятельную жизнь, зарабатывая уроками, которых у меня было всегда очень много…» Но ученический кружок, неосторожно переименованный в «анархо-коммунистическую группу», был раскрыт жандармами, и юношу арестовали как участника «преступного сообщества» с привлечением к дознанию по 102-й, «революционной», статье Уголовного уложения. Лишь благодаря заступничеству директора училища, который убедил полицию, что речь идет не более чем о «мальчишках», увлекшихся «игрой в анархического Майн Рида», Беседовского освободили сразу после второго допроса, отдав на «попечение» матери и прекратив дознание «за малолетством». Впрочем, он уже заразился «болезнью» нелегальщины и, восстановив кружок, но опасаясь нового ареста, по окончании училища покинул Россию и уехал во Францию.

Поселившись в Тулузе, Беседовский слушал лекции в электротехническом и аграрном институтах и, подрабатывая «чертежной работой», посещал собрания анархистов. Но незадолго до первой мировой войны он вернулся на родину[4] с намерением вести «анархистскую пропаганду среди крестьян», для чего поступил в Ново-Александрийский институт сельского хозяйства и лесоводства, эвакуированный в 1914 г. в Харьков. Пользуясь тем, что для практических занятий студентов институту выдели землю в Чугуево-Бабчанском лесничестве и близ станции Дергачи, Беседовский организовал два малочисленных, по 5–7 человек, анархистских кружка в селах Даниловка и Кочеток. «Зарабатывал я в это время очень много, — пояснял он, — до 120 р. в месяц, и весь почти свой заработок от уроков и чертежей тратил на литературу». Оба кружка распались вследствие мобилизации их участников в армию, которая самому «кружководу» не грозила по состоянию здоровья: порок сердца.

Весной 1916 г. после студенческой демонстрации, на которой 20-летний Беседовский нес знамя с лозунгом: «Долой войну!», он «был избит на Соборной площади в Харькове переодетыми шпиками по указанию группы патриотов-студентов». Но осенью Беседовский снова участвовал в антивоенной манифестации, посещал нелегальные собрания группы «интернационалистических элементов студенчества», к которым был «очень близок», и даже подумывал о том, чтобы «заняться антимилитаристической агитацией среди солдат». Правда, вследствие «своих анархо-индивидуалистских навыков» он так и не вступил ни в одну из партий, из-за чего падение монархии бросило его на политическое «раздорожье» и даже занесло в ряды умереннейших кадетов.[5] Но в автобиографии, предпочитая не вспоминать об этом, Беседовский напишет:

Весь мой революционный багаж к тому времени состоял из врожденной ненависти к царизму, Кропоткина и Бакунина плюс нескольких синяков, полученных на Соборной площади. Этого оказалось мало для правильной ориентировки, и я, совершенно подавленный невозможностью для себя лично решить вопрос о правильной линии, отошел до сентября 1917 г. в сторону, занявшись научной работой «Лес и рельеф» (влияние рельефа земной поверхности на рост леса).

Выйдя из «политического анабиоза» под влиянием июньского наступления на фронте, июльского кризиса и корниловщины, Беседовский «сделался», по его определению, левым эсером, занявшись «низовой работой по организации земельных комитетов, сельских и волостных». В 1918 г. в период «гетманщины» он участвовал в подготовке «крестьянского восстания против немцев в Васильцовской волости Полтавского уезда», что не помешало ему совершить поездку в…Германию, где, согласно одной из анкет, он «жил в Саксонии и Дрездене»[6]. Защитив в конце года диплом и получив звание «ученого лесовода», Беседовский служил заместителем заведующего и инструктором по лесоустройству в уездном лесном подотделе. Но уже весной 1919 г. он «примкнул» к только что созданной Украинской партии левых социалистов-революционеров (борьбистов), по поручению одного из членов ЦК которой «вел паспортную и отчасти боевую работу», числясь с осени секретарем «Лиги спасения детей», возглавляемой писателем В.Г.Короленко.

После занятия города красными Беседовского ввели в коллегию губернского лесного комитета и, избранный секретарем Полтавской организации УПЛСР (борьбистов), он убедил ее в необходимости поддержать курс на «самоликвидацию» и «слияние» с большевиками. Принятый в их ряды 6 августа 1920 г., новоиспеченный член КП(б)У был вознагражден должностью председателя гублескома и включен в президиум совнархоза, в котором с 1921 г. председательствовал, являясь также редактором газеты «Більшовик», лектором совпартшколы и обвинителем ревтрибунала. А поскольку Беседовский руководил еще и местным отделом союза деревообделочников, в сентябре 1921 г. его избрали председателем губернского совета профсоюзов, что означало вхождение в состав пленума ВЦСПС и кооптацию в бюро Полтавского губкома КП(б)У, в которое он прошел в декабре и по выборам. Тогда же, на VI Всеукраинском съезде Советов, Беседовского избрали членом ВУЦИК.

