Читаем Долгая дорога к счастью. Дилогия (СИ) онлайн бесплатно

Карета баронессы Чар медленно проезжала по грунтовой дороге, ведущей из пригорода в столицу Скандии. Перин – самый крупный и густонаселённый город был поистине жемчужиной королевства. Посредине его, на возвышенности красовался дворец нынешнего короля Саргоса I. Целый комплекс величественных зданий в обрамлении ухоженных зеленных насаждений восхищали всех подданных королевства, а также представителей других рас, населяющих континент. Вся эта красота создавалась веками и на века предками нынешнего монарха. Весь дворцовый комплекс ограждался высокой каменной стеной c широкими кованными воротами посредине. Патрули дворцовой стражи курсировали вокруг стены, отгоняя от неё слишком любопытных. Вокруг дворца располагались особняки высшей и средней аристократии, представляя собой Золотой пояс Перина. За ним раскинулся Серебряный пояс столицы с проживающими в нём богатыми горожанами, купцами и другими состоятельными, но не знатными особами. Затем шёл и Бронзовый пояс, где селились обычные горожане. Вся столица была защищена каменной стеной в четыре человеческих роста. Въехать в город можно было только через ворота, которые закрывались на ночь.

Весь город пересекала дорога, которая начиналась у ворот и шла до самого дворца. На въезде в Серебряный и Золотой пояса стояли посты городской стражи. Они следили за порядком и проверяли подозрительных людей, оберегая покой уважаемых жителей верхних поясов столицы.

Особняк баронессы Чар располагался в Золотом поясе, куда она сейчас и направлялась. Редкие прогулки за город должны были развеять скуку пожилой аристократки. После яркой и насыщенной придворной жизни, когда она являлась фрейлиной и фавориткой ныне покойной королевы Эльмиры, баронесса тяжело привыкала к своему нынешнему положению. После смерти королевы Саргос приблизил к себе других придворных и уж конечно не нуждался в стареющей фрейлине, ненавязчиво намекнув, что в её услугах королевский двор уже не нуждается.

Баронесса Чар жила одна в двухэтажном небольшом особняке, подаренным ей в своё время королевой. Муж, барон Чар, умер от сердечного приступа семь лет назад, единственную дочь она отдала второй женой барону Штейну и вскоре они произвели на свет её внучку Анастасию. Когда Стася подросла, она стала часто заезжать в гости к бабушке. Ей нравилась сама атмосфера столицы с множеством разных жителей, разных как по возрасту, так и по принадлежности к различным расам. Где ещё увидишь столько красивых и утончённых эльфов, мрачных и загадочных дроу, огромных и мужественных орков, весёлых и мудрых гномов… да и кого тут только не было! Маленькой любопытной девочке всё было интересно после провинциального баронства, из которого она приезжала. Анастасия очень любила слушать рассказы бабушки о жизни в королевском дворце. Она мечтала, что когда вырастет, её полюбит какой-нибудь принц, ну, в крайнем случае, красивый сын герцога. Она будет жить в роскоши и веселье, среди любящих её родных и друзей. Баронесса не стала говорить девочке о том, что не всё так радужно в придворной жизни. Пусть маленький ребёнок пока наслаждается своими детскими иллюзиями, видит всё в розовом цвете.

А уж когда в семь лет у Анастасии выявили наличие магического источника огненной направленности, то у девочки вообще исчезли последние сомнения относительно своего будущего. Магически одарённых людей в королевстве с каждым годом становилось всё меньше и поэтому всех магов окружало почтение окружающих и высокое положение в обществе.

Стася была для баронессы единственным светлым пятном в настоящее время. Живой и непосредственный ребёнок вносил свежую струну в скучную и рутинную жизнь аристократки. Она искренне радовалась проделкам своей любимой внучки и редко ругала её за шалости. Но когда девочка уезжала домой, то жизнь в особняке замирала, дни медленно тянулись один за другим, не неся в себе ничего нового или просто интересного. В такие дни баронесса как никогда чувствовала свой возраст, думала о том, что её жизненный путь подходит к концу и уже ничего хорошего с ней уже не произойдёт. Когда ей было особенно тоскливо, она выезжала на загородную прогулку на своей карете в сопровождении старого и верного слуги Барта. Этот крепкий на вид человек служил её семье уже не один десяток лет, был предан своей госпоже и с радостью отдал бы жизнь за неё.

