Читаем Ужин у госпожи Шварцхаар (СИ) онлайн бесплатно

Город горел. От края до края крепостных стен полыхали пожары, гремели выстрелы штрайгеров[1], бухали кулеврены[2]. По мощённым улицам Солстара[3] грохотали кованные сапоги солдат, стучали деревянные туфли бунтовщиков, рвущихся навстречу друг другу. То на рыночной площади, то в кварталах ремесленников раздавались удары грома, сверкали вспышки молний, а где-то за академическим городком закручивал свои гибельные спирали настоящий огненный смерч. В ход шла вся доступная мятежникам магия. Квартал за кварталом город захлёстывал беспорядочный бой, да такой, что уже и не поймёшь, кто против кого сражается.

Чёрный ядовитый дым мягко стелился по улицам. Он выедал глаза, обжигая рот и лёгкие, заставлял бросать оружие и бежать без оглядки. Говорили, что кто-то из бунтовщиков догадался поджечь ёмкости с едкими алхимическими смолами. Наверное, так они хотели остановить наступающие войска, задушить их в узких улочках столицы Канзора[4] и не дать прорваться к мятежникам. Но серия ужасных взрывов в щепки разнесла часть рыночной площади и студенческого городка, уничтожив как обороняющихся, так и наступающих. Хлынувший следом дым травил всех без разбора.

Лишь квартал магов не был тронут общим безумием. Вокруг него выстроилась плотная цепь бойцов в серых латах служителей Орднуга[5], не впускавших и не выпускавших никого. Окружившие квартал скверноносцев воины ощетинились стволами и копьями. В достатке у них было и зажигательных смесей и гранат. А несколько десятков тел горожан, валявшихся на подступах к щитам служителей Чистоты[6], красноречивее любых герольдов говорили о том, что приближаться не стоит.

К вечеру городские войска и спешно сформированные отряды фольксштурма[7] загнали мятежников в районы бондарей и ремесленников по коже. Спешно возведённые баррикады методично расстреливались из небольших кулеврин и закидывались огнесмесями пополам с синей солью[8]. Едкий голубой дым расползался по улицам Кожевенного Цеха и бочкоделов, лишая защищавшихся их последнего козыря — магии.

Наступающие, прикрывшись щитами, шаг за шагом приближались к полыхающим баррикадам из телег, шкафов, снятых с петель дверей и простого мусора, — всему тому, что отделяло их от затаившихся бунтовщиков. На редкие стрелы и болты, вылетавшие из-за огненной стены, они отвечали трескучим говором штрайгеров, выплёвывающих из своих дул град пуль. Где-то солдаты и горожане из фольксштурма уже прорвались сквозь пламенеющие преграды и при поддержке нультов[9] принялись вычищать улицы и дома от мятежников. То там, то здесь возникали ожесточённые сражения, в которых люди с обеих сторон дрались отчаянно, не жалея себя.

Пленных не брали. Только тех, на кого указывали люди в чёрных плащах гехаймштадтполицай[10] или серых доспехах служителей Орднунга. И то, большинство из них приходилось вырывать из рук озверевших от крови и вседозволенности горожан фольксштурма. Всё чаще армия наводила горячие дула штрайгеров на тех, кто помогал им давить внезапно возникший мятеж в сердце Канзора. Нередкими стали стычки между мародёрами, кричавшими, что скверноносцы пожгли их дома, с отрядами лёгкой панцирной пехоты, подоспевшей к охваченному мятежом городу только вечером. Пока солдаты лишь с бранью отбивались древками копий и щитами, оттесняя от нетронутых пожаром домов кожевников и бочкарей охотников до чужого. Но было ясно, что они с радостью вздёрнут на пики своих недавних сторонников, истошно вопивших о «восстановлении справедливости во имя Чистоты».

Напряжение в объятых мятежом кварталах нарастало.

***

— Ваша светлость, разрешите?

