Читаем 25-летие создания Белорусской ССР онлайн бесплатно

ВЛАДИМИР ПИЧЕТА

25-ЛЕТИЕ СОЗДАНИЯ БЕЛОРУССКОЙ ССР

История белорусского на­рода довольно своеобразна. Белорусский народ на протяжении всего своего исто­рического развития вплоть до Великой Октябрьской Социалистической револю­ции не имел своей собственной государственности. Он, как и народ украинский, входил в состав Киевского государства, находившегося под властью Литвы, за­тем Речи Посполитой и после ее упадка перешел под власть царского правитель­ства. Только Великая Октябрьская Социалистическая] Революция дала бело­русскому народу возможность создать свое государство и развить свою культуру, национальную по форме и социалистическую по содержанию.

Условия для развития культуры белорусского народа в прошлом были весь­ма неблагоприятны, и этим объясняется известное отставание белорусского наро­да в момент образования Белорусской ССР. Правда, в XVI веке в период, с одной стороны, формирования крепостнических отношений, с другой стороны, в период временного роста белорусских городов, ставших фактически коммунами, Бело­руссия переживает подъем, и наступает очень интересный период развития бело­русской культуры, который я называю «белорусским Возрождением», поскольку под этим термином понимаю то культурное движение, которым охвачена была Западная Европа в преддверии капитализма и Московское государство XVI века.

Затем конец XVI в. заставил белорусский народ и белорусскую городскую интеллигенцию обратить внимание на борьбу против попыток со стороны поль­ских католических феодалов обратить белорусский народ либо в католичество, либо в унию и этим самым заставить народ Белоруссии перестать быть русским, каким он себя называл, и тем самым порвать те культурно-этнические связи, ко­торые существовали между украинским, русским и белорусским народами. По существу это польское католическое движение остановило развитие белорусской культуры, потому что дворянство, класс феодалов, бросилось в объятия польско- католической культуры; городские элементы, главный образом, элементы право­славные с конца XVII века были поставлены в бесправное положение. Они не имели права участвовать в городском самоуправлении. Были даже затруднены условия вступления в ремесленные цехи, а те братства, которые были центрами культуры белорусского народа в XVI и XVII вв., в конце XVII в. были везде за­крыты. Если к этому прибавить, что русский язык, который был языком офици­альным в Великом Княжестве Литовском, теперь заменяется языком польским, и в администрации, и в суде пользуются только польским языком, то, разумеется, все это, вместе взятое, должно было оказать отрицательное влияние на развитие культуры белорусского народа. И если народу Белоруссии удалось сохранить, свой язык, свою культуры, а богатство и разнообразие белорусской культуры и языка Белоруссии отразилось в народном творчестве, то это исключительно ре­зультат той длительной и я бы сказал героической борьбы, которую белорусский народ с конца XVI века вел за свою свободу, за свою народность и культуру.

Условия для белорусского народа и под властью царского правительство были неблагоприятны. Николай I уничтожил слово «Белоруссия», заменив его словами «Северо-Западный край». Правительство Александра II запретило пе­чатание книг на белорусском языке. Русская школа являлась, конечно, основной школой Белоруссии, и только в период буржуазно-демократической революции 1905-07 гг. Белоруссия вступает в период временного национально-культурного возрождения, и белорусские журналы «Наша Нива» и «Наша доля» в известной степени характеризуют новый период в истории развития белорусского народа, период, в котором отразилось национальное самосознание белорусского народа, поскольку я полагаю, что в связи о развитием капиталистических отношений в конце XIX и начале XX в. происходит формирование белорусской нации. В этот период выступают на сцену такие крупнейшие белорусские писатели как Янко Купала и Якуб Колас. Оба они выступают в одно и то же время, оба они явля­ются создателями настоящего литературного белорусского языка на базе народ­ного языка. Они вышли из народных масс и принесли с собой не только глубоко прочувствованное знание белорусского народа, но они усвоили сокровищницу белорусского языка, и поэтому в своем литературном творчестве действительно раскрыли все его особенности, все его богатство. Особенно я скажу это о Янко Купала. После вступления на историческую сцену Янко Купала и Якуба Коласа, этих зачинателей новой белорусской литературы, все споры, которые были в рус­ской науке и историографии по поводу белорусского языка совершенно отпадают.

