Читаем Ноутбук Ганеши, или Я уволил Сталина онлайн бесплатно

© Влади Руппо, 2020

Приобрести книгу можно по адресу:

Владимир Руппо (или Влади, на израильский лад)  родился и получил образование инженера-компьютерщика в Ленинграде. Второе образование — уже в области философии и религиоведения — он получал в Иерусалиме.

Страсть к созданию программного обеспечения победила. В 2000м году Влади основал в Индии центр разработки одной из международных корпораций и прошёл тернистый путь от инженера до вице-президента и генерального менеджера центра с 2,300 сотрудниками. Его основной продукт был установлен в домах 80-ти миллионов пользователей по всему миру.

С Влади можно связаться по имейлу: vladi.ruppo@mail.ru

Посвящается пассажирам авиарейсов LH754

Франкфурт-Бангалор и другим вечным путешественникам,

с любовью

Прежде всего, огромное спасибо моей чудесной и странной семье Руппо, — и особенно моим детям Лёве, Элику и Тами и племянницам Ире, Элле и Санни, которые смогли понять и принять мой побег в Индию и простить меня за него. Или хотя бы сделать вид.

Без поддержки Светы Гуральник за годы моей жизни в Индии этой книги бы не было. Одарённый писатель, много лет изучающая буддизм, Света направляла меня не только замечаниями и советами, но и своим опытом удивительной личностной трансформации.

Ульяна Шмид помогла мне выстроить логическую структуру и прояснить основные идеи книги. Без её внимания к деталям, ясности мышления и глубокого понимания проблем и реалий IT менеджмента, я вряд ли смог бы эту книгу закончить.

Я очень признателен Веронике Лазовской — замечательному переводчику и стилисту — за мастерски бережную редактуру. А Марине Руппо — за графический дизайн обложки. У меня теперь столько прекраснейших вариантов обложки, что их хватит на несколько следующих книг.

Первая книга капризнее ребёнка — как и её автор. Я испытывал бесконечное терпение моих друзей и близких, посылая им всё новые версии на английском, русском и левиафанском языках. Огромное спасибо Gabi Lanyi, Шмуэлю Руппо, Etienne Roux, Rashma Raghavendra, Irina Ruppo-Malone, Julia Kleyman, Ирине Николаевне Васюченко и другим; они читали мои черновики, направляли меня и ободряли, когда я был готов сдаться.

На страницах этой книги незримо присутствуют мои бывшие коллеги из Индии, Израиля, Франции, Англии, Кореи, Дании и Китая. Спасибо им за чудесные годы, полные интеллектуальных приключений, профессиональных открытий и чистой радости работать с ними в одной команде! Каждый из них заслуживает отдельного повествования.

Вот только мой славный израильский босс, Йорай Фельдман, любил говорить: «Не сбивайте меня с толку фактами!». Следуя его принципу, я стараюсь быть краток. В своём повествовании мне пришлось опустить множество деталей и слегка подретушировать реальность, чтобы лучше передать её смысл и суть. Поэтому все имена в книге изменены, кроме моего собственного — я принимаю на себя ответственность и как автор, и как персонаж.

Спасибо древнекитайскому философу Лао Цзы и переводчикам его труда «Дао Де Дзин» на русский (Ян Хин-шуну, Н. и Т. Доброхотовым, В. Малявину, В. Антонову, А. Маслову); их переводы я цитировал в тексте.

И наконец, я приношу глубокую благодарность богу Ганеше за устранение моих писательских блоков, — пусть и очень неспешное: у занятого бога на это ушло несколько лет.

ОМ ГАМ ГАНАПАТАЙЕ НАМАХА — «приветствие тому, кто устраняет препятствия».

Много лет назад я переехал из Иерусалима в Бангалор, чтоб открыть центр разработки британской технологической компании. Как-то вечером в душном, захламленном всякой всячиной сувенирном магазинчике на Коммершл-стрит я откопал маленькую раскрашенную статуэтку бога Ганеши. Что-то с ней было не так. Я пригляделся: жизнерадостный, вальяжный, веселый бог со слоновьей головой полулежал, сосредоточенно глядя в раскрытый ноутбук.

Бог с лэптопом для западного человека выглядит почти богохульством. Чем занят Ганеша? Пишет код? Сидит в фейсбуке? Рассылает электронные письма своим подчиненным и последователям?

Чтобы найти ответ, мне пришлось прожить в Индии следующие восемнадцать лет, пролететь около 4.6 миллионов миль с компанией Люфтганза и написать эту книгу. Надеюсь, она будет интересна IT-инженерам и менеджерам по обе стороны Индийского океана, а также их друзьям и близким, которые хотят узнать, чем, собственно, менеджеры занимаются на работе.

Первая часть книги — это рассказ о том, как, научившись сочетать восточные и западные подходы к управлению, мы вырастили наш центр с нуля до двух с лишним тысяч инженеров. И о том, как мы смогли поддерживать свой «устаревший» и умирающий продукт так, что со временем он становился лучше и смог соперничать с новым западным конкурентом, который должен был его заменить.

