Читаем Главные преступления советской эпохи. От перевала Дятлова до палача из Мосгаза онлайн бесплатно

Как же любят злодеи оправдывать себя благими намерениями! Маньяк Чикатило и людоед Джумагалиев уверяли, что избавляют мир от скверны. Налетчики Толстопятовы собирали деньги на разработку неиссякаемого источника энергии. А террористы из семьи Овечкина взяли в руки оружие, чтобы дарить миру музыку. Даже профессиональный вор Николай Калачян, обчистивший Госбанк на 1,5 миллиона советских рублей, заявил, что хотел купить на них диплом юриста, чтобы бороться с коррупцией. Похоже, в советскую эпоху не только комсомольцы и коммунисты, но даже закоренелые преступники подчиняли свои стремления высоким идеалам.

В последние годы на экраны вышло немало сериалов и фильмов, созданных по мотивам реальных историй советского времени. Эпоха и атмосфера на экране кажутся романтичными, мы вспоминаем о тех годах с теплотой и нежностью, идеализируя героев и даже преступников. Авторы фильмов помогают нам в этом. Грабители и убийцы предстают идейными борцами с режимом или натурами с тонкой душевной организацией, не способными найти себя в советской действительности. Но маньяки и садисты остаются таковыми независимо от места и времени действия. Мотивы налетчиков и насильников одни и те же при любом политическом строе. Узнав, какими были прототипы героев полюбившихся кинолент, от многих иллюзий можно избавиться.

С другой стороны, жизнь часто дает фору самым изобретательным сценаристам. Реальные обстоятельства расследований иногда богаты перипетиями, каких ни в одном художественном произведении не встретишь. В наши дни в арсенале сыщиков сложнейшие генетические экспертизы, съемки уличных видеокамер, биллинг мобильной связи… Всего три-четыре десятка лет назад об этом даже мечтать не могли. Но многие преступления раскрывали с изяществом, проявляя чудеса логического мышления. Работая над криминальными расследованиями в «Комсомольской правде», мне часто приходится вникать в тонкости работы современных следователей и оперативников. Было крайне интересно сравнить их образ мышления и действий с работой их советских предшественников. Меня поразило, что в те времена отсутствие технических возможностей с лихвой компенсировалось смекалкой, самоотверженностью и сплоченностью всего общества. Чего стоит женщина-вагоновожатая, с монтировкой бросившаяся на вооруженных грабителей (это эпизод из истории банды фантомасов). Так что не только сыщикам, всем есть чему поучиться у той эпохи.

Этот человек стал первым и последним кровавым убийцей, переступившим порог кабинета генерального секретаря ЦК Компартии СССР. Его допрашивали лично министр охраны общественного порядка и генеральный прокурор. Он держал в страхе Москву, матери в ужасе брали отпуска, чтобы не оставлять детей дома одних. Тысячи трудящихся писали в газеты и суды, настаивая, что расстрел — слишком мягкое для него наказание.

— Зачем ты убивал? — спросил его один из сыщиков.

— В первый раз мне были нужны деньги, — ответил подсудимый.

— А потом?

— Потом уже не были нужны, — пожал плечами тот, кого в народе прозвали Мосгаз.

В телесериале, вышедшем в 2012 году, преступник — романтичный красавец (его роль сыграл Максим Матвеев). Настоящий монстр и душегуб выглядел настолько жалким и омерзительным, что Никита Хрущев уже через пару минут приказал увести его.

— Чтоб через две недели духу его не было на этом свете, — распорядился он.

20 декабря 1963 года. Морозный день, а на душе — глубокая оттепель. Почти два десятка лет после войны, страна бороздит космос, сражается за планы пятилетки… Хрущевки, которые ныне сносят, казались хоромами — привыкшие к коммуналкам москвичи перебираются в маленькие, но отдельные квартирки. Да ведь и Новый год скоро, надо уже о шампанском да майонезе думать.

Предпраздничная суета царила и на Балтийской улице Москвы. Соседи по новостройке еще не успели как следует перезнакомиться, никто толком не обратил внимания на человека, обходящего квартиру за квартирой, проверяющего газовые счетчики и конфорки плит.

— Откройте, Мосгаз, — приглушенным голосом говорил он.

9-летний Володя Теплов открыл дверь. Человек в плотно надвинутой на лоб меховой шапке переступил порог.

— Взрослые есть дома? — спросил он.

— Да, бабушка, она в комнате, — отозвался Володя.

— Хорошо, — вздохнул незнакомец и прошел в кухню. Он покрутил ручки плиты, зажег газ, мельком осмотрел трубы и счетчик. И ушел.

Бабушки дома не было, Володя забыл, что еще вечером ее увезли в больницу. Мама как раз повезла ей теплые вещи. Забывчивость спасла Вове Теплову жизнь.