Человек, стоящий у широкого каменного парапета, обернулся. Налетевший порыв ветра растрепал его седые волосы, взметнув полы чёрного плаща. За его спиной пламенело зарево пожара, вызванного взрывом на торговой площади. Жирные клубы дыма медленно вкручивались в небо, затянутое серыми облаками. В воздухе ощутимо пахло дождём, а в непроглядной хмари над городом изредка прокатывались громовые разряды.

— Да, — герцог Иахим фон Клюге, глава гехаймштадтполицай Канзора, внимательно посмотрел на подошедшего. Тот был худ и невысок. На вид — либо слуга в лавке, либо писчий. Светлые волосы, как и у всех канзорцев, коротко острижены, бородка и усы растрёпаны. Словом, ничем не примечательный человечек.

— Он пришёл в себя, ваша светлость. Также барон фон Гюре слёзно просил передать вам прошение о помиловании, — подошедший поклонился и протянул герцогу запечатанный конверт. Тот принял его, и, не читая, сунул в стоящую рядом топку с углями.

— Три дня, — произнёс герцог, глядя как разгорается бумага с красивой гербовой печатью, — меня не было всего три дня, и вот, что получилось. Как ты считаешь, Ганс? Мятеж, это справедливая плата за наш договор с той тварью?

— Не мне решать, ваша светлость, — смиренно ответил тот, кого назвали Гансом, — но условия соблюдены, и мятежники почти раздавлены. Судя по последним донесениям, их дожимают везде, где только можно. Армия контролирует город, пресекая грабежи и мародёрства. Магистр кожевников лично следит за тем, чтобы дома его мастеров не грабили.

Герцог кивал, слушая Ганса и разглядывая с парапета Халфтерплатц[11] то, во что превратился Солстар за последние два дня.

Ганс методично перечислял улицы, на которых всё ещё находились мятежники, сообщал направления ударов и количество задействованных сил. Доставая из кошеля, висевшего у него на поясе свиток за свитком, сообщал имена арестованных и так далее, и тому подобное. Герцог кивал, внимательно слушая его, иногда прерывал, переспрашивая или уточняя.

— В целом неплохо, — констатировал фон Клюге после окончания доклада. — Моего личного вмешательства здесь больше не требуется. Господа военные контролируют ситуацию, и к приезду канзора[12] Солстар будет полностью очищен от нелегальной скверны.

Ганс кивнул, сворачивая и пряча бумаги обратно в кошель.

— А теперь отведи меня к нему.

Ганс поклонился, и, повернувшись к его светлости спиной, поспешил к тёмному провалу портала, ведущего вглубь замка.

Они шли недолго. Несколько развилок и поворотов и вот герцог остановился у неприметной деревянной двери, запертой на замок. Пока Ганс возился с ключами, Иахим ещё раз мысленно пересмотрел протокол допроса, который курьер доставил ему уже на обратной дороге в столицу. То, что было в нём написано, вызывало тревогу. Но, так или иначе, он обязан услышать всё собственными ушами.

Дверь бесшумно отворилась. Герцог шагнул внутрь. Небольшая камера, в которой он оказался, едва освещалась светом единственной свечи. Грубые стены из каменных блоков были почти неразличимы в полутьме. Напротив двери, в двух шагах от герцога, стояла широкая скамья, на которой лежал изнеможённый человек, прикрытый тёплым плащом. Рядом со скамьёй находился деревянный стол с разбросанными по нему в беспорядке бумагой и перьями для письма.

Всё внимание герцога было приковано к человеку, что лежал на скамье. Он выглядел так, будто голодал несколько месяцев подряд. Кожа обтянула череп, глаза ввалились и под ними образовались тяжёлые лиловые мешки. Руки, лежавшие поверх плаща, больше походили на спицы — так тонки и хрупки они были на вид. А кожа на ладонях белела, словно перчатки. Странным казалось то, что жизнь всё ещё теплится в этом тщедушном теле.

При виде фон Клюге узник слабо ему улыбнулся, и попытался привстать.

— Не стоит, мой друг, — герцог тепло улыбнулся в ответ, и сел рядом, — ты и так потерял немало сил, не стоит себя так утруждать.