Вот и сейчас они возвращались домой из одной из таких поездок. Баронесса меланхолично смотрела в окошко кареты на мелькающие мимо неё городские пейзажи, занимающимися своими делами жителями столицы, но никому из них не было никакого дела до одиноко проезжающего экипажа.

Уже подъезжая к воротам особняка, баронесса заметила привалившуюся к забору фигуру, полностью закутанную в грязный плащ. Надвигающиеся сумерки не позволяли хорошо рассмотреть сидящего на земле.

— Барт, посмотри, что за пьяница осмелился устроиться у моего дома. Куда смотрит городская стража? Гони его в шею!

Слуга моментально спрыгнул с козел и подбежал к человеку у стены. Барт склонился над ним, руками раздвинул плащ незнакомца, что-то проделал с его телом и бегом вернулся к своей госпоже.

— Ваша милость, там молодой человек, раненный ножом в бок. Весь в крови, но вроде ещё живой.

— Интересно, — подумала баронесса, — довольно редкий случай для Золотого пояса столицы, с таким то количество стражников.

— Барт, — приказала она слуге, — отвези меня к крыльцу, потом позови ещё слуг, и занесите юношу в дом, осмотрите его, обмойте и перевяжите рану. Пошли Тейлу за лекарем и стражей, да пусть пошевелится. Мне тут неприятности с трупом не нужны.

— Слушаюсь, госпожа, — ответил Барт, снова заскакивая на козлы.

Когда баронесса вышла и экипажа на крыльцо, она остановилась и, задумчиво глядя на слугу, сказала:

— Когда придёт в себя, дай мне знать! Хочу лично с ним поговорить. Иди…

Барт низко поклонился и помчался выполнять её распоряжения.

Сначала была боль… Всё тело пронзали не маленькие иголочки, а большие и тупые ножи. Сверху всё это поливали напалмом, который не переставал гореть ни секунды. Сознанию, видимо, надоело спасать меня от грустной действительности, и я медленно стал приходить в себя. Видимо кто-то услышал мой стон, так как на мой лоб опустилась холодная и влажная тряпка. Боль в голове стала понемногу отступать.

— Кажется, он приходит в себя, — услышал я чей-то мужской голос, — больше ничего поделать для него не могу. Передайте госпоже баронессе, что я заеду к больному завтра утром. Поите его укрепляющим отваром, который я оставил на столе.

Я попытался открыть глаза, но видимо, это усилие было слишком сильным для моего организма и поэтому, я благополучно снова потерял сознание.

При очередном возвращении к жизни мне всё же удалось разлепить ресницы. Перед глазами возникла карусель из предметов находящихся в небольшой светлой комнате. Пришлось несколько раз открыть и закрыть глаза пока всё перестало вращаться. Мои потуги были замечены, в губы что-то уткнулось, и рот стал наполняться жидкостью, которую я тут же стал судорожно глотать. Напиток был довольно мерзкий на вкус, но как ни странно с каждым глотком пожар в теле стал понемногу отступать, дышать стало легче и несмотря на оставшуюся боль, я почувствовал себя по-настоящему живым. Поила меня незнакомая пожилая женщина со смуглым приятным лицом. Одета она была в старомодное коричневое платье со шнуровкой на груди, волосы были спрятаны под белый чепчик.

— Ну что, полегчало? — с мягкой улыбкой спросила она. — А мы уж думали, что отдашь Всевышнему душу – с такими ранениями и взрослому выжить непросто.

— Где я? — удалось шёпотом задать мне вопрос, — и что со мной?