Не нужно скрывать того, что наша российская наука даже в лице таких круп­ных ученых, как Соболевский, частично Шахматов и Карский, они в сущности оправдывали политику русификации Белоруссии, поскольку доказывали, что самостоятельного белорусского языка нет, а язык белорусский является только одним из наречий великорусского языка. Если академик Шахматов в конце концов находит возможным делать некоторые уступки в отношении языка «ма­лороссийского», украинского, как мы теперь называем, то в отношении белорус­ского языка и либеральный профессор академик Шахматов, и черносотенный академик Соболевский, и занимающий среднее место Карский образуют единый фронт, враждебный белорусскому народному языку, называют белорусский язык белорусским наречием. Но все эти хитросплетения были разрушены выступлени­ем на исторической сцене основоположников белорусской художественной лите­ратуры, и Карский в своих более поздних работах, которые относятся к 1917 г. и особенно периоду Советской власти, изменил свою точку зрения, признав бело­русский язык, и я должен отметить его громадные научные заслуги в изучении белорусского языка, его фонетике, морфологии, семантике и т. д.

Я не могу здесь касаться вопроса о происхождении и формировании Бело­русской ССР. Эта тема совершенно не разработана еще, но для нас одно сейчас очевидно на основании опубликованного материала, это та роль, которую сыграли и товарищ Ленин, и товарищ Сталин в образовании Белорусской ССР. Безус­ловно они являются творцами этой республики.

30 декабря 1918 г. в городе Смоленске состоялась VI краевая конференция Западной Коммуны, и эта VI конференция превратилась в I съезд коммунисти­ческой партии Белоруссии. На этой конференции был поставлен вопрос о соз­дании новой Белорусской ССР. VI конференция вынесла резолюцию, в которой заявляла, что конференция большевиков считает необходимым объявить само­стоятельную социалистическую республику Белоруссии с территориями Мин­ской, Гродненской, Могилевской, Витебской и Смоленской губерний, а первого января 1919 г. был опубликован Манифест 1-го рабоче-крестьянского правитель­ства Белоруссии, провозглашающий создание Белорусской ССР.

В этом манифесте говорилось, что отныне вся власть в Белоруссии при­надлежит только советам рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов. В этом же манифесте отменялись права собственности помещиков и крупных землевладельцев. Земля, леса, вода и недра земли стали собственностью народа Белоруссии. Наконец, в этом же манифесте был принят 8-часовой рабочий день и все те мероприятия социалистического характера, которые были установлены в РСФСР декретами в отношении рабочего класса.

Но, к сожалению, против молодой Белорусской республики сложились не­благоприятные политические условия. Хотя Белоруссия в борьбе против наступа­ющей буржуазии Польши объединилась с Литвой и образовала так наз[ываемую] Литовско-Белорусскую ССР, но эта республика недолго существовала. Несмо­тря на героическую борьбу рабочего класса и беднейшего крестьянства Бело­руссии, Литовско-Белорусская республика перестала существовать, поскольку польские войска заняли Виленщину, часть Литвы, а затем направили свои удары против молодой республики и таким образом наступает польский оккупацион­ный период, сопровождавшийся полным восстановлением помещичьего землев­ладения и частной собственности фабрикантов и капиталистов, период, который сопровождался наложением на крестьянскую массу контрибуций и налогов, пе­риод, который сопровождался дымом пожаров от сожженных деревень, и стоном и слезами народа Белоруссии, который подвергался всяким катованиям и муче­ниям, о которых белорусский народ хорошо помнит по своим песням, легендам и преданиям.

Я не буду касаться этого периода, который подлежит еще изучению. Очень интересен здесь дальнейший территориальный вопрос, связанный с БССР. Тут я должен отметить Московскую конференцию 1920 г. Известно, что эта конферен­ция выработала мирные условия договора с Литвой. Председателем конференции был Иоффе.

За два дня до подписания мирного договора с Литвой я получил официаль­ную бумагу о предложением высказаться по поводу этнографического состава того населения, на которое претендовала Тариба - буржуазное Литовское госу­дарство, и, конечно, дал соответствующий ответ, согласно которому те губернии, на которые претендовала Литва, которые когда-то о входили в состав Литовского государства - Гродненская и Виленская - не имели преобладающего литовского населения. Только в одном уезде Виленщины литовцы составляли большинство, а так там все население были белорусы. Тем не менее, на основании Московского договора эти земли - Гродненская и Виленская губернии - были признаны ли­товскими губерниями. Это имело громадное значение, как вы дальше увидите.