— Ваша светлость, — хриплый голос лежавшего был едва слышен, так что герцогу пришлось склонится над ним, — вы пришли! Никогда бы не подумал, что буду рад вас видеть, но вот как получилось…

— Да, жизнь сложная штука, Шнидке, — фон Клюге, внимательно вглядывался в узника, словно пытаясь что-то понять. — Я и твой хозяин часто враждовали, и вот к чему всё привело. Мятеж.

— Ваша светлость, — названный герцогом Шнидке закашлялся, — я слишком хорошо знаю вас, чтобы поверить в то, что вы ничего не знали. Скажите, вы ведь продумали всё заранее, ваша светлость? — и его губы искривила горькая усмешка.

— Не буду скрывать, что некоторые известные тебе события прошли… мм… не без моего участия. Но я ожидал не такого эффекта.

— Тут Виктор вас обыграл, да? — Шнидке злорадно усмехнулся, глядя герцогу фон Клюге прямо в глаза. — Вы не ожидали, что он успел так много сделать. Успел собрать и сплотить вокруг себя столько людей.

— Да, — Иахим спокойно кивнул, соглашаясь с собеседником. — Твой хозяин успешно водил меня за нос. Но это, как ты знаешь, ему не помогло.

Лицо Шнидке исказила гримаса ненависти, смешанная с болью и ужасом. Он закрыл глаза, пытаясь дышать глубоко и ровно, но даже это давалось ему с трудом.

— Чего вы от меня хотите? — наконец произнёс он, обращаясь к герцогу. — Мятеж, судя по всему, подавлен, Виктор мёртв, она, по всей видимости, тоже. Я рассказал вашим дознавателям всё, что знал и о чём догадывался. Вы наверняка изучили протокол допроса от корки до корки и знаете, что я не утаил ничего. Так зачем же вы здесь?! Почему не даёте мне сдохнуть, как и положено верному сторожевому псу без хозяина? Что вам ещё надо?!

— Только твой рассказ, Шнидке.

— Я рассказал всё!

— Ты знаешь мой метод. Только личный контакт, глаза в глаза. Сухие строчки и пергамент никогда не передадут всего, что чувствует человек. А я хочу понять, с кем мы имели несчастье столкнуться. Ты — последний из тех, кто остался в живых, и поэтому очень важен для меня.

— Последний? Значит… Кто ещё? — Шнидке жадно всматривался в лицо герцога, пытаясь угадать. — Барон? Нет, он не тот, кто смог бы… Граф! Фон Ляйхт!

Герцог кивнул, а лицо лежавшего внезапно потемнело.

— Когда он умер? — сухим тоном поинтересовался Шнидке и герцог обернулся к слуге.

— Три часа назад, — ответил Ганс.

— Я хочу знать всё, что он рассказал, — Шнидке жёстко взглянул на герцога.

— Но только после того, как я услышу твой рассказ. И я хочу знать всё, что там произошло. Каждую деталь, подробность. Не упускай ничего, Вильхе, — герцог мельком взглянул на Ганса. Тот уже приготовился, достав из кошеля бутылочку с чернилами. Обмакнув перо в чернильницу, принялся записывать.

[1] Огнестрельное оружие. Близкий аналог земных аркебуз.

[2] Здесь — небольшие пушки, стреляющие лёгкими ядрами и картечью.

[3] Столица империи Канзор.

[4] Название государства, где происходят описываемые события

[5] Министерство Чистоты. Инквизиция и политинформация.

[6] Основная идеология государства Канзор, запрещающая магию. Магия считается скверной.

[7] Народное ополчение.

[8] Специальный алхимический состав, необходимый для подавления неконтролируемых вспышек магии.

[9] Люди с врождённой способностью гасить магию.

[10] Внутренняя разведка

[11] Наименование тюрьмы для подозреваемых в незаконной магии.

[12] Император Канзора именуется канзором. Глава государства. Избирается Сенатом трёх палат: общин, граждан и аристократии. Здесь имеет место особенность языка, в котором наличествует совершенный артикль «дерз», обозначающий абсолютную форму в мужском роде. Все слова, начинающиеся с «дерз» пишутся с большой буквы. Артикль «дерт» означает превосходную форму в мужском роде. Слова, начинающиеся с «дерт», пишутся с маленькой буквы. Дерт канзор — правитель дерз Канзора. Но Канзор главнее канзора.