— Ты в поместье баронессы Чар, тебя подобрали у ограды поместья три дня назад. Ты был весь изранен, пришлось приглашать лекаря. Кровищи из тебя вытекло просто ужас! Лекарь вытащил нож у тебя из бока, промыл и перевязал рану, намазал большую шишку на затылке какой-то мазью, потом оставил отвар и приказал напоить, как только ты придёшь в себя. Хотя, между нами, он и не надеялся, что ты поправишься, больно уж ты плох был. А оно вона как… Меня зовут Тейла, я кухарка у Её милости. А тебя как зовут?

— Ярослав — прохрипел я.

— Чудное имя… Ну ладно, ты пока не сильно напрягайся. Отдыхай, а я пойду, приготовлю тебе мясной бульон - проголодался наверно.

Когда кухарка вышла из комнаты, я попытался осознать то, что со мной произошло. Меня явно хотели убить – нож в боку и другие ранения явно об этом говорят. Я оказался в поместье какой-то баронессы… Стоп! Какая к дьяволу «баронесса», «Её милость», «лекарь». Что вообще тут происходит. Так, Ярик, спокойнее… Может мне это всё снится. Но, боль-то настоящая! Всю правую нижнюю сторону спины как током дёргает, да и затылок ноет. Возникают вопросы: где я и как сюда попал? Судя по обстановке, я далеко от цивилизации. Обстановка в комнате какая-то древняя: мебель деревянная, явно лишённая изящества, на небольшом оконце вместо стекла мутная плёнка, с трудом пропускающая свет, на столе наполовину оплывшая свеча, покрытый деревянной почерневшей доской пол, стена и потолок. В сарай, что ли, поселили?

С усилием откинул от себя край плотного колючего одеяла и стал себя осматривать. Весь живот был перемотан белой тканью (бинта пожалели). Само тело было худое, как после месяца интенсивной голодовки. Пригляделся внимательнее и… «Твою дивизию! А тело то не моё!» Я взрослый тридцатипятилетний мужик, а здесь какая-то юношеская тушка, с едва видимыми волосиками на ногах, гладкой кожей и полным отсутствием моих старых рельефных мышц. Да и судя по расстоянию до пальцев ног, мой рост стал значительно выше среднего.

«Так, Ярик, нужно успокоиться! Может, я ещё сплю». Используя древний человеческий опыт, ущипнул себя за руку… «Ай, больно!» Вывод хоть и бредовый, но он один – я попал в тело другого человека! Я, конечно, читал книги про разных попаданцев, но чтобы самому сподобиться…

Значит, со мной что-то произошло в старой жизни, раз я попал сюда. В памяти возникали только обрывки моего прошлого. Я был взрослый холостой мужчина, в полном рассвете сил. Звали Ярослав Соколов. Работал в ППС – это такие полицейские, которые по вечерам в основном гоняют мелких хулиганов и пьяниц на улицах. Занимался рукопашным боем, любил женщин, они отвечали мне тем же. Алкоголем не злоупотреблял, хотя хорошее вино любил. Был сиротой – мама и отец погибли в автокатастрофе. Ну, в общем, ничем особо не выделялся, жил как многие мои сограждане. А вот, как очутился в новом теле, не помню, от слова «совсем». И что теперь делать…?

В первую очередь нужна информация.

Дверь открылась и комнату вошла кухарка с глубокой глиняной миской в руках, из которой шёл обалденно-вкусный запах. Желудок жалобно квакнул, и в ближайшее время мне стало не до расспросов. Я глотал мясной бульон с жадностью узника концлагеря. Женщина смотрела на меня с умилением и пониманием.

— Не торопись, никто не отнимет, — с улыбкой сказала она. — Поешь и постарайся заснуть, набирайся сил - так лекарь велел.

Как только я закончил есть, Тейла поправила на мне одеяло и снова вышла из комнаты. Сон не заставил себя ждать, и я провалился в небытие.

