<p><image l:href="#i_002.png"/></p><p><image l:href="#i_003.png"/></p><empty-line></empty-line><p>Владимир РЕЦЕПТЕР</p><empty-line></empty-line><p>МОНОЛОГ СТАРОГО АКТЕРА</p><empty-line></empty-line><p><image l:href="#i_004.png"/></p>*Рисунки В. УБОРЕВИЧА-БОРОВСКОГО
© Издательство ЦК КПСС «Правда».
Библиотека Крокодила, 1988.
![]()
Дружеский шарж В. МОЧАЛОВА
Поэт, — он тосковал о сцене, артист — о письменном столе; и жизнь провел в кругу сомнений о том и этом ремесле. Был одинок среди собратий, не знал, с какой шагнуть ноги… Плодом сомнительных занятий, читатель, не пренебреги.![]()
<p>* * *</p><empty-line></empty-line><p><image l:href="#i_007.png"/></p><empty-line></empty-line>М. Розовскому
Мы, актеры, — что кони:повезет — повезем!А заменят в прогоне —мы железку грызем.Ждем забега, как манны,и — покуда без дел —наши взоры туманны,словно жизни предел.Что набитое брюхо,раз недвижна земля?Там и празднество духа,где берут в шенкеля!Пусть наездникам прибыль,нам — цветочный венец!..Застоявшимся — гибель.Запаленным — конец.Ваша правда, коллега,мы живем в табуне.Наша жизнь — для забегапри хлысте и ремне!Мы, актеры, — что кони,—грузовым не чета!..Сахарок на ладони,и аллюр три креста!..<p>* * *</p>— Ну что тебе сказать, мой юный друг…Вообрази, что мы нашли удачу:Ты принят, и прошел учебный круг,и вышел к нашей братии в придачу…Ты стал актером… Но…Представим!.. Тыне гений… И не чудо красоты…С высокими надеждами, а может,и с молодой беременной женой…А что?.. Любовь тебя не потревожит?..Ну, хорошо. Допустим, мой родной…Так вот… Ты принят в Захованский ТЮЗна сто рублей. На сто ролей звериных…Грибных… И пионерских… Вот твой груз.И так— всю жизнь на ножках журавлиных…Осилишь?..Ну, ступай.<p>* * *</p>…Театр — поле вечного сраженья,
где смерть — не остановка, не предел,
где неизбежно жертвоприношенье
и каждый отдал все, что он имел.
Здесь жизнь горька и безрассудна трата,
а цель и средства скачут в чехарду;
здесь каждый выход не сулит возврата,
и плата назначается в аду.
И даже те счастливцы и кумиры,
которые сегодня правят бал,
надев свои тиары и порфиры,
не ведают, что подошел финал.
Но свято место не бывает пусто,
вновь игроки надеются на фарт,
у фонарей опять пестро и густо,
в другой игре горит другой азарт;
и мотыльки летят к актерской школе,
и вспыхивают угольки в золе.
Что эта жизнь? Короткие гастроли
на медленно кружащейся земле…
<p>* * *</p><empty-line></empty-line><p><image l:href="#i_008.png"/></p><empty-line></empty-line>Один сказал:«Мне жаль чтецов.Их безупречных голосов… Да, жаль!И юных, и матерых,когда они слова жуют,когда они стихи везутв туманна бархатных рессорах…»Другой сказал:«Не говори!Они вскрывают изнутривсе волшебство стихотворенья…И собирают полный зал,чтобы поэт, как мир звучал,и в этом их предназначенье».Один сказал:«А простота?Ведь непонятно ни черта!..Ты растолкуй мне стих,сумей-ка!..А он напыжится в зобу,воркует мне через губу,и хочется подать копейку!..»Другой сказал:«Кто ж виноват?Поэты воют и гудят.Чтецы им в чем-то подражают.Когда бы обнажилась суть,—не вымолвить, не продохнуть…Ее мелодии скрывают».А я не ввязывался в спор,как будто это мне в укорсомненье слушателя гложет…Поэт напишет, чтец прочтет,а друг услышит, жизнь зачтет,как бог пошлет,как век поможет…<p>* * *</p><empty-line></empty-line><p><image l:href="#i_009.png"/></p><empty-line></empty-line>Дед с отцовской стороныбыл работником торговым,век к ревизии готовым.Сам отглаживал штаны;чистил свой пиджак в полоску,славно сшитый, но до лоскутертый (не на рукавах:нарукавники в портфелепочему-то не старели);галстук повышал в правах.Жесткой щеточкой усынад губой его торчали;а карманные часыгромче башенных стучали…и приказчиком служилдо семнадцатого года.Двух супружниц пережил,но взяла свое природа —вновь женился. С этих пор приобрел он шаг степенныйи расческой довоеннойвсе охаживал пробор.Дед привычек не менял:летом нашивал кальсоныи машинкой сбереженнойдома гильзы набивал,помещая в портсигарпапиросы, экономя:нет, «Казбек» — семье в прогар…Что еще случалось в доме?..