Читаем Трунька о себе, своих попутчиках и славном «Дальтелефильме» онлайн бесплатно
Трунька о себе, своих попутчиках и славном «Дальтелефильме»
Свою книгу воспоминаний член Союза кинематографистов России Владимир Патрушев назвал «Трунька». Так его прозвали в школе одноклассники за «острый» и «насмешливый» язык. Тем не менее в книжке, где он вспоминает своих коллег по студии «Дальтелефильм», преобладает не ироническая, а дружеская интонация. Несмотря на то, что книга основана на документальном материале, она написана живым образным языком и может быть интересна широкому кругу читателей.
Документальная литература / Биографии и МемуарыФотографии из архивов автора, Аэлиты Григорьевой (Горюненок),
Василия Рещука и Владимира Кириллова.
Рисунок на титуле Н. Дедюхина.
Картины и карандашные рисунки Василия Рещука.
В старые добрые времена, когда еще был жив «Дальтелефильм», я так объяснял дорогу к нашей обители:
– Подниметесь от Ленинской по Уборевича вверх, – увидите здание Телецентра, а за его «спиной», на небольшом пригорке, трехэтажный красивый белый дом с голубыми глазами… То ли по воле игривой фантазии бригадира маляров, то ли по прихоти веселых снабженцев, покрашены были наружные рамы окон светло-голубой краской. Этот цвет так и остался фирменным на все оставшиеся ремонты.
Когда и кем было построено это голубоглазое строение, я точно не знаю. В послевоенные годы там царствовало Его Величество Радио, а в цоколе таинственное заведение с загадочным названием КРА – краевая распределительная аппаратная. Люди в ней работали сутками, что они там делали – никто не знал. Поговаривали, что курировал эту КРА Комитет государственной безопасности – КГБ (за глаза его называли параллельным комитетом). А наш Комитет по радиовещанию и телевидению ютился на улице 1 Мая, ныне Петра Великого, там, где сейчас Театр им. Горького. Это было одноэтажное длинное строение, в котором, поговаривали, в старые царские времена был бордель. В этом бывшем борделе я получал свою первую телевизионную зарплату
В пятидесятые годы в Белом доме с голубыми глазами стали появляться новые люди, которые изобретали, как помимо звука доставлять радиослушателям еще и картинку Гениальный, не побоюсь этого слова, инженер Виктор Емельянович Назаренко со своими помощниками создает телевизионную студию, 8-ю по счету в нашей стране. Так они и делили Дом на двоих – радийщики и телевизионщики, пока Семен Владимирович Юрченко не выстроил новое здание телецентра, а за ним и Дом радио. Белый дом надстроили на один этаж, подновили белой краской, окнам же сделали «макияж» из голубой. Теперь он был готов принять телевизионных кинематографистов, которые до сих пор ютились в небольшом двухэтажном домике сбоку от него. А двухэтажный домик стал операторским, на первом этаже обосновался Паша Захаров со своим мультипликационным оборудованием.
В этом Белом доме с голубыми глазами я «прожил» 30 лет. На верхнем этаже располагались редакции и монтажные, на втором – тонателье, на первом – КРА и ОТК с кинозалом. В подвале здания был проявочный цех. Никогда не забуду ни с чем не сравнимый запах «свежеиспеченной» пленки. Вот она, еще тепленькая. Ты прижимаешь её к сердцу и почти бегом несешься в монтажную, чтобы разорвать пленку на куски, разложить их по полочкам, по коробкам, систематизировать, а потом уже приступать к таинству монтажа. Вот и эта книжка, на мой взгляд, сравнима с кинофильмом, где все идет своим чередом, где нельзя менять очередность кадров и где каждый кадр нельзя оценивать как самодостаточный, а только в совокупности с другими. И расположены эти «кадры» в той последовательности, как всплывали они в моей памяти. Какое-то событие или какой-то человек отпечатался в серых клеточках моего головного мозга в разных пропорциях, количество и расположение которых, увы, от меня не зависит.
И еще, в давние времена на худсоветах, фильм показывали на двух пленках, отдельно изображение, отдельно звук, и кроме того, поскольку проектор в тонателье был один, кино показывали с остановками. Покажут одну часть, 10 минут, перезарядят пленки – покажут следующую. И, как правило, на каждом худсовете находился умник, который говорил: «А вот вторая часть лучше первой, а третья немного слабее». Я и тогда пытался убедить критиков, что нельзя взвешивать каждую часть по отдельности, а только весь фильм в совокупности эпизодов, иначе можно уподобиться трем слепым мудрецам, которые ощупывали слона. Первый, потрогав хвост, сказал, что слон – это веревка. Второй слепец уверял, что слон – это столб, третий категорически утверждал, что слон – это шланг.
Когда-то Валя Лихачев, о нем расскажу отдельно, в разговоре обронил, что время от времени надо ставить себе маленькие памятники. Мои зарисовки – это небольшие памятники тем людям, с которыми мне довелось работать и жить. Эта книжка частично и обо мне, в той мере, в какой читатель может иметь представление о человеке, который судит о других людях. Но большая толика этого «кинофильма» – воспоминания о том счастливом времени, когда еще был жив Дальтелефильм. Здесь и далее буду писать это слово без кавычек. Предвижу вопрос:
– А кто ты такой, чтобы писать о себе книжку? Эльдар Рязанов, Никита Михалков или, может, Людмила Гурченко?