Впрочем, уже в январе 1922 г. «развитой, сознательный, но молодой коммунист с интеллигентскими наклонностями»[7], как характеризовали Беседовского в ЦК КП(б)У, был переброшен на дипломатическую работу и, назначенный заведующим консульским отделением полпредства УССР в Австрии, с мая исполнял в Вене обязанности поверенного в делах. В ноябре Беседовского перевели в Варшаву на должность первого секретаря полпредства УССР в Польше, где с января 1923 г. он также состоял поверенным в делах. Но вследствие упраздненйя республиканских наркоматов по иностранным делам, согласно решению Политбюро от 6 сентября, Беседовский занял пост советника полпредства СССР в Польше[8], хотя и в нем считался «представителем Украины»[9]. В январе 1924 г. его избрали кандидатом в члены, а в мае 1925 г. — снова членом Всеукраинского ЦИК, в составе которого он пребывал до конца своей дипломатической карьеры, едва, правда, не прервавшейся.

В начале лета Наркомат внешней торговли СССР обратился в организационно-распределительный отдел ЦК с ходатайством «санкционировать» назначение Беседовского членом правления общества «Амторг» (“Amtorg Trading Corporation”) в Нью-Йорке. «Ввиду того, — объяснял замнаркома М.И.Фрумкин, — что тов. Беседовский владеет свободно немецким, французским и английским языками и обладает большим политическим и хозяйственным стажем, НКВТ в его лице приобретет ценного работника».[10] Но, получив телефонограмму из орграспреда ЦК о переводе Беседовского в «Амторг», руководство дипломатического ведомства, как указывал М.МЛитвинов, дало 26 июня поручение члену коллегии НКИД С.И.Аралову изложить ее возражения и «просить отмены постановления».[11]

Хотя, заслушав 3 июля доводы представителей НКВТ (Фрумкина) и НКИД (Аралова), Секретариат ЦК все-таки подтвердил включение Беседовского в правление «Амторга»[12], с этим не согласилось Политбюро ЦК КП(б)У, во исполнение постановления[13] которого, от 21 августа, Л.М.Каганович телеграфировал В.М.Молотову: «Политбюро настоятельно просит Беседовского не снимать, во всяком случае — оставить в распоряжении Украины. Он — старый украинский работник».[14] Но 11 сентября Секретариат ЦК предложил Бесе-довскому «немедленно выехать в Москву в распоряжение НКВТ»[15], а в отношении телеграммы Кагановича признал допустимым «не возражать против возложения на т. Беседовского и представительства УССР в “Амторге”»[16]. К огорчению Литвинова, 15 октября Политбюро окончательно утвердило решение «о передаче т. Беседовского в распоряжение НКВТ».[17]

Оценивая нового члена правления «Амторга», его московский «доверенный» И.А.Поляков замечал: «Хороший, культурный работник, но не активный. Немного кабинетный человек. Любит, чтобы не ссорились, чтобы было тихо…»[18] Но Беседовский, признававшийся, что сам инициировал свое назначение в Нью-Йорк, так и не попал туда из-за проблем с визой, о чем рассказывал помощник заведующего орграспредом ЦК Е.Я.Евгеньев: «Он должен был поехать в Америку в “Амторг”, но, так как до этого работал в Польше советником, американцы нам ответили: “как это так, политического работника, который сидел на политической работе, вы посылаете торговым работником”, - и ему не дали визу».[19]

Уже 2 апреля 1926 г. коллегия НКИД, в лице Аралова и управделами С.В.Дмитриевского, возбудила ходатайство перед ЦК об обратном переводе Беседовского «для использования его на весьма ответственной работе».[20] «Все еще нет советника в Токио, — пояснял нарком Г.В.Чичерин в записке, отправленной на следующий день Евгеньеву. — Теперь вернулся из Америки[21] и освободился Беседовский. Это был бы очень хороший советник. Есть ли надежда получить его для Токио?»[22] Назначенный советником полпредства СССР в Японии с 8 мая 1926 г.[23], Беседовский, являясь, по оценке полпреда В.Л.Коппа, «работником солидным, спокойным, выдержанным»[24], в связи с отъездом того в Стокгольм был утвержден в июле поверенным в делах, каковую должность занимал по март 1927 г., исполняя с сентября также обязанности торгпреда.[25]

В характеристике от 21 января 1927 г., отражавшей, как подчеркивал Литвинов, «лишь мнения членов Коллегии» НКИД, замнаркома хвалил Беседовского:

Хотя 26 мая Политбюро утвердило Беседовского советником полпредства СССР во Франции[27], он, задержавшись в Токио для введения в курс дел нового полпреда В.С.Довгалевского (с которым уже осенью встретится в Париже!), лишь в конце сентября отбыл через Харбин в Москву, где 23 октября его принял Сталин. Тогда же, выступая на совещании по пересмотру заграничных кадров, Евгеньев говорил: «Советником во Францию должен ехать Беседовский. Вот это — хороший работник. Скорее ему нужно туда ехать. Правда, это — член партии с 20 г., но это — крепкий и хороший работник, умница».[28]