Вот. Примерно в месяц разс вороватым видом дедауходил от всех от нас,от себя-товароведав уголок двора, за столи, расплывшись, как младенец,составлял из трех коленецмилой флейты черный ствол.Как он веки прикрывал,изменяя вечным счетам!Чьи он тени вызывали о чем мечтал по нотам?..<p>* * *</p>Поднимем занавес, пускай они войдут,пускай осмотрят закулисье;представят, может быть, как мы искали тутмедвежье, волчье, птичье, лисье;как человечного на все хватало нами возраст не имел значенья;как режиссер в угоду временамменял свое благоволенье.Пускай надышатся тем, что пьянило нас,и вслушиваются в пыльный шорох.Никто не станет им навязывать рассказо наших черных коридорах…А мы под занавес уйдем в последний ряди там застрянем до финала.Пусть наши зрители о нас поговорят,как будто нас уже не стало…<p>СТАРЫЙ АКТЕР</p>Скребницей чистил он коня,
А сам ворчал, сердясь не в меру…
А. С. Пушкин. «Гусар»Было чистое дело — актер:«трагик», «фат», «инженю» и «субретка»…Черт-те что накрутили с тех пор!Гамлет — туп, что твоя табуретка!Был «любовник», и дело с концом!..Дельный — так со своим гардеробом…Наш выходит с бездетным лицом,Фердинанда играет холопом!..«Резонеры» пошли нарасхват,всех «героев» дают «резонерам».«Неврастеники» — те норовятпоступить в кумовья к режиссерам.Все — к трибунам! Всем — вынь да положьсовременные, видишь ли, роли!..Что ж ты, юноша пламенный, врешь?Мало в детстве за враки пороли?А который «властителем дум»назначается в местной печати —тать в нощи! Узколоб и угрюм!Кто о чем — он всегда об оплате!..И способные, право же, есть,я заметил два-три бриллианта,да у них щепетильность и честь,а при этом не вытащишь фанта!..Было чистое дело — актер,было чистое дело по праву…Черт-те что накрутили с тех пор!Полюбуйтесь на эту ораву!..![]()
<p>* * *</p>Видишь, ряженый мишка в платочке,заскучавший цыганский медведь,вот он я на короткой цепочке,где — вприсядку, а где — зареветь…Эта ярмарка кажется бредом,этот хохот пугает меня,отчего ж я вожатому преданна исходе работы и дня?..Оттого ли, что угол укромен?Оттого ли, что лес незнаком?Оттого ль, что вожак вероломени на праздник одарит медком?..<p>* * *</p>Здравствуй, шустрила!.. Куда ты спешишь?Чем же опять озабочен?Бегаешь, рвешь… Только фига да шишьгусто растут у обочин.Угомонись и не бойся себя,что ты все ищешь да роешь?Может быть, в праздные трубынужную дверь приоткроешь…<p>* * *</p>Красавец, попирая сцену,так держится, что за верступонятно всем, какую ценуназначил он за красоту.<p>* * *</p>Все гордость, фырканье, кривлянье,как будто не отходит грим.Не надоело козыряньедешевым рангом приписным?Мой бедный! Таинство натурыпоняв, времен не обвиню,все эти позы и фигуры —старинный комплекс «парвеню»…<p>* * *</p>Его количествоне прочит качества,а сквозь «язычество»маячит ячество.<p>* * *</p>Актер уходит из актеров,из бедняков, из прожектеров,благословляемый женой,непостижимое затеяв,из ерников, из лицедеевуходит, будто из пивной.Актер уходит из актерови думает: он — как Суворов,еще опомнятся цари,те, что его не оценили,и призовут, он будет в силе,тогда — иди, тогда — твори.Актер уходит из актеров,из дураков, из волонтеров,благословляемый женой,чужим занятием утешен,печален и уравновешен,актер уходит в мир иной.Но где-то в глубине сознаньятаятся смутные признаньяи образуют злую связь,—мол, потому он не был признан,что к сцене богом не был призвани просто жизнь не удалась.<p>* * *</p>Прекрасен мальчик, только что рожденный!Как человек, ни в чем не убежденный,светло и просто он глядит на мир;поет себе, на счастье уповая,а мир его — квартира типоваяда веток в небе штриховой пунктир.Пусть эта точка зрения банальна,но вот блаженство — плыть горизонтально!Как виснут провода и фонари!Как облаков меняется окраска!И как шикарно катится коляска!Роскошен выезд в свет, черт побери!..Улыбка? Нет, ничуть не глуповата.Он молодец, он смотрит непредвзято.Тиранит вас?.. Ну, это вы — шутя…Наморщился?.. Да ничего не значит!..Ну что за чудо!.. Никогда не плачет?!«откуда ты, прекрасное дитя?..»<p>* * *</p>Александру Иванову