Во второй части рассказывается о том, как нам пришлось ломать и перекраивать нашу оргструктуру, метрики, процессы, конвейеры поставки, культуру менеджмента и, главное, самих себя. Зачем? Чтобы избежать корпоративной гильотины, мы должны были в два раза повысить эффективность нашего подразделения. А для этого нам пришлось стать гибкой адаптивной организацией без «лидеров».

Я расскажу о подходах, которые мы так успешно применили. Но эта книга — не столько сборник рецептов, вроде «Организационной трансформации для чайников», сколько разноцветный, как раджастанский коврик, набор идей, историй, и метафор; перед вами скорее альбом примеров и иллюстраций, чем просто инструкция.

Мы поговорим о целом стаде «священных коров» корпоративного мира, поставив под сомнение многие прописные истины. Так ли уж полезно «лидерство»? На самом ли деле плох «командно-контрольный» стиль управления? Каким образом организационная структура мешает адаптивности и частым релизам (releases)? Способно ли устаревшее программное обеспечение конкурировать с новым? Что может взять современный IT-менеджмент из древнекитайской философии, древнееврейских религиозных практик и современных реалий жизни в Индии?

И наконец: зачем богу Ганеше ноутбук?

Надпись «Пристегните ремни» ещё горит тусклым светом, но монотонный клёкот объявлений на трёх языках — немецком, английском и хинди — уже отзвучал; я знаю эти инструкции наизусть.

Моё место — 81K на рейсе LH754 Франкфурт-Бангалор, в уютном горбике на верхней палубе Boeing 747—8; это моя «среда обитания» (habitat). По утверждению Википедии, «… из среды обитания организмы получают всё необходимое для жизни, включая пищу, жильё, убежище и партнёров для продолжения рода». Кроме партнёров для продолжения рода, всё сходится.

В былые дни на верхней палубе Боинга цвели райские кущи первого класса; там распускались гроздья чёрной икры и омаров, летали жареные голуби и били фонтаны Дом-Периньона и кальвадоса. Потом территорию эдема первого класса ужали, а второй этаж в горбике Боинга переоборудовали для пассажиров бизнес-класса: в Бангалор прилетает все больше айтишников да менеджеров с ноутбуками в рюкзаках; первый класс не для них.

Я из их числа — обычный уникум, такой же, как и все, без особых примет; в кризисе среднего возраста с самого детства; бритый, чтобы не сказать лысый… Только большинство моих попутчиков летят в Индию в короткую деловую поездку, а я возвращаюсь домой.

Хм. Домой?

Да, я живу в Индии. Но не занимаюсь леви- и меди-тацией в ашраме и не охочусь в джунглях на тигров, а банально работаю в хай-теке.

Но даже прожив здесь много лет, я всё равно вечный иностранец, гражданин Люфтганзы. Есть всего две возможности получить индийское гражданство: родиться у индийских родителей либо жениться. Я пока что упустил обе.

Так что с самоидентификацией у меня всё просто: я русский израильтянин, управляющей индийским филиалом британской фирмы MCR Ltd. — мирового лидера в области цифрового телевидения, принадлежащей австралийскому магнату. Руководит фирмой живущий в Лондоне румынский американец, наш гениальный генеральный директор (CEO) Рон.

Я лечу домой из лондонской штаб-квартиры, с одной из наших корпоративных встреч. Рон подтвердил там, что через пару недель собирается в Индию. Наш шеф похож на идеально выбритого Санта-Клауса, скрывающего природную доброту за саркастической усмешкой. Впрочем, внешность обманчива: Рон — стальной кулак в шёлковой перчатке, проницательный и мудрый, как два царя Соломона сразу. Он наслаждается своим остроумием не меньше, чем вечеринками и безбожно дорогим вином. Летает Рон исключительно первым классом, мы же, простые смертные MCR, можем летать «бизнесом», свысока поглядывая на собратьев в эконом-классе. Им-то не на кого взирать свысока, разве что на землю в иллюминаторе.

В Индии Рон собирается принять решение о будущем платформы «Эво», за которую я отвечаю. Если её похоронят, мне, вероятно, придётся искать новую работу. Как убедить Рона, что Эво должна жить, а я — продолжать работать в Индии?

Рон ценит хорошие истории. У меня восемь часов и двадцать минут полёта, чтобы подумать над тем, какую историю ему рассказать.

Самолёт выруливает на взлетную полосу.

Как же всё началось?

У моих родственников скверная привычка умирать от рака. Много лет назад, когда умер мой брат, я решил сменить курс. Так я оставил свой первый программистский стартап в Иерусалиме, чтобы провести пару лет в университете, изучая философию и сравнительное религиоведение.

Мне нравилось учиться; смущало лишь то, что мы скорее изучали исторические «факты», чем пытались понять реальность. Университетский мир оказался не ближе к Небу, чем корпоративный; в нём играют в те же игры по схожим правилам.