Глава 1

— …Пять дней назад его светлость получил от неё приглашение на званый ужин. Это было пространное письмо, к которому прилагался перечень из двенадцати фамилий самых богатых и родовитых людей Солстара. Они также были приглашены.

— И Виктор совсем не удивился подобной наглости?

— Он был в гневе, ваша светлость. Написал ей в ответ очень резкое письмо, что не видит необходимости в таком ужине. Что он будет вреден для общего дела и прочее.

— И тогда она написала второе письмо?

— Да. Я лично доставил ей ответ господина. Она прочитала его на пороге, а потом велела ждать ответа.

— Велела? Тебе?

— Да, ваша светлость. И я… не ослушался. Она писала около часа. Потом выскочила и попросила как можно быстрее доставить письмо герцогу.

— И что Виктор?

— Он внимательно перечитал её ответ несколько раз. После это он стал сам не свой. Приказал отменить все дела на несколько дней вперёд и отправил меня обратно к ней с устным ответом. Его светлость велел передать, что согласен почтить своим присутствием званый ужин. Только просил отпустить слуг.

Вильхе замолчал, переводя дух.

— Дальше! — нетерпеливо потребовал герцог фон Клюге.

— А дальше…

— Прошу вас, ваша светлость. Мой дом в вашем полном распоряжении, — госпожа Марта Шварцхаар присела в книксене, явив взору герцога фон Берга два великолепных полукружия цвета парного молока. Было видно, что к сегодняшней встрече она готовилась основательно. Белоснежное платье, облегающее статную фигуру госпожи алхимика, было сшито по последней моде — с глубоким вырезом, оформленным кокетливыми узорами и рюшами. Небольшое изумрудное колье, удобно примостившееся в ложбинке меж грудей, прекрасно дополняло глубокие зелёные глаза Марты. Излишне было бы добавлять, что сама хозяйка особняка отличалась изрядной миловидностью, а её длинные густые чёрные волосы были объектом зависти многочисленных благородных фройляйн в округе.

Насладившись открывшимся ему видом, герцог легко склонил голову в ответном приветствии. Этикет не требовал как-либо отвечать, ведь госпожа Шварцхаар была обычной простолюдинкой, пусть и выбившейся в свет. Но нынешние обстоятельства диктовали ему совсем другие условия, поэтому необходимо было показать этой женщине своё благосклонное расположение.

— Прошу вас, ваша светлость, проходите сюда, в гостиную. Вы, смею заметить, прибыли первым, что неудивительно при вашей репутации. Я, как вы и просили, отпустила слуг на сегодня. Разрешите? — Марта попыталась взять чёрный дорожный плащ герцога, но её опередили две руки в серых перчатках, возникшие словно бы из ниоткуда.

— Позвольте, госпожа. Не утруждайте себя, — личный слуга фон Берга, Вильхе Шнидке, вежливо оттеснил хозяйку дома от светлейшей особы и с поклоном принял из рук герцога дорожный плащ, тёмно-зелёные стеганые перчатки и черный бархатный берет с ярким пером редкой птицы. Мгновение — и слуга исчез за широкой спиной его светлости в небольшой кладовой, оставив герцога наедине с хозяйкой дома.

Госпожа Шварцхаар сконфуженно поклонилась и засеменила вперёд, провожая высокого гостя в гостиную.

Виктор фон Берге был уже немолод. Сорок лет — возраст, в котором люди, равные ему положением в обществе, активно стремятся занять выгодное место в невидимой многоэтажной конструкции власти Канзороской империи. За долгие годы «Высокой игры» герцог вывел для себя весьма несложное правило, которому он следовал неукоснительно: самое главное — не стремление вверх, к заветному для многих красному креслу в Рейхмарке[1], а возможность незаметно встать за этим креслом и тем, кто на него воссядет. Или же за тем, кто встанет за креслом канзора.