Отвечаю. Я один из тысячи двухсот простых советских кинорежиссеров-документалистов, сохранявших на кинопленке страницы истории нашей страны. Это были разные фильмы: и выдающиеся, и не очень, но каждый из них являлся документом своего времени, даже если был сделан в угоду власти. Большая часть
К 50-летию Приморского телевидения был выпущен буклет про историю нашего телевидения. Из него следует, что никакого Дальтелефильма в истории Комитета по телевидению и радиовещанию не существовало. И где те 387 документальных фильмов, выпущенных за 35-летнюю историю студии и когда-то приносивших славу Комитету, мне неведомо. В помещении бывшего фильмохранили-ща одно время располагался офис посторонней конторы. По непроверенным и строго засекреченным данным большая часть картин пришла в негодность и вывезена на свалку. Даже если что и осталось, то эти фильмы невозможно посмотреть или скопировать, потому что оборудование для воспроизведения профессиональной, 35-мм пленки, полностью демонтировано. Правда, сохранилось около полусотни копий из бывшего архива на бытовой, VHS-й, пленке. Но это все равно, что знакомиться с произведениями художников по ксерокопиям их картин.
Выброшена на помойку хроникальная история края и труд полусотни работников Дальневосточной студии телевизионных фильмов. Выброшена на помойку большая часть моей жизни. Сравняли памятники, чтобы поставить свои. Смею надеяться, что эта книжка станет маленьким памятником бескорыстным труженикам документального кино.
Теперь о белом доме с голубыми глазами. В этом историческом здании до недавнего времени находились две организации: Всероссийский НИИ МВД РФ по Приморскому краю и сауна «Портория». Она круглосуточная. Анонсируется, что здесь делают эротический массаж красивые девушки-массажистки, есть фото девушек, есть место для знакомств. Все развивается по спирали. Когда-то я получал в бывшем борделе первую получку, а сегодня на могиле моей студии извиваются жрицы любви.
«Язык мой – враг мой». Эта старинная русская поговорка придумана для меня. Мой язык всегда путался у меня под ногами. Очевидно, я получил его в наследство от моей бабушки Ольги Сергеевны Светлолобовой. Она была настолько остра на язык, что если кого-то и можно было уличить в сочинении анекдотов, то только ее. Во всяком случае, из тех людей, с которыми я повстречался в жизни.
Сейчас очень модно находить в своей родословной дворянские корни. Со мной проще. Один дед мой Федор Федорович Кокоулин до революции был высококлассным токарем на Ижевском оружейном заводе. Делал нарезку в стволах винтовок. Его получки хватало, чтобы семья жила безбедно. А потому бабушка моя никогда не работала. Правда, один раз она проработала всего день. Во время войны отпускала в школьном буфете завтраки деткам. И проторговалась, глядя в голодные детские глаза. Вот в ее повадках что-то аристократическое просматривалось. Хотя скажи ей тогда об этом, она бы меня хорошенько высмеяла. Другой мой дед, которого я никогда не видел, был зажиточным крестьянином. Кстати его звали тоже Федором. А что был зажиточным, знаю, потому что, будучи маленьким, видел у матушки список завещанных мне богатств. Всего не помню, но в память врезались телка, две пчелиных семьи и большое количество меда. Мы жили тогда далеко от таежной глубинки, на Кавказе, и ни за каким наследством, конечно, не поехали.
Так вот бабушка. До сих пор жалею, что не записывал за ней сочиненные ею анекдоты. Это были и страшные истории, когда двое из ее братьев якобы разузнали, что можно купить машинку для печатанья денег, вложили и отослали адресату большую сумму денег, все, что у них было. И получили посылку, в которой лежала отрезанная человеческая голова.
– Дураки, – смеялась она, – если у человека есть машинка для печатания денег, что бы он ее продавал?
Племянница деда, Августина, была человеком набожным и смиренным. Она любила говорить:
«Надо, чтобы все было по-хорошему…»
Бабушка тут же ввела в семейный обиход ироничную фразу: «… по-хорошему, как у Гутьки!»
Больше всего ее язык жалил жену брата Александру. Дядя Ваня Светлолобов был высокий, красивый…
А Александра была маленькая и кривоногая. Бабушка называла ее «ванюшкина Саня» или «кривоногая Саня»… Вот пара анекдотов про ванюшкину Саню.
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
Надо было видеть, с каким артистизмом и лукавым юмором рассказывала бабушка свои байки, а фраза «из ручки в ручку» стала семейной присказкой, когда нужно было оттенить глупость или нелепость какой-нибудь ситуации. Вот еще одна история.
–
–
–
–
–
–
Вот такое наследство я получил от своей бабушки. Я вечно подтрунивал над своими одноклассниками, за что и получил стыдную и ненавистную для себя кликуху – Трунька. Я, наверное, был плохим мальчиком, раз меня не любили одноклассники. Да и поколачивали они меня частенько. Как-то еще в первом классе, это был 1951 год, наша училка, Мария Константиновна, высокая худая старая дева с усиками под носом, вопрошала, кто кем хочет стать. Девочки, конечно, все стали санитарками, а пацаны разделились: половина ушла в моряки, половина в летчики… Я один остался на суше и сказал, что буду поэтом. Объединенная команда водоплавающих и летунов меня дружно поколотила.
Школа была скучна в своей тупой консервативности.
Был у меня дружок Славка Душников. Одно время мы с ним увлекались радиолюбительством. Так вот, этот самый Славка решал задачки по физике слету каким-то своим способом, минуя формулы и доказательства. Физичка свирепела и требовала правильного решения задачи. А он что-то к чему-то прибавлял, что-то от чего-то отнимал и выдавал ответ. Она кричала, что он ответы списывает с последней страницы задачника, и принесла ему задачку не из школьной книжки. Он почесал затылок, что-то к чему-то прибавил, потом вычел и выдал ответ. Ответ был правильным, но не был показан путь его решения. И училка поставила ему двойку. В последствие Славка стал Заслуженным конструктором Российской федерации, разработчиком систем телеметрии на космических аппаратах.