Затем наступила советско-польская война, которая кончилась мирными переговорами, начавшимися в Минске в июне-июле 1920 г., но так как в Минске была неблагоприятная атмосфера для переговоров, потому что был близок фронт, то по предложению советской делегации переговоры были прерваны и перенесены в город Ригу. Они начались, если я не ошибаюсь, 9 сентября 1920 г. Я присутствовал на этой конференции, как консультант по вопросам этнографии и культуры Белоруссии и по различным вопросам, связанным с проведением гра­ниц. Когда здесь зашла речь о границах будущей Белоруссии, то для нас создалась неблагоприятная обстановка, потому что переговоры с Польшей совпали с насту­плением на нас Врангеля, и тогда была напечатана в «Правде» передовая статья, где отмечалось, что борьба на 2 фронта для нас является невозможной, и из двух врагов нужно выбирать того врага, который является наименее опасным с точки зрения интересов страны. Эта статья имела руководящее значение, и после этого переговоры наши пошли довольно быстро, потому что еще до окончания мирных переговоров были сняты несколько дивизий с белорусского фронта, и при неко­торых уступках председателя польской делегации Домбского вопрос о границах был разрешен довольно скоро. Я, по предложению Иоффе, составил будущую границу Белоруссии, которую должны были наметить и военные эксперты. Тут между мной и военным экспертом возникли разногласия. Он подходил с точки зрения стратегической, я подходил иначе. Для военного эксперта было безразлич­но, провести ли границу около Минска или за ним, потому что тут не было естественных рубежей. Он не возражал, чтобы до Березины вся Белоруссия отошла к Польше. Я наметил границу, которая проходила тем, где сейчас проходит граница. Я только разделил город Брест на 2 части. Одна часть Бреста отходила к Польше. Заседание конференции кончилось ничем, а затем личными переговорами между Домбским и Иоффе были разрешены пограничные вопросы так, как они были приведены. Я обо всем этом пишу а своей работе «Рижский мир», напечатанной в журнале «Полымя». Это единственная работа об этой конференции. Она напи­сана на основании протоколов конференции, которые были у меня в руках. При разрешении вопроса о границах были сначала изложены условия Московского мирного договора. Ведь советское правительство не могло давать согласие на за­хват Польшей Гродненской и Виленской губерний, поскольку Московским дого­вором признавались суверенные права Литвы на эти области. Поэтому здесь была такая формулировка: вопрос не касается передачи ..., но польское правительство брало на себя обязательство в ближайший срок урегулировать с Литвой вопрос о правах Литвы и Польши на бывшие Виленскую и Гродненскую губернии.

На этом кончился вопрос о Московском договоре, но он для нас имел гро­маднейшее значение, потому что, когда мы на основании договора с Литвой пере­давали архивные ценности и материалы, вывезенные из Литвы, то мы отдали им все материалы, относящиеся к Гродненской и Виленской губерниям, хотя факти­чески Литва ими не владела. Мы считали, что эти области являются литовскими, согласно Московскому договору.

Теперь, если отправляться от Рижского мирного договора, то тогдашняя тер­ритория молодой Белорусской республики, освободившейся от власти поляков 11 июля 1920 г., когда поляки были изгнаны из Минска, окончательно сложилась в пределах 6 уездов бывшей Минской губернии с небольшим населением всего в 1,5 миллиона человек. Нужно, отметить, что дружественное Белорусской респу­блике правительство РСФСР тогда же предложило Белоруссии расширить сбою территорию путем включения в территорию Белоруссии тех белорусских областей Витебской, Могилевской, Гомельской губерний, которые входили юридически в состав РСФСР. Но белорусское правительство ответило на это отрицательно, признавая, что на данном этапе это присоединение является ненужным, потому что вся Белоруссия экономически и хозяйственно была разорена, истощена. Я был в Минске в декабре 1920 г. после ухода поляков и должен признаться, что он по своей внешности напоминал разрушенный город в роде Харькова, разрушенного немцами, и в этих условиях, когда хозяйство молодой Белорусской республики находилось в состоянии крайнего упадка, когда даже зачатки промышленности были уничтожены, расширение территории было совершенно невозможно. Этот вопрос обсуждался в Белорусском ЦИК-е. Я был членом Белорусского ЦИК-а, так, что имел возможность принимать участие в обсуждении всех этих спорных и интересных вопросов. Было решено, что до тех пор, пока Белоруссия не станет на ноги, не восстановит своего хозяйства, не наведет порядка в городах и не воссоз­даст своей хотя бы небольшой промышленности, до тех пор нужно все те средства, которыми располагает белорусское правительство при содействии правительства РСФСР обратить исключительно на те 6 областей, 6 уездов, которые составляют основную территорию БССР.