Когда мама Вовы вернулась, она застала у подъезда целую толпу соседей и милиционеров. Она узнала, что кто-то из Мосгаза убил мальчика, открывшего дверь. В три прыжка женщина долетела до своей двери. Увидев сына невредимым, женщина расплакалась. А потом заперла дверь и отказывалась открывать.

Убийство произошло в соседнем подъезде, погиб 7-летний Костя Соболев. Удостоверившись, что мальчик один дома, убийца попросил провести его на кухню и тут же ударил ребенка топором по затылку. Потом еще раз и еще — около 20 рубящих ударов пришлось на Костино еще не выросшее, но уже мертвое тело. Мама мальчика отлучалась из дому совсем ненадолго — бегала в мебельный магазин отметиться в очереди. Вернувшись, нашла тело сына и лишилась чувств. Словно во сне она отвечала на вопросы следователя, сидя на полу в коридоре. Она так и не нашла в себе сил еще раз зайти в квартиру. Уехала к родне и никогда больше в новостройку не возвращалась.

На место съехалась вся столичная милицейская верхушка. Бандиты, грабители, шпана разная — такое в Москве водилось. Но что б ребенка, топором, ни за что ни про что! Из квартиры пропали детский свитер, 60 рублей, флакон одеколона «Шипр» и пляжные очки. И за это его убили?!!

Следов в квартире нелюдь не оставил. Ни отпечатков пальцев, ни зацепившихся волокон одежды, ни окурков. Оставалось надеяться на приметы и описание внешности. Составить его поручили молодому криминалисту Софье Файнштейн. Поговорив с тремя десятками свидетелей, она почти ничего не добилась. Многие видели убийцу на расстоянии вытянутой руки, но толком описать не могли. Среднего роста, среднего телосложения, темное пальто и меховая пыжиковая шапка. Все в нем было среднее и незапоминающееся. Никто не мог припомнить лица: средний человек все время смотрел в пол.

Многие заметили, что мужчина не снимал перчаток. Даже когда «колдовал» над счетчиками и вентилями. Вот и все приметы: разошли такую ориентировку, половину мужского населения в отделения притащат.

Уже собираясь уходить, Софья узнала: есть ещё одна дверь, куда заходил преступник. Это квартира Тепловых. Звонить пришлось долго, перепуганная мама Володи не открывала, пока соседка не подтвердила: у порога именно сотрудник милиции.

Володя Теплов был спокоен. Этот худощавый паренек оказался самым полезным свидетелем. Он единственный смотрел на пришедшего снизу вверх и потому разглядел лицо.

— Он не русский, — сказал он.

Софья Файнштейн удивилась: никто не упоминал об этой важной детали.

— Уверен?

— У него нос горбом. И волосы рыжие, одна прядь торчала из-под шапки.

Софья тут же пригласила смышленого парня на Петровку в МУР. Даже от школы его освободила. Несколько дней они пытались сделать то, что много позже стали называть фотороботом.

В 60-е, без компьютеров и графических программ, это было непросто. Тогда это называлось фотоаппликацией: около 400 фотографий мужчин разрезаны на части, прически, лбы, носы и губы… Софья Файнштейн и Володя словно пазл собирали. Но целого из фрагментов никак не выходило, парень мотал головой: не похож. Файнштейн теряла терпение, Володя чуть не плакал. В разгар дня в кабинет влетел коллега Софьи. Хотел что-то спросить, но осекся: мальчик уставился на сыщика и побледнел.

— Это он, — прошептал школьник, склонившись к уху девушки-криминалиста.

Недоразумение быстро разрешилось. Мужчина оказался очень похож на убийцу, и это сходство помогло закончить портрет. Его показали жителям дома на Балтийской: одно лицо. Но разослать ориентировки не успели, пришла новая беда.

Город ткачих, город невест… Текстильная столица Союза — Иваново. Слухи еще не успели добраться сюда, ничто не омрачало предновогодней радостной кутерьмы. Уже 25 декабря, но милиции не до праздника, Мосгаз объявился здесь. На улице Калинина он ходит из квартиры в квартиру, пока не находит то, что ищет. Михаил Кулешов, 12 лет, дома один. Убийца бьет топором, раненный мальчик бежит в ванную — запереться, спастись. Но убийца вышибает дверь и добивает ребенка прямо там.

Буквально через час на Октябрьской улице убивают 74-летнюю старушку — преступник обрушивает на нее топор 20 раз, не оставляя ни шанса. И снова улица Калинина, другой дом, другие люди. «Мосгаз, проверка. Вы одни?». Находит квартиру, где родителей ждет 15-летняя Галя Петропавловская. Здесь убийца отступает от заведенного порядка. Сначала он насилует девушку и только потом наносит удары топором.