Разобравшись в них, я получил приглашение на докторат в Штаты. Но тут я слегка струсил и решил, что программирование поможет мне лучше понять наш мир (и даже мир грядущий), чем история религии. Лучшие истории — те, которые произойдут со мной. К тому же, за время учёбы я основательно поиздержался, а платят религиоведам почему-то меньше, чем программистам.

Так я и оказался в иерусалимском отделении MCR, среди вдохновенных профессионалов. Наша команда разрабатывала систему передачи данных через спутники. Я наслаждался разработкой хитроумного кода на «C++»; мы проводили дни и ночи в поисках самых элегантных решений. Но как ни приятен был процесс, работа наша пошла насмарку: из-за ошибок менеджмента мы выпустили прекрасно спроектированный, но никому не нужный кусок программного «космического мусора».

Чтобы стать хозяином своей судьбы, я решил перейти в менеджмент. Это было нелегкое для меня решение. Родившись и выросши в Советской России, я разделял её презрение к продажам, управлению и другим «бесполезным» профессиям. Я привык думать, что настоящая работа — это та, которая приносит конкретную пользу. Если не практическую, как работа строителя или врача, то хотя бы эмоциональную, как труды писателя.

Разработчик — ещё больше, чем писатель: словами языка программирования он создает новые миры, почти как библейский Бог, создавший Словом наш мир из ничего. Менеджеры же, — думал я, — крадут работу истинных творцов-инженеров и объявляют её создателями себя.

Нет ничего нового под солнцем; древний гностический миф повествует о великодушном творце нашего мира — радикальном интроверте. Злые ангелы-менеджеры, воспользовавшись его занятостью, объявили, что это они создали мир. А ему, творцу, и дела нет до узурпаторов — он слишком увлечён, разрабатывая версию 2.0 нашей Вселенной.

Так или иначе, я решил: чтобы не зависеть от менеджеров, имеет смысл стать менеджером самому, и чем выше в иерархической пирамиде, тем лучше. Но оказалось, большинство из семисот моих коллег в израильском MCR хотят того же. Бег в толпе не относится к моим любимым видам спорта; поэтому я решил пойти ходом бравого шахматного коня, а не упорной корпоративной пешки.

Бизнес MCR рос как на дрожжах, и мы искали разработчиков по всему миру. Я подготовил изысканно стильную презентацию, прекрасную, как Мона Лиза или мой код на С++, чтобы убедить Рона, нашего генерального директора: лучшие программисты работают в Санкт-Петербурге, а обойдутся они гораздо дешевле европейских.

По чистому совпадению, я и сам родом из Питера, где окончил факультет прикладной математики и вычислительной техники.

Красоты моей презентации оказались излишними: убеждать Рона не пришлось. Его интересовали люди, страны и культуры; он всегда был готов посеять пару золотых, чтобы посмотреть, вырастет ли дерево Буратино с густой зелёной долларовой кроной. Рон сразу согласился на создание центра разработки в Питере и мой туда переезд. Для начала он разрешил набрать там двадцать инженеров для создания телевизионных приложений — в этой области ожидался рост.

Вот как я люблю рассказывать эту историю: я набил чемоданы всем необходимым для мрачной, промозглой — в стиле Достоевского — зимы в Петербурге. Но у кармы были свои планы. Вместо билета в Россию наш отдел организации поездок (travel department), допустив небольшую ошибку, забронировал мне билет в Индию, в город Бангалор.

Конь — единственная фигура, которая умеет летать над шахматной доской, но лететь прямо конь не может. Вот и мой скачок через головы коллег закончился неожиданно: я вышел из самолёта, закутанный в шубу, в ушанке и валенках, но вместо тоскливого слякотного холода питерской зимы с головой окунулся в индийский зной.

Бангалор по инерции называют «городом-садом»; ещё в конце прошлого, двадцатого, века он и впрямь был сонным зелёным городком для отставных правительственных чиновников. Но из-за благоприятного для IT законодательства и относительно мягкого климата Бангалор за считанные годы разросся в IT-столицу Индии, теряя на ходу свои сады, пруды и старомодное очарование, как Золушка — туфельку на корпоративе.

Зато теперь почти каждая технологическая компания имеет здесь своё представительство. Население Бангалора — больше десяти миллионов человек (большая деревенька, по индийским масштабам). Из них в IT занят миллион-другой.

Желая сказать об этом городе что-то хорошее, местные жители часто упоминают, что в нём — самое большое количество пабов в Азии. Правда, об этом удивительном факте знают только в самом Бангалоре.

Мой первый день в Бангалоре прошел в смятении и панике. Я вышел из своего роскошного утопающего в зелени отеля на прогулку, чтобы нарочно заблудиться. Попадая в новые места, я всегда так делаю, в поисках неожиданного. В Бангалоре неожиданным было всё.