Пробуждение было напряжным, очень хотелось в туалет. На удивление голова не болела, да вообще общее физическое состояние было на четвёрку с плюсом. Только ныла рана в боку, но терпимо. «Нужно встать и поискать туалет, не инвалид под себя ходить». Подняться с кровати получилось на удивление легко, а вот куда идти дальше я не знал. Для начала нужно одеться, а то на мне только повязка на животе. Рядом с койкой на табурете я обнаружил рубашку свободного покроя и широкие штаны из толстой серой ткани. Вещи были мне великоваты в ширину и короткие в длину. Вот я наверно клоун, да и наплевать. Сейчас главное туалет найти. Обуви не было и пришлось идти к двери босиком. Не успел сделать и пару шагов, как дверь легонько скрипнув, открылась и в неё заглянула голова молодого паренька с давно не стриженными тёмными волосами. Увидев меня недалеко от входа, парень замер и открыл рот.

— Рот закрой, муха влетит, — пошутил я. — Ты кто?

— Грин, — пролепетало это чудо.

— Слушай, Грин, а где у вас тут туалет? Очень надо.

— Уборная во дворе, а горшок для тебя под кроватью.

— Не, горшок не вариант, я лучше на улицу. Не проводишь?

Паренёк кивнул головой, и мы пошли на двор. Грину было на вид лет четырнадцать, худощавый, ниже меня на две головы, одетый почти также как и я, только в стоптанных башмаках на ногах. Двигался он шустро, постоянно оглядывая через плечо, проверяя, успеваю я за ним или нет.

Через длинный тёмный коридор мы вышли на улицу. Светило солнце на голубом небе без единого облака, да и вообще погода стояла отличная. Грин показал мне рукой на деревянную будку, стоявшую в глубине немаленького двора.

Сделав свои дела, я стал оглядывать всё вокруг. В глаза сразу бросился большой двухэтажный каменный дом с широкими окнами на втором этаже и узкими окошечками на первом. Если первый сверкали пусть и мутным, но стеклом, то вторые были затянуты чуть прозрачной плёнкой. Крыша была покрыта черепицей, из неё торчало несколько труб. В некоторых местах по стене к окнам второго этажа вился тёмно-зелёный плющ. На заднем дворе, где я и стоял, располагалось несколько хозпостроек. Самой большой из них было видимо конюшня, так как оттуда периодически слышалось ржание коней. Рядом под навесом стояла распряжённая карета, украшенная резными дверцами со стеклянными оконцами. Тоже не новая, но вполне себе добротная. Тут же был загон для домашней птицы, где я смог разглядеть куриц и гусей. Чуть подальше от него находился открытый сарай с колотыми дровами. По всему периметру вдоль забора росли большие деревья с густыми зелёными кронами. Всё вокруг дышало какой-то стариной. «Это куда же меня занесло? — подумал я. — Срочно нужна информация».

Грин, который стоял недалеко от меня, тоже с интересом разглядывал меня.

— Слушай, Грин, а чей это дом?— спросил я у него. — Что-то мне память отшибло, видимо от удара по голове.

— Это имение баронессы Чарской.

— А как я здесь оказался?

— Так тебя всего изранненого принесли, думали, не выживешь, а ты вон какой крепкий оказался – уже ходить сам начал.

— Сам в шоке, — ответил я ему, — а кто меня так приложил?

— Дак, никто не знает. А сам не помнишь?

— Да как то не очень, видимо сильно по голове ударили.

Грин, паршивец! — остановил нашу беседу чей-то визгливый голос. — Тебе что, работы не хватает!

Парня как ветром сдуло.

Я оглянулся на голос и увидел рядом с углом дома слегка полноватую, небольшого роста женщину средних лет, одетую в длинное зелёное платье с рукавами по локоть и кружевным воротником белого цвета.

Дама посмотрела на меня строгим взглядом и махнула рукой, подзывая.

— Я, Лайма, экономка и личная служанка баронессы. Тебя хочет видеть госпожа.

Я посмотрел на свои ноги: — Мне бы обувь какую.