И все — за один день. Милиция сбивается с ног, горожане в шоке. В Иваново мчится бригада столичного угрозыска. Почерк тот же, но вдруг это еще один убийца-изувер? Среди страшных новостей есть и хорошая: Га — ля Петропавловская, несмотря на 7 ударов топором, выжила. Она в тяжелом состоянии, но опасности нет. Даже в сознание пришла. Срывающимся голосом она описывает пережитый кошмар. После нападения она ненадолго пришла в сознание и видела, как преступник не торопясь вынимал все из шкафов и бросал на пол, иногда прямо на нее. Софья Файнштейн показывает девушке составленный портрет. У Гали обморок: это он. В Москве и Иванове действует один и тот же убийца. Серийный убийца. Маньяк.

Это слово в те годы было экзотикой. Нечто вроде авокадо или фуагра. В Союзе не было ни таких деликатесов, ни серийных душегубов. Джеки-потрошители — это для прогнившего Запада, а мы из другого теста. У нас такого не может быть никогда.

Оказывается, может. Маньяк убивает ради самих убийств. Он забирает в квартирах жертв какую-то мелочь, что не может быть мотивом. Расправившись с мальчиком на улице Калинина, он унес пиджак, кофту, две авторучки и несколько облигаций. В квартире пожилой женщины улов и того меньше: карманный фонарик и 70 копеек в кошельке. У изнасилованной девушки взял свитер, кофту, пуховый платок и 90 рублей.

Отпечатков убийца вновь не оставил. Но у выжившей девушки опера все же нашли улику: тетрадный листок, на котором маньяк помечал, в каких квартирах уже побывал. Видимо, пытаясь изнасиловать Галю, он бросил этот листок на стол и забыл о нем. Почерк — это хоть какая-то зацепка. Софья Файнштейн составила специальную таблицу, на ней были видны особенности написания некоторых символов. В МУРе готовились разослать таблицу в отделы кадров предприятий. Пусть сверяют буквы с заявлениями об отпусках и приеме на работу. Адов труд, но что делать.

После убийств в Иванове скрыть существование маньяка было невозможно. О ЧП доложили министру охраны общественного порядка (нынешнее МВД тогда называлось так) Вадиму Тикунову. Он выслушал, вздохнул и поехал докладывать на самый верх. Хрущев был вне себя. Он хватался за голову, кричал и топал ногами. Страна на подъеме, говорил он, экономика идет в гору назло проклятым империалистам. Трудящиеся счастливы, на последнем съезде КПСС провозгласили, что уже через 16 лет Советский Союз будет жить при коммунизме.

— А значит, с преступностью должно быть покончено. Совсем. Окончательно. Какие маньяки и серийные убийцы, я вас спрашиваю! — так или примерно так отчитывал Тикунова генеральный секретарь. И тут же дал две недели — найти липового мосгазовца во что бы то ни стало. Иначе головы полетят. По крайней мере, с должностей.

Умели видные члены партии мотивировать подчиненных. Вадим Тикунов вернулся в министерство и передал все по команде, добавив немного и от себя.

Впрочем, в дополнительных ускорениях столичная милиция не нуждалась. Все и так работали через край. Усиленные патрули прочесывали улицы, вокзалы, аэропорты. Опера трясли контингент: карманники, карточные каталы, спекулянты и домушники — в оборот брали всех.

— Пройдемте, уважаемый, разговор есть, — выволакивали муровцы блатарей с воровских малин. — Нужно найти урода. И нам нужно, и вам. А не найдем, нам плохо будет. А вам еще хуже.

Воры в законе рвали на себе рубахи, обнажая наколки на груди, и божились:

— Не из наших это, начальник, век воли не видать…

Отряды дружинников и постовых шерстили подвалы и чердаки. И вот новость: то тут, то там вылавливали стайки нигде не учтенных граждан. Бомжи? Но их-то тоже при коммунизме быть не должно. Оказалось, что в основном это бывшие заключенные, освободившиеся, но лишившиеся жилья. Или те, кого отправили за 101 километр, но кого столица потянула непреодолимой силищей. Многих отпускали — не до них сейчас. Но были и те, кто в розыске — такие быстро возвращались в места не столь отдаленные.

Не обошлось и без курьезов. Почти перед самым Новым годом с Казанского вокзала в главк прилетел сигнал: взяли. Кого? Похожего на портрет мужика в шапке с ушами на затылок. Под полами пальто прятал топор. Муровцы летят на вокзал, и видят в камере… своего же коллегу. У него, как оказалось, специальное задание: прикинуться маньяком и проверять бдительность милиции в местах массового скопления граждан. Что ж, проверил, бдительные оказались на Казанском вокзале. Спасибо не пристрелили при попытке к бегству. А то могли ведь…

Милиция делала все, что могла. Но выйти на след таинственного маньяка не удавалось. Слишком мало зацепок. Каждый сыщик скажет: такое бывает. Упрешься, но ничего. Бьешься, словно о каменную стену.